Фантазии маленького Кая

Урфи Гек

Глава VI. Кости, часы и странная семья

Кай был удивлён такому способу передвижения. Он думал, что Рэм перенесёт его как угодно: через зеркало, мгновенно оказавшись там где нужно, или каким-нибудь другим способом. Однако он и не предполагал, что они с Рэмом полетят.

Холодные потоки воздуха пронизывали всё его тело, раздувая волосы и заставляя слезиться глаза.

Кай посмотрел вниз, туда, где должна была находиться земля, но не увидел там ничего, кроме плотной пелены облаков, скрывающей всё.

Внезапно у него закружилась голова, и, опасаясь того, что он может упасть, мальчик ещё крепче уцепился за руку своего спутника. Однако Рэм крепко держал его, и, посмотрев мужчине в лицо, Кай увидел безразличное спокойствие прищуренных глаз.

Хватка Рэма был очень крепкой, а рука — холодной и твёрдой, как будто бы она была сделана изо льда.

Очень скоро Кай заметил, что ветер, слепивший его глаза и обжигавший кожу, поутих. Яркий свет солнца освещал всё вокруг, и он вспомнил про тени.

— А как же тени? — прокричал он Рэму.

Тот посмотрел на него и лениво улыбнулся.

— Они остались внизу, — ответил он громко, — навсегда привязанными к земле.

И впрямь, посмотрев вокруг, Кай не увидел ни одной тени. Нечему было ухватить его собственную тень, кроме воздуха, солнца и облаков, распростёршихся далеко внизу.

Они летели вперёд, и теперь у Кая появилась возможность спокойно рассмотреть небо. Казалось, вокруг ничего не существует. Ни запахов, ни голосов — ничего кроме ветра и солнца.

Вскоре они увидели вдалеке тёмное пятно, в котором изредка сверкали молнии.

— Приготовься, сейчас немного потрясёт, — произнёс Рэм.

Кай не знал, как ему готовиться к тому, о чём его предупредили, поэтому решил просто прищурить глаза, так, как это делал Рэм, и сосредоточиться.

Стремительно они влетели в огромное грозовое облако. Хотя сказать, было это грозовое облако или нет, Кай не мог. Пелена чёрной кисельной дымки обволокла его, и он почувствовал, что вся его одежда как-то сразу промокла.

Однако здесь не было никакого дождя. Лишь жалящие кусочки дымки и сияния, ослеплявшие глаза то с одной стороны, то с другой.

Внезапно Рэм потянул его руку, и они провалились куда-то вниз. Это было так неожиданно, что Кай прикусил губу.

Там, внизу, шёл дождь и дул сильный ветер. Несколько мгновений они продолжали падать, словно набирая скорость для манёвра, а потом резко устремились вверх.

От такого сильного манёвра у Кая раскрылся рот, и ещё очень долгое время он не мог его закрыть. Теперь тоненькие сияющие трещинки, пронизывающие всё вокруг, стали появляться совсем близко, и он решил закрыть глаза. Откуда-то снизу прозвучал гром, и всё вокруг вздрогнуло.

Когда же мальчик решился открыть глаза, то увидел, что его окружает светло-серая пелена. Чернота исчезла так же, как и молнии.

Кай попытался определить, сколько времени прошло с тех пор, как они покинули крышу «Старого вяза», однако не смог этого сделать. Ему показалось, что могло пройти несколько минут, а могла и целая вечность.

— Прижмись ко мне, — предупредил его Рэм.

Кай обхватил руками его талию покрепче и понял, что они начинают стремительно падать в облака, неподвижно висевшие внизу. Когда их пелена исчезла, то он увидел нечто похожее на маленькое пятнышко, внутри которого был бессмысленный узор лабиринта. Пятнышко становилось всё ближе и ближе, и мальчик уже смог разобрать очертания хитросплетения улиц и острых пиков крыш.

Впервые он смог смотреть на крыши свысока.

Что могло быть ещё выше крыш?

Теперь он знал, что только небо.

Когда черепичные крыши домов оказались слишком близко, они вдруг остановились. Замерев на мгновение в воздухе, воздушные путешественники плавно, словно пушинка, спустились на землю.

Неуверенно встав на ноги, Кай почувствовал хруст снега под ногами.

Как же он не заметил этого раньше! Вокруг шёл снег и лежали пушистые белые сугробы. Наверное, это получилось потому, что они сами падали на землю, так же, как и этот снег, подумал Кай.

— Вот мы и на месте, — спокойно произнёс Рэм, — ты легко одет.

Кай посмотрел на узкую безлюдную улочку, в которой они находились. Он посмотрел на каменную кладку домов, которая, видимо, была настолько древней, что камень успел почернеть. Или же он был таким изначально. Наверняка Кай не мог ничего сказать.

Несколько больших сугробов громоздилось возле стены высокого каменного дома с причудливой крышей. Между ними была массивная деревянная дверь, над которой на цепях висела табличка.

— Тебе туда, — произнёс Рэм и зашагал к двери.

Кай последовал за ним. Остановившись прямо под ржавой прямоугольной вывеской, звенящей цепями на ветру, Кай смог разглядеть, что на ней изображено.

Рисунок, выгравированный весьма давно, был похож на герб, изображавший висельника. По краям таблички были выгравированы терновые ветви, а в каждом из четырёх углов располагался паук.

Рэм прикоснулся к кольцу, выполненному в виде маленького уродца, поднесшего палец к губам, над головой которого старинным, покосившимся от времени шрифтом было написано: «Не ропщи». Постучав кольцом в дверь три раза, он отошёл.

Кай посмотрел вверх и увидел свет в окне на втором этаже дома. Внутри, по всей видимости, было тепло и уютно — это чувствовалось особенно чётко здесь, на улице, между двумя огромными сугробами под падающим с серого неба снегом.

Скоро за дверью послышались шаги, и она со скрипом отворилась.

В дверном проёме показалась фигура женщины среднего роста. Она была одета в коричневый столовый фартук и внимательно посмотрела на спутника Кая.

— Неужели ты вновь посетил нас, Рэм? — улыбнувшись, спросила она.

— Не прошло и десяти лет, — ответил Рэм и отступил назад, демонстративно кланяясь.

— Тебе наскучили твои бесконечные игры? — спросила она.

— Как раз наоборот, — произнёс Рэм, кладя холодную руку на плечо Кая.

— Ты не меняешься, — произнесла она, качая головой, — ну заходите, — произнесла она, посмотрев с любопытством на Кая, — кто твой юный спутник?

Они вошли в тёплую, светлую гостиную, оставив за спиной закрывшуюся саму собой дверь.

Рельефные деревянные обрамления по бокам стены и старинные узорчатые обои привлекли внимание Кая сразу. Ему они показались куда более уютными, чем стены «Старого вяза», и чем-то напомнили папин кабинет, в которой он прочитал так много интересных книг.

— Анна удивится не больше твоего, увидев меня здесь, — произнёс мягким шутливым голосом Рэм, передавая плащ женщине.

— Вот уж обрадуется, — произнесла та, вешая одежду на вешалку, — она так любит твои рассказы о том, что происходит во время твоих развлечений!

Кай посмотрел на огромную картину, висевшую прямо над маленьким столиком с вазой. На картине была изображена женщина, читающая книгу. Лицо женщины не выражало никаких эмоций: ни заинтерисованности, ни удовольствия, ни радости, ни печали. Казалось, оно было мёртвым.

— Я не принёс ей никаких рассказов, — произнёс спокойно Рэм, — однако её интерес от этого не пострадает.

— Боже мой, ты, наверное, совсем замёрз! — сказала, делая вид, что не слышит слов Рэма, женщина, — давай скорее к камину.

С этими словами она взяла Кая за руку и направилась в гостиную, которая была прямо за коридором, по обеим стенам которого висели полки с разными предметами домашней утвари.

Камин был огромным и тёплым. А ещё он был выполнен в форме паука. Его очаг находился в самом брюхе насекомого, лапы которого обнимали края камина.

Предложив Каю расположиться в уютном глубоком кресле, обитом тёмно-зелёной тканью с клетчатым узором, женщина скрылась в дверном проёме, который, по всей видимости, вёл на кухню. Кай догадался об этом по запахам жареной индейки, которые доносились именно оттуда.

— Вам повезло, — прозвучал голос женщины, — время ужина.

Рэм уселся в кресло рядом с Каем. Посмотрев на причудливый камин, он облизал губы.

— Когда же мы окажемся там, куда намеревались попасть? — спросил тихо Кай.

— Мы уже туда попали, — улыбнулся Рэм.

— Признаться честно, я ожидал немного другого.

— Какая разница, чего ты ожидал, — Рэм наклонился к Каю. — Мы именно там, где должны были оказаться.

— Тогда я хочу поскорее встретиться с ней! — произнёс уверенно Кай.

Рэм рассмеялся.

— Впервые вижу того, кто хочет поскорее встретить смерть! — произнёс он, — свою смерть ты ещё повстречаешь, поверь мне. Я же привёл тебя в очень древнюю семью, которая существует с тех пор, как я себя помню. А может быть, ещё дольше.

— Вы хотите сказать, что эта женщина и есть смерть? — ничего не понимая, спросил Кай.

— С чего ты взял, что смерть может быть такой гостеприимной, — весело произнёс Рэм, — да и вообще может быть женщиной? — Прищурив глаза, мужчина на мгновение задумался. — Впрочем, именно с женщинами этой семьи то, что все называют смертью, как раз связано больше всего.

Кай не заметил, как в гостиной оказался ещё кто-то кроме них. Тихими шагами он не спеша подошёл к камину и бросил туда свёрток пергамента.

— Эти расчёты никуда не годятся, — произнёс рассерженный детский голос, — так не пойдёт.

Кай повернул голову в его сторону. Перед ним стоял маленький мальчик примерно того же возраста, что и он сам. Одет он был в смешные короткие шорты и рубашку. Рыжие волосы завивались в неряшливые кудри, а шнурки его ботинок не были зашнурены.

— Привет, — поздоровался с ним Рэм, — как тебя зовут?

— Ален, — обронил мальчик, наблюдая за тем, как языки пламени уничтожают остатки пергамента.

— А что тебя так расстроило?

Мальчик оторвал взгляд от огня и подошёл к Рэму. Теперь Кай смог рассмотреть его глаза. Они были разного цвета. Один был зелёный, другой голубой.

— Расчёты, — печально произнёс он, — они никуда не годятся.

— Ненужные жертвы? — поинтересовался Рэм.

— Потерянные силы, — произнёс мальчик, — к жертвам я уже привык.

Рэм потрепал мальчика за волосы.

— Ужели тебе разрешают вершить?

— Пару раз, — произнёс недовольно мальчик, — и то по чужим расчётам.

— Ну не переживай, — произнёс Рэм, — твой дедушка научился всё делать сам, только когда ему исполнилось пятнадцать лет.

— Поздновато, — задумчиво ответил мальчик.

— Ален, — прозвучал голос женщины, которая вышла с кухни, — ты ещё не в библиотеке?

— Только что оттуда, — ответил мальчик, — уравнения ошибочны.

— Ну тогда не расстраивайся и иди мой руки, уже ужин.

Мальчик сорвался с места и скрылся в коридоре.

— А я и не знал, что у тебя уже появился сын, — произнёс Рэм.

— А ты почаще заходи в гости, — ответила она с укором, — пойдёмте к столу, ужин уже стынет.

На кухне Кай увидел старушку, одетую в старомодное серое платье, и мужчину в красной клетчатой рубашке.

Усевшись за стол, гости переглянулись.

— Ты всегда будешь появляться так внезапно? — спросила у Рэма старушка.

— С радостью бы ответил тебе на этот вопрос, Анна, — произнёс Рэм, — но сам не знаю ответа.

— Ты уже, наверно, успела привыкнуть к этому, мама? — успокаивая старушку, произнёс мужчина в клетчатой рубашке.

— У вас чудный мальчонка, — обратился к нему Рэм.

— Слишком чудный, — ответил мужчина, — не по годам способный.

— Однако все его формулы пока что ошибочны, — проворчала старушка.

— Их вдвое больше, чем у всех нас вместе взятых, — произнёс её сын, — это удивляет.

Старушка ничего не ответила и принялась поглощать содержимое своей тарелки.

— Она скоро обернётся, — произнесла женщина, подавая гостям салфетки, — время пришло.

— Надеюсь, ваш новый ткач не будет таким ворчливым, как сейчас, — пошутил Рэм.

— Что ты, — успокоила его женщина, — ткачи вообще редко испытывают какие-либо эмоции.

Кай слушал весь этот разговор и не понимал ни слова. Он посмотрел на странного мальчика с разными глазами, который зашёл на кухню и уселся рядом.

Мальчик прикусил губу и, посмотрев на Кая, произнёс:

— А твою формулу я разгадаю правильно.

— Как смело, — заметил Рэм, пережевывая кусок мяса, — загляну как-нибудь на огонёк, чтобы узнать решение.

— Если оно придётся ему по зубам, — сказала старушка, пристально вглядываясь Каю в глаза.

— Выходит, ты действительно скоро станешь ткачом, — произнёс Рэм, — разглядела?

— Да, — ответила старушка, — юный творец с постоянно меняющейся судьбой.

— Если не сказать неопределённой, — ответил Рэм.

— Судьба не может быть неопределённа, — промолвила тихо старушка, — любое уравнение должно быть решено.

— Моё никто из вашего рода так и не смог решить, — посмеялся Рэм.

— Оно уже давно решено, — проговорила старушка, — просто в нём слишком большие числа и много переменных.

— В каждом уравнении могут появляться неопределённые, — парировал Рэм, — посмотри на этого мальчика.

Старуха ворчливо отпила из стакана воду.

— Во всём есть исключения из правил, — произнесла она, — так же, как и в самих этих исключениях.

Поставив стакан на стол, она вытерла салфеткой рот.

— Что ты хочешь здесь найти, юный творец? — обратилась она к Каю.

— Где, когда и у кого завершится его путь? — ответил Кай.

— Хорошо сформулированный вопрос, — пробормотала старушка.

— Ты хочешь, чтобы кто-то другой решил за тебя уравнение? — обиженно произнёс мальчик с разными глазами, — так нечестно.

— Я хочу заслужить решение, — ответил Кай.

Старушка хихикнула.

— Мой дорогой мальчик, — произнесла она, — знаешь ли ты, что может быть нужно таким, как мы?

— Скажите мне, — ответил Кай.

— Наша семья существует так долго, что мне трудно вспоминать всю историю, — начала старушка, — и на протяжении всего этого времени мы находим решение, когда и как люди должны завершить своё существование. И когда мы находим решение, мы приходим за ними. Так было, есть и будет.

— Однако, сложно вам, — произнёс Кай.

— Это почему же? — спросил его мальчик.

— Маловато вас для того, чтобы вы могли видеть всё это в мире.

— А с чего ты взял, что нам мало?

— Как я уже тебе говорил, — вмешался Рэм, — это древняя семья. Даже не семья, а род. И в этом роду много семей, которые являются родственниками друг другу. Ты находишься в одной из таких семей, которых ещё много по всему свету. И каждая семья на протяжении всего времени существования того древнего рода, к которому она принадлежит, занимается тем, что решает уравнение каждого человека и приходит забирать его жизнь тогда, когда уравнение показывает, что пришло время.

— Я очень рад знакомству с вами, — произнёс Кай, — но мне всё же необходимо раздобыть хотя бы одно ваше уравнение, — добродушно заявил он, — и ещё одно исправить.

— А исправить-то что надо? — поинтересовалась женщина.

— Один человек должен проснуться от долгого сна, — ответил уверенно Кай, — я дал обещание.

— Человек ли? — спросила старушка.

— Творец, — произнёс Рэм.

— Это уже не к нам, — печально сказала женщина, — паутина.

— Тебе нужно говорить с ткачом, — произнёс мужчина в красной клетчатой рубашке, — только ему принадлежат формулы, которые тебе нужны. Мы же просто разгадываем их и исполняем.

— И как мне его найти? — спросил растерянно Кай.

Сидевшие за столом рассмеялись.

— Наш юный друг не знает, где он находится, — произнёс Рэм, — не будем судить его.

Кай несколько смутился, но постарался не подавать вида.

— Я провожу тебя после ужина в нашу библиотеку, — произнёс мальчик, — там ты и попросишь нашего ткача.

После ужина Кай оказался в гостиной. Мужчина, приходившийся сыном ворчливой старушке, одел куртку и взял небольшой чёрный саквояж. Из него он достал свёрток старой пожелтевшей бумаги.

— Так, — сказал он, глядя на неё, — я долго ждал этого часа, потому что в своё время потратил немало сил, чтобы решить уравнение этого человека.

— Это тот странный парень с восточного побережья? — поинтересовалась женщина.

— Которому постоянно удавалось уйти от властей, — соглашаясь, кивнул мужчина, — весьма изобретательный парень. Однажды я даже подумал, что мне так и не удастся справиться с ним. Пришлось некоторое время подождать, пока не появятся новые переменные. И тогда я просто заменил систему, подобрав более подходящую комбинацию.

— Так или иначе, но ты расколол этот орешек, — поправляя воротничок рубашки, подбодрила его женщина.

— Да, — радостно согласился мужчина, — и сегодня вечером он должен встретиться со мной.

— Встретиться со своей смертью, — произнёс Каю Рэм, — вот так люди встречают свою смерть.

Кай промолчал. Он ничего не ответил.

Совершенно по-другому представлялось ему всё это. Теперь он был удивлён, сытно отобедав в доме тех, чьим делом было то, чего он не понимал до конца.

— Ну вот, — серьёзно произнёс мужчина, — теперь всё готово.

Развернув длинный пергамент, исписанный непонятными символами и формулами, он подбросил его в воздух. Пергамент засветился алым тусклым светом, а мужчина быстро поцеловал женщину и, поправив шляпу, шагнул в то место, где полотно пергамента образовало светящийся проход. Как только его фигура скрылась в этом тусклом свечении, проход мгновенно закрылся, издав звонкий хлопок.

Со стороны стены, где находилось кресло-качалка, в которое сразу же после ужина села ворчливая старушка, послышалось тихое похрапывание.

— Отведу её в спальню, — произнесла женщина, направляясь к спящей старушке, — она стала сильно уставать. Видимо, обращение произойдёт очень скоро.

— Ну а я отведу тебя в библиотеку, — сказал Ален, подходя к Каю.

— Удачи, — произнёс Рэм Каю, — мне кажется, всё пройдёт неплохо.

— Вы разве не пойдёте со мной?

— Нет уж, — отмахиваясь, произнёс Рэм, — оно недолюбливает тех, кто пришёлся ему не по зубам.

Библиотека находилась за странной искривлённой дверью алого цвета. Дверь эта показалась Каю вначале изогнутой, затем вытянутой вверх, а после и вовсе расплющенной по полу. Эти метаморфозы происходили с ней недолго, и стоило Алену толкнуть её рукой, как мальчики тут же оказались в слабо освещённом просторном зале библиотеки, полностью заставленной десятками высоких тянущихся вдаль стеллажей книг и свёртков пергаментов.

— Ты и вправду творец? — спросил у Кая Ален, когда дверь захлопнулась.

— Да.

— Никогда вас не видел, — произнёс Ален, поворачивая за покосившийся стеллаж.

Кай посмотрел вверх и не увидел ничего, кроме уходящих вверх стеллажей с книгами.

— Тем более, мне удивительно видеть того, кто хочет просить чего-то у ткача, — продолжил Ален.

— А какой он, этот ткач?

— Мудрый, — ответил Ален, — очень умный — и ценный.

Ален подошёл к небольшому проёму в полу. В нём была лестница, ведущая вниз. Мальчик опустил ноги в проём и начал спускаться по ней. Кай последовал за ним.

— Раньше, когда бабушка не была ещё такой ворчливой, она показывала мне свои уравнения. У неё их очень много. Иногда она брала меня с собой, когда приходило время кому-то умереть.

Ален спрыгнул на пол. Кай аккуратно спустился рядом. Вокруг, казалось, ничего не изменилось. Всё те же огромные стеллажи с книгами окружали их.

— Когда её уравнения закончились, — продолжил мальчик, — она вначале обрадовалась. Но это быстро прошло. Ведь стать ткачом означает перестать решать уравнения.

— А чем вообще занимается ткач? — спросил Кай, рассматривая торчащий сверток пергамента.

— Ведёт учёт всех уравнений и хранит свою библиотеку. Это он принимает решение, какое уравнение предоставить нам, а какое отправить другому ткачу в другую семью нашего рода. Это очень ответственная и кропотливая работа, однако благодаря ткачу наша семья существует.

— И сколько же их всего, этих ткачей?

— У каждой семьи нашего древнего рода свой ткач. Тот из семьи, кто решает все уравнения, предназначенные для него, становится ткачом сам.

— А что происходит с прежним ткачом? — спросил, пытаясь переварить всё услышанное, Кай.

— Этого я не знаю, — растерянно ответил Ален, — он исчезает.

Мальчики остановились. Впереди была пропасть, которую обвивала плотная паутина. На ней восседал огромный чёрный паук.

— Вот мы и пришли, — услышал Кай радостный голос Алена.

Мальчик подошёл к пропасти и присел.

— Здравствуйте, — произнёс он громко пауку.

Паук, чьи лапы перебирали нити паутины, поднял все свои огромные глаза и уставился на него. Тоненькие волоски на его огромном теле задрожали, и он приблизился к Каю.

Странный вязкий запах ударил в нос, и Кай отступил назад.

— У нас сегодня гость, — произнёс Ален, — и он желает говорить с тобой.

— Зачем ты здесь? — спросил Кая шипящий голос.

— У меня очень важное дело.

— Твоё дело свершится ещё не скоро, — прошипел паук, — всё же остальное для тебя может только казаться важным.

Глаза паука опустились вниз и посмотрели на Алена.

— Так и не справился с формулой, — печально произнёс тот.

— Значит, ещё не время ей открыться, — прошипел тихо паук и подобрался ещё ближе к Каю.

— Я хотел просить тебя дать мне формулу, — произнёс Кай.

— Вот как? — шёпот паука пронесся эхом по библиотеке, — и ты можешь решать формулы?

— Никогда не пробовал, — ответил Кай.

— Тогда зачем же она тебе, юный творец?

— Мне нужно знать, где, когда и с кем произойдёт то, чем занимается ваш род, — ответил Кай, пытаясь поймать взгляд всех восьми глаз паука.

— Тебе нужно решение, — промолвил паук, — каково твое желание?

— Я хочу маску, — произнёс быстро Кай.

— Почему именно маска?

Кай подошёл ближе к глазам паука.

— Я не хочу прятаться от Моб.

— Тогда ступай к ней и не прячься, — лукаво прошипел паук.

— Я хочу быть свободным от неё, — произнёс искренне Кай.

— Свобода, — заключил паук, — выходит, тебе нужна не маска, а свобода!

Кай задумался. Он и раньше слышал это слово, но никогда не задумывался над его смыслом. Что означает быть свободным? Что может показать ему значение этого слова?

Кай хотел было согласиться, но что-то внутри запретило ему это сделать.

— Я могу дать тебе свободу, — прошипел паук, — здесь и сейчас. Свободу от всего. Свободу, которая является полной и неоспоримой. Могу дать тебе её просто так. Ты хочешь её получить?

— Я хочу получить свободу от Моб, — произнёс, хорошенько подумав, Кай, — никто не может быть полностью свободен. Всех что-то связывает и окружает. Полная свобода наступает тогда, когда ничего вокруг нет. Или когда тебя самого нет.

Паук моргнул всеми глазами одновременно.

— Ты сообразителен, — прошипел он, — полная свобода означает смерть. Именно для этого я и сижу на своей паутине, охраняя библиотеку. Однако свободу от Моб я тебе дать не могу — это не в моей власти. Ты сам должен её получить.

— Для этого мне нужно знать то, что знаешь ты, — произнёс Кай настойчиво.

— Я не привык выполнять подобные просьбы, мальчик, — прошипел громко паук.

— Тогда давай поиграем, — предложил Кай, — займёмся тем, что вы делаете постоянно.

— Я уже давно ни во что не играю и не решаю уравнения. Однако я не откажусь развеять свою скуку, если ценой твоего проигрыша будет некоторое изменение твоего уранения.

— Вы и так можете его решить, — произнёс Кай.

— В твоем случае это будет не так просто, — прошипел паук, — именно поэтому я хочу получить возможность поменять его.

— Поменять, чтобы найти более простой способ его решить? — спросил Кай.

— Да, — ответил паук.

— Взамен я получаю решение одного из уравнений.

— Согласен, — произнёс громко паук и направился обратно к своей паутине.

Ален подошёл к Каю и прошептал:

— Я считаю, что ткач выиграет.

Лицо его сделалось недовольным.

— Я бы хотел решить твоё уравнение без подсказок. Поэтому желаю тебе удачи.

Кай не понял, следует ли ему благодарить за эти слова Алена или нет.

Подойдя к паутине, он уселся возле неё там, где до этого сидел мальчик с разными глазами.

— Моя игра называется «Научись понимать часы», — произнёс паук, — потому что весь алгоритм моей работы связан именно со временем.

— Начинай, — смело сказал Кай.

— Вот тебе задача и часы. Отгадаешь её — получишь то, что просишь, — тонкая мохнатая лапа паука протянула Каю часы.

— Сколько раз в течение суток минутная стрелка и часовая образуют угол в тридцать градусов? — прозвучал вопрос.

Кай внимательно выслушал вопрос и посмотрел на часы. Аккуратные узорные стрелки застыли на белом циферблате ровно на двенадцати часах. Внезапно минутная стрелка начала своё движение в одну сторону, а часовая — в другую.

За один час часовая стрелка описывала угол в тридцать градусов. Это Кай представил себе сразу.

Он закрыл глаза и попытался представить себе циферблат и стрелки. Ему не хотелось смотреть на те часы, которые дал ему паук, двигающиеся стрелки постоянно отвлекали его. Сосредоточившись на вымышленном циферблате, Кай принялся двигать стрелки. Один круг — одно пересечение, второй — другое.

Внезапно он заметил, что часы, которые он держит в руках, начали вибрировать. Он открыл глаза и увидел крутящиеся стрелки часов паука.

Закрыв глаза вновь, Кай попытался снова представить себе вымышленные часы. Но сделать это у него не получилось, потому что тиканье и вибрация паучьих часов постоянно сбивали его.

Он снова открыл глаза и посмотрел на паука. Тот замер на своей паутине и внимательно наблюдал за ним.

Кай попытался положить часы в сторону, чтобы получше сосредоточиться, однако сделать это у него не получилось. Часы прилипли к ладони и не желали отлипать.

Кай понял, что паук захотел перехитрить его, намеренно подсунув свои сумашедшие часы, стрелки которых жили своей независимой жизнью.

Тогда Кай внимательно посмотрел на эти часы и попытался остановить их стрелки. Вначале у него это не получилось, однако стоило ему получше представить себе, как они замедляют ход, как стрелки замерли.

Кай посмотрел на паука. Тот лишь моргнул всеми своими глазами и остался неподвижным. Мгновение — и стрелки снова начали вести себя как сумасшедшие.

Кай сконцентрировался с ещё большей силой и, посмотрев на циферблат, представил себе на том месте, где были паучьи часы, совершенно другие — свои часы с серебряными узорами на циферблате и разноцветными стрелками.

И у него это получилось. Разноцветные стрелки остановились.

Кай продолжил начатое и, сосредоточившись на часах ещё больше, заставил стрелки двигаться так, как это должно было быть в нормальных часах.

Стрелки послушались его и принялись отмерять циферблат своим привычным способом.

— Один, два, три, — начал считать Кай вслух, не отрывая взгляд от циферблата.

— Четыре, пять, шесть, семь, — звучал его голос в тишине библиотеки.

— Пять старух в наряде чёрном вышли встретить новый год, — начал шипя петь паук, — сорок семь прекрасных кошек вышли следом из ворот.

— Восемь, девять, десять, — продолжал Кай, не обращая внимания на паука.

— И одиннадцать снежинок, что рассыпались по две, приземлились на варенье, что бурлило в их котле. Две по две столовых ложки в каждый третий зимний час через треть столовых порций сыпят ведьмы, глядя в нас.

— Двадцать один, двадцать два, — ускоряя ход стрелок, продолжал считать Кай.

— Семь костров, пять порций сена приготовят палачи, — всё громче и громче кричал паук, — две по десять кружек пива выпьют снова все они.

Продолжая ускорять ход стрелок и смотреть на циферблат, Кай уже не считал вслух. Его губы судорожно двигались в тихом шёпоте, который слышал только он.

— И когда погаснут звёзды, взвоют восемь злых собак, — громом гремел голос паука, — сорок две свинячьи кости спрячут в грязных конурах.

— Сорок четыре раза! — громко прокричал Кай, — сорок четыре раза стрелки образуют угол в тридцать градусов!

Паук прекратил кричать свои странные стихи и утих.

— Сорок четыре, — повторил Кай.

— Хорошо, — произнёс наконец паук, — ты правильно ответил.

Его длинная тонкая лапа потянулась к одному из шкафов и, порывшись там, взяла свёрток бумаги.

— Держи, — произнёс паук, — здесь дата, место и время.

Кай взял свёрток и крепко сжал в руках.

— Думаю, тебе покажут, как этим пользоваться.

С этими словами паук уселся на паутину и закрыл глаза.

— Я хочу предложить тебе отыграться, — произнёс Кай.

Широкие глаза паука открылись.

— Довольно, мальчик, — произнёс он, — ты получил то, что хотел, этого достаточно.

— Я хочу сыграть в кости, — произнёс настойчиво Кай, — хочу поспорить, что не лучше вашего смогу решать уравнения и угадывать количество очков на костях.

Паук взволнованно подполз к Каю.

— Решать уравнения? — спросил он, — ты не сможешь этого. Это может только моя семья.

— А я говорю, что смогу, — уверенно произнёс Кай, — у вас есть кости?

— Кости, — повторил паук, — найдём.

Через несколько минут перед Каем лежали игральные кости.

— Я смогу решить, — сказал Кай, — сколько очков выпадает на каждой кости, которую вы бросите.

Паук рассмеялся.

— Ты не сможешь этого сделать, — произнёс он, — это не под силу тебе.

— Ставлю то, что вы хотели получить от меня вначале.

Глаза паука моргнули.

— Взамен хочу получить изменения в уравнении одного спящего творца.

— Угадаешь число, которое выпадет на каждой из трёх костей? — уточнил паук.

— Да, — согласился Кай и улыбнулся всем восьми глазам.

— Ну что же, — прошипел паук, — давай попробуем.

Его лапа схватила три кости, и, отвернувшись от Кая, он бросил их.

Кай спокойно отошёл к книжному стеллажу и прокрутил в голове то, о чём прочёл в жёлтой книге.

— Готов? — прозвучал голос паука.

— Скажи на ушко Алену своё число, — произнёс Кай.

Паук молча посмотрел на него, затем подполз к Алену и прошипел ему что-то в ухо. Кай подошёл к Алену и отвёл его в сторону.

— Удвой количество очков, выпавшее на первой кости.

— Удвоил, — медленно сказал Ален.

— Теперь прибавь пять.

— Ну, — промолвил Ален улыбаясь.

— Сумму умножь на пять, после чего прибавь ещё десять.

Ален быстренько посчитал и кивнул головой.

— К тому, что у тебя получилось, добавь число, которое выпало на второй кости, и всё это умножь на десять.

— Готово, — произнёс уверенно Ален.

— Ну-ка, прибавь ко всему этому ещё число, выпавшее на третьей кости! — произнёс Кай, отходя в сторону.

— Что ты там шепчешь? — спросил Паук, устраиваясь на паутине.

— Назови мне громко число, которое ты получил, — обратился Кай к Алену.

— Пятьсот шестдесят один, — произнёс Ален.

Кай подошёл к паутине.

— Одна кость выпала единицей вверх, — произнёс он, — вторая повторила первую, а третья показала двойку.

Паук встрепенулся и быстро подполз к Каю.

— Каким образом?! — громко спросил он, — ты рассказал ему, как упали кости? — повернувшись к Алену, прошипел паук.

— Нет, — ответил Ален, — я лишь делал то, что он говорил мне, с числами.

— Всё было честно, — подтвердил Кай.

— Нееееет, — прошипел паук, — я кину ещё раз, тебе могло просто повезти.

С этими словами он перепрыгнул через шкаф и тут же вернулся.

— Говори, — прозвучало громкое шипение, от которого задрожали стеллажи, — что показали кости на этот раз.

— Удвой число первой кости, — радостно произнёс Кай, — затем прибавь пять. Всё это умножь на пять. К этому прибавь, — Кай задумался, — ну, пожалуй, десять.

— Прибавил, — прошипел паук.

— Добавь число, которое показала вторая кость.

— Добавил.

— И умножь это, — Кай начал вырисовывать пальцами в воздухе числа, — ну, пожалуй, на десять.

Кай отвернулся от паука.

— В заключение прибавь число третьей кости к тому, что у тебя получилось.

— Ты заговариваешь мне зубы, мальчик, — прошипел паук.

— То число, которое получилось у тебя, — произнёс Кай, — оно же большое?

— Да, — произнёс паук.

— Назови мне его, если посчитал правильно, — резко повернулся Кай к пауку и широко улыбнулся.

— Семьсот восемдесят два, — выдавил паук.

— И это значит, что на первой кости выпало четыре, на второй три, а на третьей два! — громко заявил Кай.

Паук затрясся.

— Как ты это делаешь? — спросил он, наклоняясь к Каю.

— Пожалуй, я раскрою тебе секрет, когда ты исправишь формулу одного больного сказочника.

— Только я могу исправлять формулы и менять их, — произнёс паук, — и мне не терпится узнать то, как ты разгадываешь кости.

— Тогда выполни мою просьбу, и я открою секрет.

— Хорошо, — подумав несколько секунд, согласился паук, — говори, как его зовут и кто он.

— Его имя Клаус, — проговорил Кай, — раньше он сочинял сказки, а теперь прикован к кровати и спит.

— Так, так, так, — прошипел тихо паук.

Его тоненькие лапки начали дёргать по очереди ниточки паутины.

Стеллажи, окружавшие всё вокруг, задрожали, и библиотеку наполнил слабый гул.

— Ах, вот ты где, — проговорил паук, — нашёл!

И, сорвавшись с паутины, он прыгнул на один из стеллажей, стоявших вдалеке. Когда же он появился снова, то в его тонких лапах Кай увидел толстую, увесистую книгу.

— А вот и ты, — произнёс заинтересованно паук, — огромное уравнение, которое ещё ожидает своего решения.

Паук начал быстро листать страницы книги.

— Много, — продолжал он, — много чего здесь есть. Да, очень интересная формула.

Ален подошёл к пауку и внимательно посмотрел на страницы книги.

— Пожалуй, это одно из немногих уравнений, — прошипел паук, — которое зашло в тупик. Смотри, — обратился он к Алену, — его решение зашло в тупик из-за этих двух странных переменных. С одной стороны, бедняге уже давно нужно было встретиться с одним из нас.

Ален внимательно перелистнул страницу.

— Однако несколько дополнительных систем удерживают определение неизвестного, — произнёс мальчик.

— Да, да, — согласился паук, — именно они делают уравнение парадоксальным.

— Что это значит? — спросил Кай.

— Это значит, что оно имеет два решения, которые противоречат друг другу.

— Выходит, это уравнение неправильное, — произнёс Ален.

— Скорее, парадоксальное, — поправил паук, — такие встречались мне и раньше, ну да ладно, его можно подправить.

— Это не всегда можно, — произнёс Ален.

— Мне дозволено это сделать лишь несколько раз, — произнёс паук, — и сейчас как раз такой случай.

Огромные глаза посмотрели на Кая со злом.

— Спор есть спор, — прозвучал злобный голос паука.

Ален серьёзно посмотрел на Кая.

Внезапно в лапе паука появился карандаш.

— Посмотри, — увлечённо произнёс он, — если убрать отсюда значения сверху, это приведёт к тому, что одна из систем станет ненужной. К тому же сумма останется неизменной.

Лапа принялась быстро малевать и перечёркивать что-то на странице.

— Исключения, — твердил паук, — заменим, пожалуй, это равенство другой переменой.

Каю было интересно наблюдать за тем, как это существо что-то увлечённо вырисовывает на страницах книги, быстро перелистывая их.

— Ну вот, — наконец выдохнул паук, — готово, твой творец проснулся. Теперь осталось завершить его уравнение.

— Ещё несколько систем, — заметил Ален.

— Они довольно простые, — захлопнув книгу, произнёс паук, — когда придёт время, ты займёшься этим.

С этими словами существо вручило книгу Алену. Мальчик прижал её к груди и, посмотрев на Кая, улыбнулся.

— Возможно, это произойдёт очень скоро, — произнёс он.

— А теперь твоя очередь, — пробормотал паук, подходя к Каю.

— Всё очень просто, — начал Кай, — вспомни все вычисления, которые я просил тебя сделать, и из конечного числа, которое получается в результате, просто вычти триста пятьдесят. И по результату, трёхзначному числу, ты сможешь узнать, сколько очков выпало на каждой кости. Первая цифра совпадает с первой костью, вторая со второй, третья с третьей.

— Хм, — задумался паук.

Сорвавшись с паутины, он схватил кости и тут же бросил их. Затем, посмотрев на результат, принялся что-то считать в уме.

— Да, — произнёс он вскоре, — всё совпадает.

Убрав кости, паук приблизился к Каю.

— И откуда ты это узнал? — спросил он у Кая.

— Этот фокус придумал тот, кого ты заставил проснуться, — улыбаясь, ответил Кай.

Паук вздрогнул.

— Вот оно что, — произнёс он, — теперь понятно, почему его уравнение имело два противоречащих решения.

— Уравнение привело сюда этого мальчика, — произнёс Ален.

— Да, — согласился паук, — значит, оно само решило себя.

— Не думал, что уравнения могут так себя вести, — растерянно произнёс Ален.

— Очень редко, — ответил паук, — я слышал про это, но встретился с таким впервые.

Паук наклонился к Каю.

— Это была интересная встреча, юный творец, — произнёс он тихо.

— Мне тоже понравилось, — ответил Кай.

— Теперь ты можешь идти, — прошипел паук и вернулся на свою паутину, — жаль, что я не смогу наблюдать за решением твоего уравнения.

Ален попрощался с пауком и повёл Кая к выходу из библиотеки.

В просторной уютной гостиной, свет которой ударил по успевшим привыкнуть к сумраку библиотеки глазам Кая, их ждали Рэм и мама Алена, которые вели беседу.

— Рад видеть тебя, — широко улыбнувшись, произнёс Рэм, — а мы как раз вспоминали вас.

Ален подошёл к женщине и показал книгу.

— У меня новый подарок, — сказал он, — такого ты ещё не видела.

Женщина погладила его по голове и что-то шепнула на ухо.

— Ты проспорила мне свой бобовый бульон, — обратился к ней Рэм, — как видишь, мальчик смог перехитрить вашего ткача.

— Тогда завтра к обеду я его приготовлю специально для тебя, — сказала она.

— Думаю, мы не сможем так долго задерживаться здесь, — произнёс, вставая, Рэм, — но я воспользуюсь выигрышем в следующий раз.

— Ты напрашиваешься на приглашение, — просмеялась женщина.

— Мне оно никогда не требовалось, — подмигнув Каю, ответил Рэм, — впрочем, если ты настаиваешь, я навещу вас раньше, чем обычно.

— Заодно отпразднуешь посвящение Алена, — поправляя воротничок рубашки мальчика, лениво бросила она.

— Разумеется, — согласился Рэм, — ну что же, — он посмотрел на Кая, — покажи мне, Кай, что ты там раздобыл.

Кай вытянул руку и протянул свёрток.

— Вы нам не поможете? — обратился Рэм к женщине, раскрывая свёрток.

Ален быстро подошёл к ним и, приняв жёлтый пергамент из рук Рэма, посмотрел на него.

— Четверть двенадцатого, внутренние дворики у старого метро, — проговорил он, бегая своими разноцветными глазками по развёрнутому листу, — уже пора.

— Тогда открой нам дверь, — положив руку на худое плечо мальчика, попросил Рэм.

Мальчик послушно кивнул и, немного отступив, вытянул лист бумаги обеими руками. Затем, замерев на несколько мгновений, Ален отпустил одну руку и, резко тряхнув листом, швырнул его вперёд себя.

Лист жёлтой бумаги завис в воздухе и постепенно растворился, оставляя на своём месте узкий светящийся проход.

— Огромное спасибо, — поблагодарил его Рэм.

Он протянул свою большую ладонь Каю.

— Был рад отужинать с вами, — произнёс он, обращаясь к женщине, — индейка получилась превосходной, впрочем, как и всегда.

С этими словами он шагнул в проход, потянув за собой Кая.