Случайная встреча

Галина Беззубова

Глава 5

Мария вошла в самую глубину второй половины храма, остановившись, огляделась, пытаясь выбрать направление своей духовной прогулки. В этот момент всё как-то померкло, потемнело и погасло. Во всяком случае, ей тогда так показалось. Её окутала тишина, отстраняющая от всего происходящего и отдаляющая от людей.

Мария остановилась, чтобы собрать свои свободно летающие мысли, чтоб понять, что всё же произошло, так как ей было непонятно, то ли выключили свет в одной половине зала, то ли храм неожиданно покинули все люди.

Она чётко осознавала и ощущала эффект прикрытой двери, отделяющей её от света и людей, находящихся за этой невидимой дверью. Через секунду, когда она всё же решила повернуть голову, чтоб посмотреть, что же всё-таки произошло, за её спиной раздался голос и прозвучала фраза, скорее, вопрос через плечо:

— Доченька, ты не знаешь, где здесь икона Георгия Победоносца?

Мария, оборвав свои мысли, легко колыхнув память, поняла, что такой иконы точно не знает.

Ответив «нет», Мария попросила подождать, пока она сама сходит и выяснит у служащих лавры, где находится интересующая её икона, а после этого отведёт женщину к ней, поскольку, когда Мария первый раз окинула взглядом лицо женщины, устремив глаза в глаза для разговора, она увидела, что женщина абсолютно слепая, в глазах у неё вместо зрачков — два бельма, покрытых плотной, непроницаемой белой роговицей.

Девушка быстрыми шагами прошла на привычную для неё половину храма и, отыскав работницу (служащую храма), спросила её об иконе. Та без колебаний и особого труда ткнула рукой в ближайшую икону, висящую рядом на стене.

Девушка подошла к ней ближе, чтоб убедится самой. Познакомившись с иконой, она хотела пойти за старушкой, но в это время за её спиной опять прозвучал уже знакомый голос:

— Доченька, поставь мне, пожалуйста, свечу.

Изумление переполнило сознание Марии: как эта женщина, не видя ничего, могла так быстро попасть в эту часть храма? Но изумление стало ещё больше, когда она опустила глаза и увидела рядом со старушкой ветхую сумку, а в ней — пятилитровую бутыль воды.

— Это что у Вас?

— Это вода святая.

— А зачем Вам столько святой воды?

— Я её взяла для людей.

— Вы уже в том возрасте, когда люди должны носить воду Вам, а не Вы им.

Старушка объяснила, что все близкие работают и у них совсем нет на это времени.

Девушка как-то по-дочернему начала бранить старушку, видя в ней свою престарелую больную мать, которой уже давно не было на этой Земле.

— Как Вы донесёте эту воду? Вы с кем пришли в храм?

— Я пришла одна, — ответила ей старушка, держа в протянутой руке свечу. — У меня было два внука, два Георгия, один погиб, а второй жив, — старушка назвала город, но Мария пропустила его название мимо ушей, как и многое другое, не касающееся её, как тогда ей казалось. — Вот я ему и ставлю свечу, чтоб Бог оберегал и хранил его на этой Земле.

— Раз Вы смогли прийти в храм сами, то и свечу поставьте ему сами. Вы же не просто так ехали и шли, через весь город.

Девушка взяла бережно руку старушки, в которой была свеча, и аккуратно поднесла к огню. Они вместе зажгли свечу и установили на алтарь у иконы.

Те двадцать минут, что были отпущены на прогулку по храму, как-то незаметно ускользнули, возможно, с ними ещё минут десять, предназначенные на обратный путь.

Мария опустила глаза на ветхую сумку, тяжёлую бутыль и больные ноги старушки. Подняла свои глаза на неё, задала ей вопрос:

— Как Вы доберётесь домой?

— Как-нибудь дойду. Я правда здесь ничего не знаю. Я жила в другом районе, там рядом была церквушка, в неё я всегда ходила.

Старушка назвала район и название церкви, Мария ничего опять не услышала, в её голове кружились только две мысли: как ей поскорей попасть домой, переодевшись, навести соответствующий макияж перед днём рождения Светланы и как всё-таки не бросить старую слепую, с тяжёлой ношей в руках женщину.

Вопрос о том, чтобы проводить старушку домой, совсем не входил в её планы и не всплывал в её сознании.

Старушка стояла перед Марией, рассказывая о том, что она совсем не знает этого района, а Мария задавала ей вопросы, выясняя, где она живёт, думая, как быстрей для себя, не пятная свою совесть, избавиться от женщины. Ни один маршрут и ответ не подходили для лёгкого, короткого избавления, все пути занимали как минимум два или три часа при неторопливой ходьбе старушки.

Тогда Мария, недолго подумав, предложила проводить её до выхода из храма. А там кто-нибудь поможет ей добраться дальше. Мария никогда не понимала людей, взваливших на себя ношу, которую не в состоянии унести. По этой самой причине жалости старушка у неё не вызывала совсем, и только здравый смысл говорил, что той просто физически, даже имей она зрение, не унести эту бутыль туда, где находится её дом.

Старушка кивнула головой, охотно отдавая себя в распоряжение Марии. Одной рукой девушка взяла старушку под руку, а другой — тяжёлую даже для неё самой бутыль, наполненную под самое горлышко святой водой, и не спеша направилась к выходу, произнося:

— Ну зачем вы взяли такую большую бутыль, как вы понесёте её? В вашем возрасте вредно носить такую тяжесть.

Мария вслух и мысленно бранилась, всё крепче прижимая старушку к себе, остерегая её, помогая ей передвигаться.

Выйдя из храма, подняв глаза к небу, они обе перекрестились, думая о своём.

Немного постояв и внимательно оглядевшись по сторонам, Мария окончательно поняла, что передать старушку абсолютно некому. Люди всё так же куда-то спешили, торопились, просто шли. Никто кроме себя, своих проблем и дел ничего не замечал и не видел.

Девушка взяла старушку под руку, предложив проводить её к главному выходу, при этом хоть как-то сэкономить своё время. Бабушка охотно отдалась в её руки и стала оживлённо рассказывать о могилах на территории лавры, о какой-то графской семье и каких-то людях, похороненных вдоль забора, где даже, возможно, не сохранились их имена.

Она называла графские имена и фамилии, судьбы, но Мария тщательно продумывала тот путь, что им предстоит пройти, мысленно сокращая его и просчитывая, пропуская её слова мимо ушей.

Как часто потом ночами и днями всплывал в памяти этот разговор!

Оборвав её рассказы, Мария предложила старушке поехать в автобусе, который имел очень удобный маршрут для них двоих. Он проходил мимо дома Марии и в конечном итоге приводил туда, где проживала, судя по описанию, её попутчица.

В этом случае Мария успела бы заехать домой, взять необходимые вещи, переодеться и успеть на день рождения.

Но женщина сразу отказалась, сославшись на то, что этот путь для неё незнаком и ей тяжело в нём сориентироваться. Мария же не видела в нём ничего сложного, объясняя ей, что выйдет она именно там, где живёт, а девушка попросит водителя подсказать ей остановку, но старушка ненавязчиво настаивала на другом пути, более удобном для неё.

Они шли дальше. Старушка расспрашивала Марию о её жизни, о её семье, та незаметно для себя отвечала, не придавая этому большого значения, рассказала попутчице полжизни, сообщила, что у её старшей сестры сегодня день рождения, всё так же целиком и полностью погрузившись мысленно в одно и то же: как ей скорей избавиться от этой незапланированной пешей прогулки по зимнему городу медленным шагом.

Старушка шла легко, не создавая впечатления слепого человека. Мария, чувствуя её непринуждённую походку, несколько раз останавливаясь на этой мысли, вглядывалась ей в глаза и опять убеждалась, что та действительно ничего не видит. Ощущения того, что идёт рядом со слепым человеком, всё же не было, или представление о слепых было совсем другое, иначе можно сделать вывод, что слепые ориентируются в пространстве лучше зрячих.

Тогда Мария спросила, когда и как женщина потеряла зрение. Потому что так уверенно шагать мог только зрячий человек или человек, не имевший зрения с самого рождения, привыкший ориентироваться без глаз.

Женщина рассказала свою короткую историю про травму во время гололёда. Как-то лет пять назад она вышла из дома, поскользнулась, упала и ударилась затылком о землю, покрытую льдом. С тех пор и лишилась зрения на сто процентов. Они шли, разговаривали, направляясь к метро. Мария по-прежнему пропускала все её слова мимо ушей, думая только об одном: что метро сейчас — совсем не тот вид транспорта, каким ей надо бы воспользоваться.

Загорелся зелёный свет. Пройдя часть пути, старушка остановилась и задала вопрос:

— Здесь перестроили дорогу?

— Как перестроили? — вопросом на вопрос ответила Мария. Дорогу перестроили и снабдили светофором уже много лет назад. Как старушка могла это знать, если, по её рассказам, она в этом районе первый раз и совсем не знает этого пути?

Мария ещё раз вгляделась в её глаза и спросила: как та попала в монастырь, какой дорогой шла и кто её привёл, так как девушка понимала, что сама старушка пройти этот промежуток дороги, не имея зрения, не могла. Старушка, недолго подумав, ответила, что её проводил от метро к самой лавре молодой человек, а потом куда-то ушёл.

Тем не менее, казалось, что пожилая женщина видит путь сама.

Загорелся зелёный сигнал светофора, и они пошли вперёд вместе со всеми оживившимися в одно мгновение пешеходами.

Пройдя проезжую часть, выйдя на тротуар, старушка как ни в чём не бывало спросила у девушки:

— Жалко, наверное, бездомных собак? Живут, никому не нужные.

Мария повернула голову, и по телу прошёл лёгкий холодок: метрах в пяти-шести, по правую сторону от них, стояла стая бездомных бродячих собак. Они стояли, как-то застыв, глядя в глаза девушки и старушки. Было впечатление, что они затаили дыхание. Какое-то время они не произносили ни звука, и только в глазах их читались какой-то интерес и изумление.

Девушка не раздумывая ответила:

— Что их жалеть? Бездомные собаки неплохо живут, во-первых, привыкли к улице, а во-вторых, их кормят люди, да так, что они стали настолько привередливыми, что не каждый кусок им будет по вкусу.

Мария перевела взгляд с глаз стаи на белые глаза старой женщины, и холод скользнул по спине девушки.

Как могла она знать, что здесь стая собак? Те так и не издали ни звука и не выдали себя никаким движением, они ещё долго стояли и смотрели им вслед, не сходя с места.