Мёртвое дерево

Тамара Гусарова-Матвеева

Слава храбрецам, которые осмеливаются любить, зная, что всему этому придёт конец.

Слава безумным, которые живут себе, как будто они бессмертны.

Ошо, индийский философ

Человек хочет любить, но боится любви. До тех пор, пока вы не начнёте поступать вопреки страху, вы не способны любить.

Ошо, индийский философ

«Мёртвое» дерево

Как одинокой маме после неудачного замужества Лидии длительное время недоставало смелости строить новые отношения, а оставаться одинокой — равносильно крушению женщины.

Разочарованная в счастье и не мечтая изменить жизнь к лучшему, однажды на прилавке магазина она увидела книгу индийского философа Ошо. Размышления автора о проблеме неполных семей затронули её до глубины души, и каждая клеточка отозвалась болью.

Утром, по пути на работу, она отвела младшенькую дочку в детсад. Когда она поднималась на крыльцо, её передёрнуло от мысли: какая же в поликлинике холодина! Там в связи с приближением зимы срочно стали менять батареи. Хоть вообще не раздевайся! Отрадные мгновения, если в лабораторию забегали врачи-педиатры покурить — происходило сближение, общение, пусть и недолгое. Люди в белых халатах вызывали у Лиды чувство уважения и ответственности за здоровье детишек.

Ежедневный её приход на работу в детское учреждение сопровождался криками и рёвом маленьких пациентов: «Боюсь! Нет, мне будет больно!» — вопил малыш, не желая заходить в бокс. А медсестра Людмила, в переднике поверх белого халата, в резиновых перчатках и маске, «как комарик кусала» в пальчики своих маленьких пациентов. Все до единого были у неё зайки, и она ласково успокаивала:

— Не бойся, зайка. — Лишь одна девочка воспротивилась:

— Я — не зайка, я — киска.

Пока Лида стерилизовала пробирки, в мозгу у неё стучало: «Я — мёртвая, мёртвая…»

От этих слов холодела в жилах кровь, а она продолжала мыть пробирки и даже запела! Промурлыкав себе под нос мотив какой-то незатейливой песенки, тут же умолкла: на голодный желудок не пелось…

— Ну вот и подтверждение моей живости! — обрадовалась она, услышав урчание в желудке. — У «мёртвых» этого не происходит, это — привилегия живых, стало быть, я — не «мёртвая». Да что я всё заладила: «мёртвая» да «мёртвая» — живая!

В этот момент по неосторожности из руки выскользнула пробирка и вдребезги разбилась о кафельный пол.

— Живая я, посмотрите, и бегаю к тому же! — крикнула она работающей за перегородкой Людмиле. Бегаю, возможно, для того, чтобы согреться от холода, но тем не менее «мертвецы» не бегают! Ай, да её коллега, похоже, ничего и не расслышала сквозь детский рёв и плач.

Поздняя осень, неотапливаемое трёхэтажное кирпичное здание, поэтому снова в носу захлюпало.

— Кстати! У «мёртвых» насморка не бывает! — обрадовалась она, высмаркиваясь в платок. Во время утреннего чаепития Лида всё же успела упомянуть коллеге о только что прочитанной книге. Однако на подробностях акцентироваться не стала, чтобы не напугать такую же «мёртвую» женщину, решив: чем меньше та знает, тем спокойнее спит…

Сама же она едва смогла дождаться, когда закончится смена, чтобы вновь перечитать строки, взбудоражившие душу…