Танго синих снежинок

Елена Мухамадеева

Ласковый, суровый. Взгляд твой полыхал в пространство. Внутренние демоны неслышно потешались: Хозяин пьянел, им предстояло веселье.

Я подозвала официанта, изобразила вежливое возмущение: где мой штрудель? Мальчишка нервно моргнул:

— Через пять минут.

Ты опять всполохнул в мою сторону. У меня по спине проскочила первая мурашка. Самая сладкая. На раздумье у тела оставалось две-три секунды. Не больше.

Я медленно облизала губы. Ты хищно прищурился и постучал наконечником кальяна по «деревянной» столешнице, стряхивая невидимые пылинки.

Какие мы, однако, требовательные. Я отрицательно покачала головой на твоё постукивающее «приглашение».

Ты вскинул бровь. И отправил мягкий поцелуй. Почти незаметный. Нижняя губа полоснула полуоскалом-полуулыбкой вампира. Десять баллов по пятибалльной шкале эротичности.

Ладно, ради твоей шёлковой рубашки на широкой груди — так и быть, встану.

Ну что, встала. Додефилировала. Присела. Ты перестал улыбаться. И уставился в упор.

…Иногда достаточно просто смотреть. Можно даже не дышать. Сердцу уже всё равно. Незачем колдовать словами. Прикосновениями, касаниями. Очевидные половинки. Или отражение одного целого?

Я проследила за твоей слезой. Столько боли и столько гнева! Ярости на себя. На меня. Когда оба равные, невозможно начинать быть счастливыми. Никто не уступит. Зато проиграют оба.

Я перевела взгляд на твои руки. Слишком грубые для того, кем ты был до этого.

Что-то в тебе неправильно. Как будто ты специально пришёл только ради того, чтобы поддразнить себя. Помучить, показнить. А тут я… Кто ж знал, кто ж ведал.

Невыносимо сидеть вот так. Можно просто смотреть. Умирать — возрождаться. И не прикасаться. Нельзя.

Уходи. Просто уходи. Я сильнее. Я смогу.

Я отыскала взглядом официанта, нацарапала ноготком в воздухе четырёхугольник. Посмотрела в последний раз в твои зелёные демоны.

Ты даже не пытался меня остановить.

Я молча встала и вернулась к своему столику. Вишенка на штруделе была влажной, идеально круглой формы. Но абсолютно неживой и несъедобной.

Я расплатилась и вышла.

Синие снежинки. Первые. Робкие. Паутинкой опускались на землю, на мои дрожащие губы, вбивая ритмичное танго: «Не беги, не беги, задержись!»

Мне стало жарко. Я не умела ждать. Я никогда никого не ждала. Тем более равных.

Спустя минуту или вечность ты вышел-выбежал. И замер.

Я подошла и положила свои руки тебе на плечи. Ты одним рывком полуприжал-полуприжался, впиваясь всей безудержной тоской, сбиваясь то на шёпот, то на беззвучный вой.

Щёки твои, пальцы мои, наши ресницы сплелись в одно сплошное одиночество.

Ты хрипел, умолял, чтобы я тебя остановила. Оттолкнула, выгнала.

Но я сдалась. Я научилась.

А ты взлетал всё быстрее, выше… туда, где сильные могут стать слабыми.

Навстречу синему снегу.