Лесная быль

Тамара Гусарова-Матвеева

Я больше не буду так делать…

На платформе никого кроме нас не было. Красота! Все скамейки — наши! Пригревшись на солнце, обсохнув, мы наконец-то обрели покой. Вытянувшись на жёсткой скамейке, я заснула, не обращая внимания на впившиеся в рёбра рейки. Долго ли я проспала — не знаю: должно быть, более часа.

Внезапно проснулась от громкого лая собаки. Оказалось, что к скамейке, на которой клевал носом отец, подошла дама с маленьким белым пуделем, и тот вдруг разразился заливистым хриплым лаем… Отец с виду был безобиден, трезв, собаке ничего не сделал, а вот выделил же его пёс, облаивая по всем правилам. Явно за наши с Марианной мучения! Пёс безошибочно определил виноватого и «честил» его в пух и прах, на «собачьем» языке высказывая ему всё то, что не решались высказать мы.

Отец попробовал оправдываться перед ним:

— Я больше не буду, — а поскольку пёс не унимался, продолжая лаять и лаять, повторил тоном повыше: — Я же сказал: больше не буду так делать…

Безусловно, даже если бы захотел — мы с ним в лес больше ни ногой! От хозяйки собаки мы узнали, что она пришла купить молока к поезду, но поезд отменён.

Делать было нечего, мы пошли пешком. Дойдя по рельсам до ближайшей станции «Ильинское», по совету отца мы свернули на шоссе. Широкое, ровное, гладкое! Идти по нему было сплошным удовольствием. Правда, до города оставалось ещё целых семь километров этого «удовольствия».