Художница

Тамара Гусарова-Матвеева

Словно впервые увидела…

В тяжёлые для души времена особенно остро ощущается потребность в красоте. Красота могла бы спасти меня. Поиски её в ХПМ театра не увенчались успехом, а однажды я встрепенулась от мрачных и напряжённых мыслей, услышав совсем рядом тёплое и восторженное «Здравствуйте!». И пусть приветствие предназначалось всей бригаде, тем не менее улыбка художницы осветила меня глубокой нежностью. Я словно впервые увидела Викторию Владимировну.

Стройная миловидная женщина красивой наружности, на вид лет тридцати пяти, к тому же улыбчивая, притягивала к себе взор.

Услышала её приятный голос — и прежняя грусть куда-то улетучилась. Как заворожённая смотрела ей вслед, с любопытством разглядывая её прикид: белую блузку с вышитым слоником на спинке, длинную чёрную юбку, ниспадающую фалдами. При движении из-под юбки мелькали чёрные туфельки на шпильке. На правом плече висела малюсенькая чёрная сумочка из кожи с длинным ремешком.

У поклонницы романтического стиля — пшеничного цвета волнистые волосы до плеч. На уровне висков они перетянуты клетчатой косынкой, скрученной жгутиком. Зрелище — завораживающее.

На тот момент по её эскизам мы шили костюмы к опере Чайковского «Евгений Онегин». Время от времени она интересовалась, как на практике оживают её художественные замыслы и осуществляются творческие идеи.

Что олицетворяла собой художница? Казалось, она затрагивала какие-то тонкие струны в сердце, окрыляла, куда-то звала. «Здравствуйте!» проросло во мне, встречать её по утрам стало моим ритуалом.

То и дело бригадир Галина Ивановна напоминала нам: «Девочки, скоро — премьера!» — и мы строчили, не поднимая голов, задерживаясь на два-три часа после работы.