Розовый платок

Галина Беззубова

Когда-то в юности я сильно влюбилась, и мне было очень хорошо. Но это было так давно, а сейчас мне уже далеко за тридцать, как принято говорить. Но на самом деле мне не за тридцать, а почти уже за пятьдесят, и я сижу, просматриваю фотографии на сайте, в «Одноклассниках», вытирая розовым платком, вышитым собственными руками, то слёзы, то сопли, то слюни, с завистью глядя то на однокурсниц, то на одноклассниц. Хотя, если быть честной, что им завидовать? Всем им тоже ни много ни мало далеко за тридцать. Но вот их дочери! В наше время так не одевались и не расписывали своё голое тело, да и где нам было взять? Я помню, как мы со Светкой Большаковой сшили ей выпускное платье из её же кухонной занавески. За которую она получила от своего нерадивого папаши по голой заднице, да так, что ни один боди-пейнтер не сможет передать естество его ладони.

У меня, конечно, тоже есть дочери, и даже целых две. Им? Нет, им я не завидую, хотя бы по той причине, что завидовать мне им не в чем. Юбки все мои подносили и кофточки тоже, растут и добреют, как пышки на дрожжах, а младшая, Юлька, так вообще вчера превзошла все мои ожидания и напялила на дискотеку мои новые туфли. Я их, по большому-то счёту, сама ещё ни разу не одевала. На этой неделе я выставила новые фотографии да написала своёму любимому, Николаю, что он мне всё так же нравится и что я — ух! Баба — кровь с молоком! Но из той серии, короче, которая и в избу войдёт, и коня остановит… Хотя нравится ли он мне? Я точно не знаю, но знаю одно, что когда-то очень нравился, и я даже однажды, так же, как моя Юлька, стащила из маминого комода её новые туфли и сбегала к нему на свидание. Целовались ли мы с ним тогда? О да, я помню ту ночь, всю полную страсти, огня. Как Пугачева поёт! Она тогда на всю нашу большую страну пела, и под её хриплый голос не одна кровать в той самой большой стране издавала скрипы и стоны. Надо заметить, что старшая дочь именно и родилась от того самого Николая, а младшая — это уже другая история.

Как-то я заметила, что мой брат… Не буду называть его имени. Да к тому же не такой он уж мне и брат. Так как является двоюродным, а во многих странах именно за кузенов-то и выходили, и браки, надо заметить, были долгими и прочными (не то, что сейчас). Короче, как там говорится у нас, русских, седьмая вода на киселе. Так вот, заметила я, что смотрит он на меня как-то вожделенно… Вот так и я в один из вечеров посмотрела на своего брата, который был мне седьмой водой на том самом киселе, и после этих просмотров друг на друга у нас и родилась та самая Юлька, которая целый вечер опять трётся у моего комода и думает, как незаметно стащить те самые туфли, которые я приготовила и купила именно для того, чтоб сбегать к этому самому Николаю на свиданьице.

А что, а вдруг получится? Не суть, но попробовать надо. К тому же он всегда был немного тюфячком, и бросила я его сама, когда у нас с моим братом на почве наших «просмотров» начался страстный роман. Да, в нём была страсть, желание. Я вам вот что скажу: запретный плод — он всегда сладок. В каждом нашем романе обязательно должна быть изюминка. Порыв, страсть, любовь, искра, чтоб от этой искры воспылать, вспыхнуть. Вот у нас и воспылал с моим братом тот самый огонь на киселе, что на воде на седьмой. Но как-то эта самая вода с киселём расплескалась от батиного пинка, которым он угодил по крышке того самого брата и потушил всю нашу страсть, огонь и пламя. Может, это всё и к лучшему? Иногда в жизни бывает так, что всё, что ни происходит, происходит к лучшему.

Брат мой в скором времени женился и уехал далеко за кордон и синие моря, прихватив в охапку свою худую, с длинными ногами, как у самок типа Клавдии Шифер, однокурсницу, а я? Что я? Осталась, и через скорое время у меня родилась Юлька, которая трётся сейчас у моего комода, как кошка у валерьянки, а потом я встретила Алексея. Но Алексей — что такое Алексей? Они, мужики, все вроде ничего. К тому времени я уже была бывалым солдатом и хорошо разбиралась и в порохе, и в вине. Он — рюмку-другую, а я ему — хлесть по роже! Не пей, мол, не положено. Жена, дети и всё такое. Ты при исполнении.

Хотя Алексей, я скажу вам, исполнял долг супруга, но что-то совсем недолго, как-то быстро он со своими друзьями-собутыльниками ушёл в тихое земное плаванье. Но так и не вернулся, день ждала, два, неделю. Врачи констатировали цирроз печени от безмерного употребления того самого зелья, которым так часто лечился мой Алексей. Бывало, по поводу, без повода. У него на все случаи жизни была приготовлена одна очень заумная и вразумляющая фраза: «Чтобы пелось и цвелось, пора бы здоровьице поправить».

Так вот, я о чём? Сижу, смотрю я на эти фотографии и совсем им не завидую. Да кому завидовать, по большому счёту? Колька этот обещал к концу недели от своей змеи, Зойки, сбежать и ко мне на ночку-другую заглянуть, глядишь, и понравится, глядишь, и приживётся. А что? Огурчики у меня есть, да и капусты в этом году я много насолила. А картошка! Какая у меня картошка в этом году! Уж дал Бог урожай, ничего не скажешь! Да я не только этого самого Кольку, я целый взвод смогу прокормить. Как хорошо всё-таки, что люди компьютеры придумали!..

Женщина «за…» довольно улыбнулась, выпрямив спину, поглаживая себя по большой материнской груди.

— Юлька! Сучка! Юлька, куда ты мои туфли потащила? Ну эта Юлька! Ну Юлька! А я? Что я, к Николаю в калошах резиновых пойду? Как-то не солидно, да и время сейчас не то, — женщина ткнула себя в толстый бок, потом в не менее пышное бедро, потом в столь же увесистый подбородок. — Модели, ити их! А я? В калошах?

Женщина горько заплакала, смачно высморкавшись в розовый платок, вышитый собственными руками, вибрируя и втирая всё ближе к носу свои толстые щёки.