Фантазии маленького Кая

Урфи Гек

Глава V. Палата Келли

После путешествия по хитросплетениям коридоров все трое оказались перед единственной дверью, которая была покрыта ворсистой фиолетовой тканью.

— Это моя комната, — произнесла девочка.

В комнате помимо всего прочего находилось огромное зеркало, обрамлённое причудливыми деревянными узорами.

Девочка подошла к нему и прикоснулась к его чёрной гладкой поверхности.

Вязкая чернота зеркала отреагировала на её прикосновение колебанием своей поверхности. Причудливые узоры обрамления зашевелились, и изнутри самого зеркала заструилось фиолетовое свечение.

— Идём, — сказала Келли Каю и шагнула в сияющую черноту.

— Опять зеркала, — произнёс недовольно Кай, но делать было нечего, и он последовал за ней.

Тролль молча поправил волосы, прилипшие к его губам, и с разбега плюхнулся в чёрный проход.

Кай почувствовал, что несётся с огромной скоростью по какому-то невидимому туннелю. Ему показалось, что скорость, с которой он нёсся в никуда, настолько велика, что его тело начинает распадаться на мельчайшие частицы. Он посмотрел по сторонам, но не обнаружил вокруг ничего кроме пронзающей холодной черноты, которая стёсывала с его тела маленькие кусочки материи. И когда он стал замечать, что от него почти ничего не осталось — не то он сжался до таких мизерных размеров, что превратился в точку, не то чернота расщепила его тело, словно вода песок, — то потерял сознание.

Небольшая, слабо освещённая комната, в которой находилась кровать с чёрным постельным бельём, два старомодных деревянных стула и большой дубовый стол, наполнилась фиолетовым светом.

Старые шторы, занавешивавшие большое окно возле стола, заколебались, несмотря на то, что окно было закрыто.

Стул, который стоял ближе всего к источнику этого странного свечения, упал на деревянные половицы пола, опрокинув лежавшие на нём листы бумаги и игральные карты. Карты рассыпались по полу, и если бы кто-нибудь находился в комнате, то, посмотрев на эти карты, непременно подумал бы, что сошёл с ума, ибо красочные рисунки, стоило на них попасть загадочному свечению, вдруг зашевелились.

Стены комнаты завибрировали, как будто она была сделана из резины, и кто-то пытался надуть её, словно воздушный шарик.

Последовал непонятный глухой хлопок, и с другой стороны двери на пол упала наспех прибитая металлическая табличка, на которой было написано: «Палата Келли».

Кай едва успел увернуться, чтобы не наткнуться на взявшийся непонятно откуда стул. Упав возле небольшой не то кровати, не то койки, он ударился плечом о стену.

Рядом грохнулся ругающийся тролль, который ещё в воздухе сгруппировался и, укрыв голову, приземлился на бок.

— Много зеркал перепробовал, но ни одно ещё не плевалось мной, — сказал тролль, почёсывая больной бок.

— Это не простое зеркало.

Кай посмотрел на Келли, которая собирала с пола какие-то листы бумаги и карты.

— Это самое старое зеркало, которое вам когда-либо доводилось встречать, — проговорила Келли, — да и не доведётся встретить старше.

— Не может быть! — позабыв о синяках, тролль вскочил на ноги и подбежал к истрескавшейся стене, на которой висело обычное на вид, заляпанное зеркало.

— Ну да, — недоумённо произнёс он, гладя рукой его поверхность, — обычное, не так давно сделанное зеркало.

Келли улыбнулась.

— Ты не то зеркало трогаешь, глупый оз.

— Великий проход! — пропищал он. — Самое первое из зеркал, которые были сделаны, находилось в той комнате!

— Первое из всех,- подтвердила Келли, подходя к Каю.

Остановившись возле него, она протянула ему руку и помогла встать.

— Самый сильный проход! — не мог угомониться тролль. — А я думал, что это всё легенды.

— Это сумеречные легенды озов, и все они правдивы.

— О чём он твердит? — спросил Кай, осматривая больную руку.

— Самое первое из зеркал, которое открывает проход во все зеркала! — прокричал радостно тролль. — Теперь понятно, как мы смогли покинуть Моб!

Келли спокойно положила бумаги на стол и подошла к двери.

— Только через это зеркало можно покинуть Серый заповедник. Я его владелица, и если ты вздумаешь ещё раз упомянуть о нём где-нибудь, я разнесу твою бездарную головёшку в щепки.

— Хорошо, хорошо, — буркнул тролль, отводя загоревшиеся глаза в сторону.

Внезапно железная дверь отворилась, наполнив комнату ржавым треском, и Кай увидел девушку.

Вернее будет сказать, что это была ещё одна Келли, одетая в старомодное детское платье с белым фартуком. У неё были такие же тонкие длинные волосы, своей чернотой подчеркивающие бледность лица.

Абсолютно тот же непонятный взгляд больших чёрных глаз изучал теперь Кая.

— Ух! — недоуменно выпалил тролль.

Келли подошла к своему близнецу и поцеловала его в щеку.

— Пожалуй, тебе стоит отправиться в крепость, — сказала она таким голосом, словно извинялась за что-то.

Двойник Келли отступил в сторону и возмущённо произнёс:

— Я не хочу снова терпеть эту полоумную каргу.

— Но сейчас там никто не должен обнаружить моё отсутствие, — произнесла настойчиво Келли, — твоя помощь просто необходима мне.

— Кто это с тобой? — спросил, выглянув из-за плеча Келли, её двойник.

— Творец, — ответила девочка. — Ему была необходима моя помощь.

Большие чёрные глаза несколько секунд изучали Кая, а затем девочка-двойник произнесла:

— Это в последний раз!

— Конечно, — впервые радостно ответила Келли, — я постараюсь поскорее вернуться.

— Ну хорошо, — проворчала девочка-двойник, — ничего с тобой не поделаешь.

С этими словами она направилась к зеркалу.

— Это мой оз, — произнесла Келли, — я сотворила её для того, чтобы обеспечить себе некоторую свободу.

— Какой симпатичный оз, — произнёс тролль, смотря на обретающую обычный вид поверхность зеркала.

— Не то, что некоторые, — тихо проговорила Келли.

Она подошла к зеркалу и посмотрела на своё отражение.

Кай подошёл и стал рядом.

Он посмотрел на свое лицо, которое было таким же бледным, как и у Келли.

Тёмные разводы под глазами, за которые его всегда ругали взрослые, были чуть светлее, чем у неё. Растрёпанные чёрные как смоль волосы топорщились в разные стороны, а на лице не было ни малейшей нотки эмоций.

— Ты всегда такой спокойный? — спросила Келли, улыбаясь зеркалу.

Её улыбка показалась Каю хитрой и в тоже время приятной.

— Думаю, да, — ответил он, вспоминая, с каким недоумением его воспринимали другие ребята и с какой завистью говорили про это мамины знакомые, у которых были неугомонные глупые дети.

— Почему? — прозвучал мелодично голос девочки.

Кай задумался. Он ещё давно заметил, что отличается от других своих сверстников. Он не мог воспринимать вещи, которые заставляли других детей радоваться и визжать от удовольствия. Он не любил игрушки. Предпочитая делать свои странные поделки, отличающиеся от дорогих, купленных в магазине, Кай заставил ими всю свою комнату. Терпеть не мог сладости, да и вообще ту еду, которой его норовили накормить взрослые. Ему всегда нравилось находиться одному, в стороне от бесполезной суеты и глупостей окружающего мира. Он любил путешествовать по местам, которые никто не посещал. Любил рисовать их. Но больше всего Кай любил придумывать. Но придумки не были, как у других, враньём. Это были фантазии, которые возникали сами по себе. И он не мог объяснить их природу. Он знал лишь одно — что ему нравится то, что возникает в его голове.

— Потому что мне это нравится, — впервые за несколько дней улыбнувшись, ответил Кай.

Он посмотрел на Келли и увидел странный приятный блеск в её глазах. Теперь её улыбка показалась ему понятной.

— Зануда, — хихикнув, сказал сзади тролль.

— Ну да, — согласился Кай, — наверно.

За дверью послышались тяжёлые шаги, и Келли, встрепенувшись, толкнула тролля на пол.

— Залазь под кровать и не шевелись, — грубым шёпотом сказала она ему.

Тролль обиженно посмотрел на неё, но послушался и, кряхтя как старик, нырнул под койку.

— За штору! — бросила Келли Каю и уселась на кровать.

Кай не стал просить объяснений. Ему было ясно, что на это нет времени, и, отодвинув плотную пыльную занавеску, он поспешил скрыться за ней.

Едва он задвинул занавески, как дверь в комнату с лязгом открылась и откуда-то сверху прозвучал грубый мужской голос.

— Ты опять бродила по корпусу.

Кто-то тяжёлый зашёл в комнату и с силой закрыл дверь.

— Как ты умудряешься открывать замки, Келли? — прозвучало уже ближе, — я же столько раз просил тебя не делать этого.

— Я только что проснулась, — прозвучал сонно голос Келли, — почему вы так решили?

— Потому что санитарка перепугалась, когда увидела твоё бледное лицо в темноте.

Кровать, на которую недавно плюхнулась Келли, заскрипела.

— Катерина слишком стара, — произнесла ласково Келли. — К тому же ночные смены не подходят для старого организма.

Последовало непродолжительное молчание.

— Неужели вам не жалко так её нагружать? — теперь в голосе девочки чувствовалось что-то насмешливое.

— Это не должно тебя волновать, — произнёс более снисходительно мужчина, — меня интересуют твои голоса.

— А что голоса? — рассеянно произнесла она, — они продолжают рассказывать мне сказки.

Кай осторожно отодвинул край шторки и посмотрел на человека, севшего рядом с Келли. Огромный мужчина в белом халате смотрелся грубо и неуклюже на фоне маленькой девочки.

— Например, вчера золотая кошка рассказала мне про неуклюжего охранника, — начала Келли, — который уронил ключ от хранилища тех красных таблеток, которые вы мне даёте, в канализационную решетку.

— И что было дальше?

— Он спустился в подвальные помещения и попытался их найти, — продолжила Келли, — но старое чучело забрало их с собой в стену.

— Что ещё за чучело, Келли?

— Которое мне всё рассказало, — устремив взгляд в потолок, произнесла она.

— Ты же сказала, что это была золотая кошка, — спросил доктор.

Келли медленно повернула голову в его сторону. Её взгляд был отрешённым — казалось, она смотрела сквозь него.

— Ну да, — прошептала она, — я люблю кошек. Но в последнее время мне перестало нравиться то молоко, которое подают в нашей столовой.

Доктор достал из нагрудного кармана маленькую трубку-фонарик и посветил им в глаза девочки.

— Как давно ты выбрасываешь таблетки, что тебе дают?

Келли медленно поднялась с кровати и качнулась в левую сторону. Затем она сделала наклон в другую сторону, словно изображая из себя маятник.

Наконец она замерла и, повернувшись к доктору, спросила:

— Где моя кошка?

— У тебя нет никакой кошки, девочка, — ответил доктор. — Ты её выдумала.

Келли сделала испуганное лицо.

Кай удивился этому, ибо до сих пор не видел абсолютно никакой мимики на её лице.

— Тогда кто же вы?

— Я твой лечащий врач, Келли.

— Вы уверены в этом? — её голос теперь звучал настороженно.

— Абсолютно, — ответил он.

— Но тогда я могла и вас придумать.

Сказанное заставило человека в халате подняться с кровати.

— Я скажу медсестре, чтобы она теперь каждый вечер контролировала, принимаешь ты лекарства или нет.

Келли улыбнулась.

— Она боится сюда заходить: ей кажется, что я хочу её убить.

— Теперь у нас новая медсестра, — улыбнувшись, ответил доктор, подходя к двери, — надеюсь, хоть её ты не будешь кусать.

— Если она старая, как Катерина, то не буду, — сказала она, задумавшись, — старые — невкусные, наверно.

Доктор ничего не ответил. Он посмотрел на дверь и, потрогав замок, произнёс:

— И завтра сюда поставят новый замок.

— Это не избавит Катерину он недосыпания и ночных кошмаров, — с грустью ответила Келли, — дайте ей отдохнуть.

Врач наигранно улыбнулся и вышел из палаты, закрыв дверь на замок.

Когда дверь закрылась, из-под койки раздался звук чихающего тролля.

— От него воняет какой-то гадостью, — произнёс тролль, вновь чихая, — думал, помру, пока он был здесь.

Кай покинул своё убежище и подошёл к Келли.

— Выходит, ты пациентка клиники, — улыбнувшись, сказал он, — вот уж не думал.

— Психиатрическая лечебница, — ответила Келли, — для людей это так. Но я здесь не потому, что у меня какой-то диагноз. Здесь убежище для тех, кого ищет Моб.

— Да и не только для творцов, — заметил, кряхтя, тролль, вытаскивая из стены какой-то серый предмет.

Что-то похожее на небольшой мешок упало рядом с его кривыми ногами и начало ругаться.

— А! — как ни в чем не бывало произнесла Кели, — это чучело. Оно любит прятаться в стенах.

Чучело поднялось с пола и подошло к Келли. Выглядело оно, как обычный мешок из серой ткани без глаз, носа и рта. Келли присела, и это маленькое нечто начало что-то шептать ей на ухо.

— Чучело говорит, что видело тени, которые сновали у фасада корпуса, — Келли вновь встала. — Видимо, Моб обнаружила твоё исчезновение.

— И что же нам делать? — спросил тролль.

— Интересно, почему этот вопрос задаёшь ты, — ответила Келли, посмотрев на Кая. — Впрочем, тебе известно, что она делает с озами, которые её предали, поэтому ты обоснованно трясёшься за свою шкуру.

— Куда уж, — ответил тролль и посмотрел на Кая, ожидая от него ответа.

— Я совсем ничего не знаю про всё это, — сказал задумчиво Кай, — я думаю, нужно найти того, кто знает ответ на этот вопрос.

Кай впервые испугался. За всё то время, что они путешествовали, он ни разу не испытал то чувство, которое испытывал теперь. Странное ощущение того, что его жизнь изменилась и теперь неизвестно, что с ним будет, волновало и одновременно нравилось ему. Ему не хотелось возвращаться к Моб, его пугала её непонятная хитрая речь. Он не хотел становиться её игрушкой. И уж тем более Кай не хотел обращаться в статую. Но вместе с ощущением тревоги, страха он испытывал ещё что-то. Много времени он наблюдал за другими детьми. Многие из них казались ему глупыми, а их жизнь представлялась настолько скучной, что Кай начал замечать, что боится стать таким же. Но больше всего он боялся когда-нибудь стать таким, как взрослые. Его пугала та размеренность, с которой папа собирался на работу. Каждый день он совершал одни и те же поступки, заваривая себе ароматный кофе и читая газету перед тем, как уйти. Когда он возвращался, то они с мамой подолгу беседовали на какие-то совершенно неинтересные темы. Иногда к ним подключалась бабушка, любившая спать под телевизор. Когда она просыпалась, то родители пытались сменить тему. Но бабушка была настолько настойчива, что рано или поздно они сдавались и обреченно слушали её забавные разговоры. И так продолжалось каждый день.

Ну а Кай мастерил свои собственные игрушки, придумывал игры, в которых участвовали фантазии, посещавшие его в снах, и наблюдал за темными углами, из которых по ночам слышалось шуршание.

И теперь он стоял в наполненной сумраком комнате. Возле кровати сидел тролль, а перед ним стояла странная бледная девочка с чёрными глазами.

— Тени редко появляются здесь, — произнесла Келли, — они бродят там, где свет и предметы отбрасывают из-за него тень. А этот корпус клиники почти лишён окон, да и днём здесь довольно тихо и темно.

Чучело подошло к Каю и прикоснулось к нему.

Лёгкое шершавое прикосновение показалось мальчику щекотным, и он дернул ногой, как всегда это делал, когда ему было щекотно.

— Тени не бродят ночью, — произнёс тролль.

— Правильно, коротышка, — произнесла Келли, — и в сумерки. Тени могут появиться везде, где есть тень, — она засмеялась, — на то они и тени. Но не везде, где есть тень, появляются тени.

— Они просто бродят там, где могут бродить, — проговорил тихо тролль, — бродят и наблюдают.

— Но в сумерках бывает тень, — возразил Кай.

— Иногда, — согласилась Келли. — Но то другая тень, в которой тьма переплетается со светом и получается так, что вроде это и не свет, и не тьма.

— Сумерки, — произнёс задумчиво тролль.

— Именно, — согласилась Келли, — именно то время, когда озам дозволено появляться перед людьми, а тени, подчиняясь правилу сумеречных пределов, покидают мир людей, удаляясь в город теней. Но сюда тени заходят очень редко. Мы выбрали удачное место.

— Кто — мы? — спросил настороженно оз.

— Я и другие обитатели этой Клиники.

Келли улыбнулась.

— Я познакомлю тебя с другими творцами.

— Да здесь, похоже, всё пропитано озами, — проговорил громко тролль.

Коротышка подошёл к стене, которую испещрили маленькие трещины.

— Вот это, — проговорил он, — я вначале подумал, что это просто трещины.

Тролль засучил грязный дырявый рукав и просунул руку в стену.

— А на самом деле это весьма искусная сеть, — произнеся это, он вытащил руку, в которой было зажато несколько нитей, тянущихся по всему периметру комнаты. Тоненькие блестящие нити проходили сквозь стены в мельчайшие трещинки, едва заметные взгляду обывателя. — Вот только что это за сеть?

— Ты очень наблюдательный оз, — произнесла Келли, — и у тебя необычная способность видеть скрытое.

Она подошла к троллю и взяла из его руки пучок, соединяющий все нити.

— Это моя связь с другими творцами, — произнесла Келли, нашёптывая что-то в этот пучок.

Кай посмотрел на трещины на стене и заметил, как они зашевелились и по ним пробежало едва заметное свечение.

— Не все трещины на ваших стенах обычны, — произнесла Келли, — теперь другие творцы знают, что у нас гость.

Она хлопнула в ладоши три раза, и пол под ногами присутствующих в палате заходил ходуном. В том месте, где он соединялся со стеной, испещрённой трещинами, появился узкий разлом. Внезапно пол накренился вниз и перевернулся по часовой стрелке, словно вокруг своей несуществующей оси.

Одновременно с этим стены окрасились в разноцветные цвета, облачившись причудливыми узорами различных геометрических фигур. Пространство комнаты вдвое увеличилось, в правом углу выросла изгибистая лестница, уходящая вверх, а вместо потолка появился ярус второго этажа. Посреди комнаты узкая железная койка превратилась в уютный широкий диван, а простой столик на длинных ножках, стоявший рядом раньше, превратился в длинный причудливый шкаф, протянувшийся во всю длину стены.

Чучело, обнявшее ногу Кая, прыгнуло в стену, и вскоре из стены начали появляться каменные светильники, картины и различные причудливые приспособления.

— Оно неплохо присматривает тут за всем, — произнесла Келли.

Кай наблюдал за всеми этими метаморфозами, широко раскрыв рот. Тролль отступил назад и шире расставил ноги. Было видно, что он удивлён не меньше Кая.

— Изнанка комнаты, — произнёс он, виновато смотря на Кая, словно оправдываясь за то, что потрясён не меньше его. — Никогда не встречал подобного — всё так неожиданно!

Келли подошла к огромному длинному шкафу и открыла верхнюю дверцу изумрудного цвета. Достав оттуда свёртки чёрной ткани, она осторожно прикрыла дверцу.

— Возьми, — протянула она Каю один свёрток, — это зонтики мрака, они помогут тебе укрыться от ненужных глаз.

Кай посмотрел на предмет, который ему вручила Келли. Это и впрямь было похоже на зонтик — маленький, аккуратный зонтик с потрескавшейся деревянной ручкой.

— И как им пользоваться? — спросил Кай, вертя в руках зонтик.

Келли улыбнулась.

— Ты не знаешь, как пользоваться зонтиком?

— Знаю, — смущаясь, произнёс мальчик, — обычно мама укрывала меня такими от дождя.

— Ну а ты будешь укрываться им от людей, — прозвенела мелодичным голоском Келли и направилась к лестнице.

Тролль подошёл к Каю и взял из его рук зонтик. Поднеся к носу, он понюхал этот предмет.

— Ничем не пахнет, — проговорил он, берясь за маленькую рукоятку.

— Ну-ка! — прохрипел он заинтересованно и нажал на кнопку.

Зонтик раскрылся огромным чёрным куполом, лохмотьями свисавшими над троллем. Коротышка выставил его перед собой и тут же скрылся в полах его мрака.

Теперь вместо него в комнате находилось большое тёмное пятно, словно клякса, поставленная на рисунке.

— Ого! — произнёс Кай и прикоснулся к нему.

— Забавная вещица, — сказал тролль, высовывая голову из пятна. — Очень удобно!

— Им лучше пользоваться вечером или ночью, — прозвучал откуда-то сверху голос Келли, которая уже поднялась на второй ярус своей необычной палаты, — днём он практически бесполезен.

— Наверное, бросается в глаза, — подумал вслух Кай.

— Слишком большой контраст, — подтвердила Келли, — сразу привлекает внимание.

Тролль полностью показался и, свернув зонтик, прижал его к груди.

— Подари мне такой же, — произнёс он.

— Ты можешь обойтись и без него, — сказала Келли, — к тому же мало их осталось.

Тролль поморщился, посмотрев вверх, и, немного поразмыслив, протянул зонтик обратно Каю.

— Ну да, ты же не умеешь прятаться так, как я.

Сверху послышался суетливый топот Келли, и на лестнице показались её ноги.

— Ровно десять, — позвучал её голос, — самое время идти в беседный зал.

Спустившись с лестницы, девочка подошла к большой глубокой вазе, стоявшей в левом углу комнаты, и погладила толстый ствол малинового цветка. Вытащив из коробки, которую она держала в руках, маленькую белую мышку, она что-то прошептала цветку.

Бутон растения раскрылся, и Келли, держа мышь за кончик хвоста, опустила её туда.

Цветок, чавкая, закрыл свой бутон и прикрылся широкими чёрными листьями.

Келли довольно улыбнулась и, положив коробку рядом с цветком, подошла к Каю.

— Ну пойдёмте, — произнесла она и закатила широкие полы рукава платья, под которым на тонкой серебряной цепочке висел старый ржавый ключ.

— Спёрла у санитаров? — поинтересовался тролль.

— Нет, — спокойно ответила Келли, смотря на Кая, — просто это ключи от всех дверей.

— Прямо-таки от всех, — съехидничал тролль.

— Да, — произнесла Келли, — я уже давно не пользуюсь отмычками и уж тем более не тащу всё, что плохо лежит.

Тролль, ворча, повернулся в сторону двери и замолчал.

— Когда будем идти по коридорам, спрячься за зонтиком, — бросила она Каю и вставила ключ в замочную скважину.

Кай взялся за рукоять зонтика и нащупал на ней маленькую шершавую кнопку.

В коридоре было тихо и прохладно. Лишь треск ламп сонно звучал сверху.

Кай раскрыл зонтик и выставил его перед собой. Тролль, присев на корточки, последовал за Келли, которая уверенным шагом направилась вперёд.

Они подошли к перекрёстку, в центре которого стоял стол, за которым мирно дремала полная женщина.

Келли остановилась и достала из-под платья свой зонтик мрака. Обернувшись в сторону Кая, она поднесла указательный палец к тонким синим губам и раскрыла зонтик. Тотчас же её силуэт скрылся в плотной пелене тени, которая начала медленно передвигаться вдоль стены мимо столика со спящей женщиной.

Тролль передвигался иначе. Прижавшись к полу, он быстро прыгнул вперёд и, оттолкнувшись тощими лапами от стены, перепрыгнул через стол со спящей медсестрой. Распущенные волосы женщины встрепенулись, однако та, лишь хрюкнув, засопела ещё сильней.

Кай хихикнул и осторожно двинулся вперёд, держа перед собой зонтик. Аккуратно ступая по украшенному шахматным узором полу кафеля, он медленно миновал столик вахты, и вдохнув, пошёл быстрее туда, где ждали его Келли и тролль.

— За следующим поворотом будет дверь, — прошептала Келли едва слышно, — за ней — беседный зал.

— Всего ничего, — произнёс тролль хриплым голосом.

— Ш-ш-ш, — одёрнула его девочка.

Коротышка лишь самодовольно улыбнулся и, прижавшись к полу, приготовился прыгнуть вперёд.

Внезапно из двери, находившейся по левую сторону от Кая, вышли два плотных санитара.

Келли схватила Кая за рукав и потянула к противоположной стене.

— Да уж, — произнёс один из мужчин, — видимо, старушка совсем отчаялась ждать.

Голос его был исполнен жалости и сострадания.

— Не надо ждать, — ответил другой санитар со смешными длинными усами на лице, — он никогда нё проснется от своего долгого сна. Бедняга тут уже пятый год, надеюсь, ему снятся такие же добрые сказки, которые он всю жизнь сочинял.

Санитары не успели заметить, как ловким прыжком тролль пронёсся над их головами и, приземлившись в нескольких метрах от них, укрылся за декоративным деревом, стоявшим в углу коридора.

— А что все эти сказки? — почёсывая живот, произнёс первый санитар. — Много ли они хлеба принесли своему автору?

— Кто знает, — ответил другой, — всё равно жаль его старушку.

— Ну да, — согласился другой.

Он посмотрел вверх и хлюпнул носом.

— В последнее время здесь откуда-то появились сквозняки, - произнёс он, закрывая палату.

— Видимо, старый Сторож не закрывает подвальные окна, — сухо сказал другой и направился туда, где спала медсестра.

— Видимо, — согласился его друг и последовал за ним.

Келли осторожно зашагала вперёд, прижимаясь к стенке и укрываясь зонтиком.

Кай последовал за ней. Ему показалось весьма занятным то, о чём разговаривали те два санитара.

По всей видимости, здесь находился человек писавший сказки. Находился уже долго и постоянно без сознания.

Что-то внутри Кая встрепенулось, как будто предчувствуя что-то, но мальчик не мог понять, почему это так повлияло на него.

Когда они оказались у широкого дверного проёма с большими белыми дверьми, Келли остановилась и свернула зонтик.

— Вот мы и пришли.

Подойдя к стене слева от дверей, она провела рукой по плотному слою побелки, располагавшемуся над покрашенной в голубую краску частью стены.

Затем девочка прикоснулась испачканной в побелку рукой к белому пластику двери и закрыла глаза.

Убрав спустя некоторое время руку, она посмотрела на отпечаток своей ладони. Отпечаток засветился тусклым серебристым свечением. Дверь тихонько распахнулась.

— Приходится прятать одно место в другом от посторонних глаз, — повернувшись, произнесла она Каю. — Пойдем, теперь можно заходить.

Когда Кай вошёл в дверной проём, то увидел просторную, освещённую тусклым светом гостиную.

В уютном зале перед огромным тёплым камином, ярко освещающим всё вокруг, располагался широкий круглый стол, за которым сидело несколько фигур.

Стоило троице оказаться внутри, как вся компания, собравшаяся здесь, замолчала и посмотрела на гостей.

— Пойдём, — произнесла Келли, взяв Кая за руку, и направилась к столу.

Кай послушно последовал за ней, не отрывая взгляда от сгорбившейся старушки в странных узких очках с оправой, выполненной из змеиной кожи.

Тролль помялся некоторое время возле двери и наконец, набравшись смелости, одним длинным прыжком оказался на столе, стараясь тем самым привлечь внимание собравшейся здесь компании.

Сидящие не отреагировали на него. Всё их внимание оказалось направлено на Кая, который остановился возле пожилого мужчины, одетого в клетчатый коричневый пиджак, и посмотрел на Келли.

— Стало быть, ты привела ещё одного пациента? — улыбнувшись, произнёс седовласый старик, опуская на стол выполненную на старый манер деревянную кружку, в которой булькнул ароматный яблочный напиток. Он на мгновение снял с носа большие круглые очки и, прищурив глаза, посмотрел мальчику в лицо.

— Однако, он молод, — услышал Кай голос миниатюрной старушки в очках с оправой из змеиной кожи.

— И неиспорчен, — произнёс старик, натягивая на огромный нос круглые очки, — как тебя зовут?

— Кай. А вас?

— Обычно, когда мне задают такие вопросы, — прозвучал хриплый голос, — я отвечаю, что у меня много имён. Однако раз ты представился, то можешь называть меня Альбертом.

Сбоку послышался смех невысокого толстого мужчины, который курил сигару и вертел в руке круглые серебряные часы.

— Он так давно живёт здесь, что позабыл своё настоящее имя, — посмеялся толстяк, — впрочем, ты можешь называть его как угодно, для него это не имеет особого значения.

— Для многих даже их собственное имя не представляет какого-то особого значения, — произнесла старушка в змеиных очках, — кроме того, которое они сами вкладывают в него. Однако настоящие имена даются не при рождении, а после него. И происходит это намного позже.

— Если, конечно, происходит, — рассмеялся толстяк и затянулся сигарой.

Кай посмотрел по сторонам. Его внимание привлекли высокие стеллажи с книгами, стоявшие вдоль стен и, казалось, являющиеся самими стенами. Поодаль камина располагался небольшой, аккуратный шахматный столик, выполненный из мрамора.

— Ты устроила небольшой переполох в логове паука, — обратился к Келли седовласый старик, который забыл своё имя.

— Я ориентировалась по ситуации, — ответила девочка, — его нужно было уводить.

— Да уж, — произнёс толстяк, — ничего путного из той ситуации придумать было нельзя.

Кай посмотрел на двух мужчин, которые сидели по другую сторону стола и молчали. Оба были высокого роста, худощавы и длинноволосы. Лицо одного из них было более смуглым. Тонкие черты подчёркивали зелёные кошачьи глаза, которые, не моргая, изучающе смотрели на него. Длинные чёрные волосы были заплетены в тонкие косички и свисали ниже плеч.

Второй мужчина, сидевший рядом, имел более светлую, если не сказать бледную, кожу. Его широкие светло-голубые глаза идеально сочетались со светлыми волосами цвета ржи, которые были распущены и обвивали широкие плечи. Уголки рта этого незнакомца были слегка приоткрыты в едва заметной улыбке.

— Удивительное дело, — услышал Кай голос тролля, — сплошные творцы.

Старушка в очках посмотрела на то, как он уселся прямо на стол.

— Сколько ты существуешь? — спросила она.

— С тех пор как себя помню, — ответил тролль, лукаво улыбаясь и выставляя вперёд свои жёлтые глаза.

— Выходит, не больше двух лет, — заключила старушка.

— Стоило ли спрашивать, — с насмешкой сказал толстяк, — весьма молодой оз, к тому же, наверно, глупый.

— Толстяк, — засмеялся тролль.

— Как раз этот коротышка спас его, — произнесла Келли, — случайно испачкал своей кровью лист книги, которую стащил у гномов.

Старушка медленно поднялась со своего стула и подошла к Каю.

— Той самой, которую ты написала, когда ещё не была смотрителем заповедника? — толстяк повернулся в сторону Келли.

— Их осталось единицы, — согласилась Келли, — и воля случая привела одну из них в лапы этого оза.

Повернувшись к троллю, Кай заинтересованно спросил:

— Она ещё у тебя?

— Что это ты так глазками заблестел? — настороженно спросил тролль, — видать, хочешь её?

— Хватит уже стоять, — тихо сказала Каю старушка. Она взяла его за руку и, выдвинув из-под стола стул, предложила сесть.

— Покажи мне её, — продолжал толстяк.

Троль спрыгнул со стола и, широко расставив ноги, помотал головой.

— Ещё чего, толстобрюхий! — глаза оза сверкнули жёлтым огоньком.

— Зачем она тебе, глупый карлик? — засмеялся толстяк, — всё равно же не понимаешь в ней ни слова.

— Он не отдаст, — сказала Келли, — слишком хитрый для этого.

Тролль одобряюще кивнул головой.

— Хитрый не есть синоним к слову умный, — произнёс седовласый старик и положил ладонь на плечо толстяку, — успокойся, в твоей коллекции есть вещи и поценнее.

Кай посмотрел на двух длинноволосых мужчин, которые молча наблюдали за всем происходящим. Оба были одеты в длинные лёгкие пальто. Под пальто виднелась одежда, которую Кай видел на некоторых картинах, что любил коллекционировать его отец. Ему показалось странным выражение их лиц и манера поведения, явно отделявшая их от остальных.

— Ты, наверное, голоден? — спросила его старушка, — вот, наверняка эта запеканка тебе понравится.

Она подвинула блюдо, стоявшее возле серебряной вазы, к Каю.

Стоило ему посмотреть на ароматную, ещё тёплую запеканку, как чувство голода дало о себе знать, и он, схватив вилку и нож, принялся с удовольствием поглощать еду.

— Что же ты собираешься делать с ним? — спросил у Келли седовласый старик.

Келли уселась рядом с Каем и положила руки на стол.

— Думаю раздобыть ему маску.

Сидящие за столом переглянулись и замолчали.

Кай посмотрел на седовласого старика, замершего с широкой деревянной кружкой у рта. Как только тот встретился взглядом с ним, то как-то нехотя наклонился в сторону и, поставив кружку на стол, встал. Подойдя к сверкающему жёлтому камину, он уставился в огонь и задумался.

Остальные же, сбросив сиюминутное оцепенение, безмолвно посмотрели на Кая.

— В чём дело? — спросил Кай.

— Ты собираешься сделать ему маску? — спросила у Келли старушка.

— Он сам себе её сделает, — произнесла уверенно Келли и посмотрела на Кая, — если, конечно, захочет.

Теперь Кай с удивлением заметил, что вся компания смотрит на него с огромным интересом, которого не было, когда он появился.

«Что же заставило их так удивиться, глядя на меня?» — подумал мальчик.

Ответ пришёл сразу же.

Дело было в Келли. Её слова поразили всех присутствующих здесь. Видно было, что к ней все относились здесь достаточно серьёзно. И её намерение по поводу Кая заставило всех удивиться.

— У него нет другого выхода, — заключила Келли, — Моб ищет его, он нужен ей.

— Впрочем, как и всех других подобных ему, — произнёс толстяк.

— Немногих, — ответила Келли, — нас очень мало.

Кай посмотрел на тролля, который медленно шагал вокруг стола и, почёсывая острый подбородок, внимательно наблюдал за происходящим.

— Что такое маска? — спросил Кай, посмотрев на Келли.

Её темные, даже чёрные глаза немного сузились, и она на некоторое время замешкалась, словно погрузившись в воспоминания.

— Ты не знаешь, что такое маска? — улыбаясь, спросил тролль у Кая.

— Знаю, — ответил мальчик, — но маски бывают разные.

— В этом-то всё и дело, — произнёс тролль, задумываясь, — я и сам не знаю, о чём твердит эта черноглазая. Однако надеюсь, что нам объяснят это.

— Маска, — прозвучал за спиной Кая голос седовласого старика.

Кай повернулся к нему.

— Для таких, как мы, едва ли найдётся более подходящий способ укрыться от Моб, — произнёс он с грустью.

— Кроме того, который используете вы, — посмеялся толстяк, — прячетесь в темноте, как тараканы.

— Не обязательно, — продолжил старик, — скрываться можно везде, нужно только уметь делать это.

Старик, который назвал себя Альбертом, подошёл к Каю. Протянув ему огромную смуглую ладонь с длинными пальцами, он взял его за руку. Прикосновение было тёплым и приятным. Оно напомнило Каю старые сказки, которые рассказывала ему бабушка, когда он был ещё совсем маленьким.

— Понимаешь, — мягко прозвучал низкий голос Альберта, — все творцы разделены на тех, кого Моб использует в своих целях, и тех, которых она ищет. Так получается, что последних весьма мало — их можно пересчитать по пальцам наших с тобой рук. Мы вынуждены скрываться от тех озов и творцов, которых она использует для поиска. Для многих из нас это означает, что мы вынуждены скрываться от всего мира, потому что тот мир, который тебя окружал раньше, был пропитан тем, ради чего Моб и преследует творцов. Однако это не означает, что ты должен опускать руки и становиться отшельником, изгоем для мира, скрываясь под покровом темноты от теней. Я вижу в твоей маленькой головке весьма неплохую сообразительность, и сообразительность эта обязательно поможет тебе научится обыгрывать тех, кто тебя ищет.

— Ты можешь не пытаться объяснить ему, как ты умеешь обыгрывать тени, — произнесла старушка, — мал он ещё.

— Да, — посмотрев с улыбкой на Кая, ответил старик. — Однако я не хочу, чтобы он начинал думать, будто ему нужно прятаться всю жизнь от теней или, получив маску, ходить среди теней незамеченным, — старик наклонился к Каю. — Тебе дана голова, мой юный друг, — научись ей пользоваться.

— Ты, наверное, останешься навсегда таким, какой есть, — произнёс толстяк.

Старик ничего не ответил, а только сильнее сжал маленькую ручку Кая.

Этот жест заставил Кая поверить в то, чего он ещё не понимал.

— Так что там насчёт масок? — спросил тролль.

— Тебе они едва ли помогут, — рассмеялся толстяк.

Тролль криво улыбнулся и, засунув лапы в карманы, уставился на старика.

— Раньше творцы укрывались от окружающего мира. Они окружали себя своими фантазиями и озами, — продолжил старик, — каждый делал это как мог. Впрочем, так делают многие и сейчас. Но однажды мы узнали, что существует способ избежать обнаружения тенями нашей природы.

— И этот способ оказался куда более простым и удобным, нежели твоё мастерство скрываться, — проговорил гордо толстяк.

— Весьма куда более простым, — согласился Альберт.

— Однажды, — прозвучал вдруг печальный голос Келли, — я познакомилась с одним творцом, который оказался в Заповеднике Моб. Он был хорошим человеком и замечательным творцом. Его фантазии были красивы и изящны, а озы, которых он сотворил, до сих пор поражают воображение людей своей оригинальностью. Тогда я была другой.

Келли замолчала.

— Ты и сейчас остаёшься смотрителем заповедника, — произнёс толстяк.

— Я была слепой и, возможно, в какой-то степени жестокой, — вновь сказала Келли, — но благодаря тому творцу что-то внутри меня изменилось. Многое я увидела внутри этого человека, и это заставило меня посмотреть на Моб по-другому. И случилось так, что тот творец умер. Но перед смертью, а вернее, во время неё, он успел передать мне все свои сокровенный мечты и фантазии. Это сложно описать, но что-то, что являлось его душой, перешло ко мне. И он попросил меня использовать это правильно. В то время я уже осознала, что не хочу следовать болезненной воле Моб. А мятеж для меня означал либо смерть, либо вечный бег от теней и озов. И тогда я захотела всей душой, чтобы меня никогда не могли обнаружить тени.

И у меня это получилось. Тени перестали меня видеть. Каким-то образом то, что передал мне тот творец, сделало для меня то, что я пожелала для себя. Оно сделало меня невидимой для теней.

— И отобрало у тебя тень, — заключил старик Альберт.

— Я это уже заметил, — пробурчал тролль, внимательно изучая Келли.

— Ты весьма сообразительный коротышка, — сухо промолвила девочка.

Кай попытался представить себе, каким образом фантазии творца перешли к Келли, но у него это не получилось.

— Но почему ты сама не сделала себе маску? — спросил он.

— Злая ирония, — рассмеялся толстяк, — это было бы слишком просто и куда более удобней, нежели на самом деле.

— Творцы не могут уничтожать свои тени, — произнесла Келли, — они не могут делать себе маски. К сожалению, это возможно только тогда, когда творец забирает фантазии других. И чем сильнее эти фантазии, тем больше вероятность того, что твоё желание исполнится.

— Вот оно что! — завизжал тролль, — выходит, что, забирая чужие фантазии, вы можете делать не только маски!

— Какой же ты паршивый оз! — произнёс толстяк.

— Ха! — радостно прокричал тролль, — получая чужие фантазии, вы можете исполнять свои желания.

— Да, оз, — произнесла Келли, — ты прав. Всё, что мы пожелаем, может исполниться при помощи чужой жизни. И стоимость этой жизни будет влиять на качество желания.

— Ты хочешь сказать, что фантазии можно забрать, только убив кого-то? — спросил Кай растерянно.

— Не обязательно убивать. Фантазии можно забрать во время смерти.

— Надо только знать, когда и где произойдёт эта смерть, — заключил Тролль.

— Да, — согласилась Келли, — однако это трудно.

— Трудно определить, когда кто где умрёт, — произнёс толстяк, — очень трудно.

— В твоём случае это не понадобилось, — огрызнулась Келли.

— Ну да, — буркнул гордо толстяк, — это так.

— Маска, — произнёс Кай, — как странно: если бы все могли передавать близким людям фантазии, когда они умирают, сколько бы желаний могло исполниться!

— Не все могут, — ответила Келли, — лишь творцы могут взять фантазии человека. Это злая нелепость. Все творцы могут давать жизнь своим фантазиям, но эти фантазии не исполняют их желания. И они не способны сотворить маски. Мы можем всё, но одновременно не можем ничего.

— Как странно, — произнёс Кай, — фантазии и желания.

— Это сложно для понимания, — согласился старик. — Каждый творец может творить лишь дозволенное ему. Это могут быть озы, предметы, в некоторых случаях места. Это могут быть странные причудливые вещи и тому подобное. Однако творцы не могут влиять на природу вещей в целом, если не забирают чужую фантазию. Но даже с получением чужой фантазии они не могут влиять на события.

— Мы можем влиять лишь на то, что мы придумали, — произнесла Келли, — то же, что не является нашей фантазией, нам не подвластно.

— Попробуй сделать так, чтобы у этого заносчивого коротышки отвалились уши, — произнёс толстяк, — или нет — сделай так, чтобы исчез его рот.

— Скажи ещё, чтобы я отдал тебе ту книгу, которую ты просил! — со злостью выпалил тролль.

— К сожалению, этого сделать он не может, — произнёс толстяк, — а жаль.

— Он прав, — согласилась Келли, — характер озов и их поведение закладываются при создании творцом оза. Приказать озу, который не твой слуга, ты не сможешь.

— Хвала великому сумраку за это! — произнёс радостно тролль, скрестив пальцы.

Кай задумался. Использование чужой фантазии для исполнения своего желания. Всё это предстало перед ним теперь в интересных тонах. Он подумал о той жизни, которая была у него раньше. Подумал о лосиной голове и книжках с живыми картинками. Вспомнил своих родителей, по которым, к своему удивлению, успел соскучиться. Всё это перемешалось у него в голове и тотчас же родилось в одном-единственном вопросе.

— А если я захочу загадать желание перестать быть творцом?

Все изумлённо посмотрели на него.

— Мудрое желание, мальчик, — добродушно произнёс старик Альберт.

— Этого ещё никто не желал, — сказала Келли.

— Тебе самому выбирать, — произнесла старушка, — однако у каждой медали имеется две стороны.

— Глупо, — сказал толстяк.

— Если я перестану быть творцом, — произнёс задумчиво Кай, — тогда и для Моб я перестану быть интересным. Никакие тени, ничто не будет мне угрожать.

— Вместе с этим ты утратишь способность творить, — ответила Келли, — ты больше не сможешь создавать себе собеседников, не сможешь делать из своей комнаты целый мир, не сможешь разговаривать с цветами и кататься на придуманном змее, рассекая ночную гладь.

— Ты станешь обычным человеком, — произнёс старик.

— Но я не перестану мечтать, — заключил Кай.

Никто ничего не ответил.

Кай задумался. Он не хотел становиться статуей ровно так же, как и не хотел вечно прятаться в темноте от теней. Прятаться в темноте, в которой, кроме него, нет никого. Впрочем, он мог придумать много чего интересного в этой темноте. И не быть одним.

Однако что-то его угнетало.

Вечерний ужин с мамой, папой. Нелепые разговоры о том, что творится вокруг его бабушки. Горячий кофе в постель, который приносила ему мама, в те дни, когда он болел. Поездки за город с родителями на природу.

В конце-концов, другие дети. Они не понимали его. А он их понимал. Обычность в их глазах, нередко граничащая с глупостью и отсутствием веры во что-то такое, о чём не разговаривали взрослые. Жестокость и отсутствие того, что всегда будоражило его изнутри. Отсутствие сказки.

Внезапно Кай понял, что он не желает возвращать свою прежнюю жизнь, наполненную обыденностью, скукой. Жизнь, которая сделает его таким же, как и все остальные, заставив повзрослеть, вырасти и состариться.

— Не думаю, что я хотел бы перестать быть тем, кем вы меня называете, — произнёс наконец он.

— Такова наша природа, — согласился толстяк.

— Этим мы и отличаемся от обычных людей, — произнесла старушка.

— Именно поэтому мы и являемся теми, кто мы есть.

— Есть вещи, которых творцы бояться больше Моб, — произнёс старик, — стать обычным человеком.

— Но почему не загадать, чтобы Моб исчезла? — спросил Кай.

— Желание действует только на тебя, — произнесла Келли, — оно меняет только тебя.

— Это ещё одна глупая нелепость, — произнёс толстяк.

— Не такая уж и глупая, — парировал старик, — никто не имеет права менять ход вещей в мире. Даже делать так, чтобы Моб не стало.

Альберт на мгновение замолчал.

— Устроено так, — продолжил он, — что, по иронии судьбы, правила Сумеречных пределов не позволяют озам контролировать и изменять привычный обычному человечеству образ жизни. И Моб следит за тем, чтобы эти правила исполнялись.

— Значит, и в Моб есть смысл? — спросил Кай.

— Во всём есть смысл, — ответил старик, — каждому отведена определённая роль.

— Только от этого нам не становится легче, — проворчал толстяк, — Моб нашла себе развлечение в творцах.

Келли посмотрела на Кая.

— Выходит, ты выбираешь маску, — произнесла она.

— Выходит, что так, — произнёс Кай.

— Но он ещё слишком мал, — попыталась возразить старушка.

— У него нет другого выхода, — ответила Келли, — он самый юный из творцов.

— Осталось определиться, каким способом ты её получишь, — проговорил толстяк, хитро улыбаясь.

— Не равняй всех по себе, — сурово произнёс старик, — убийство — не единственный способ получить то, что ему нужно.

— Но весьма простой, — ответил толстяк, — я бы мог порекомендовать ему того, кто за него сделает грязную работу в силу его возраста.

Откуда-то раздался звук хлопающих ладоней.

— Думаю, настало время появления новых персонажей, — прозвучал музыкальный мужской голос.

Кай посмотрел на высокого мужчину с длинными тёмными волосами. Едва заметная улыбка на его лице говорила о том, что слова принадлежали ему.

— Пожалуй, — прозвучал другой голос, который принадлежал светловолосому мужчине.

— Как же без вас! — ворчливо пробубнила старушка.

— Возможность твоего выбора весьма интересна для нас, — произнёс темноволосый.

— А то, — буркнул толстяк, — с этого и надо было начинать.

— Исключения и варианты, — произнёс темноволосый, — шутка природы.

— Кто вы? — с интересом спросил Кай.

— Этот зависит от того, кто ты, — ответил его собеседник.

— Он сумеречный, — произнесла Келли.

— Это мы и так видим, — прошептал по-змеиному темноволосый, — впрочем, это легко поправимо.

— Не думаю, — ответил ему светловолосый, — право выбора всегда остаётся именно за сумеречными.

Кай посмотрел на Келли, надеясь, что она прояснит эту ситуацию, однако та лишь загадочно улыбнулась.

— Я Ромул, — произнёс темноволосый.

— А я Рэм, — добавил светловолосый.

— А я тролль, у которого нет имени, — просмеялся тролль, — впрочем, оно мне и не нужно.

— Тебе просто повезло, — ответил темноволосый, — но это может легко исправить твой создатель.

— Имя, — произнёс светловолосый, — в каждом есть суть.

— И природа, — добавил темноволосый.

Кай посмотрел на этих двух, не понимая, к чему они клонят. Ему показалось, что они смеются над ним. Всё их поведение и разговор напоминали ему бессмысленную детскую игру.

— Они хотят, чтобы ты сделал выбор, — произнесла Келли.

— Или просто послушался, — добавил темноволосый.

— А может быть, отказался от нас, — улыбнувшись, произнёс светловолосый.

Старик подошёл к этим двум и, расставив руки, произнёс:

— Это братья.

— Это я уже понял, — ответил тролль.

— Как ты уже, наверно, успел заметить, они отличаются от нас, — продолжил старик, — Ромул и Рэм не такие, как мы. Они не озы. И не люди.

— Хорошее объяснение, — съязвил толстяк.

— Эти существа отличаются от всего, что есть в мире, — продолжил старик, не обращая внимания на подколки толстяка, — однако их природа странным образом связана с творцами. Со всеми нами. Когда-то, очень давно, существовало три брата. Один из них очень отличался от двух других. Он любил одиночество, обожал природу и ещё любил фантазировать. Двое же других постоянно придумывали разные игры и соревновались в них друг с другом. И чем старше, тем необычнее становились все трое. Вскоре они начали замечать, что отличаются от остальных. Вместе с этим они заметили, что зависят друг от друга и все трое связаны друг с другом.

— Один любил покорять ветра и состязаться в силе с животными, — произнёс светловолосый.

— Другой обожал доказывать себе, что он сильнее двух своих братьев, — произнёс темноволосый.

— Ну а третий покорял свои фантазии, которые непостижимым образом обретали жизнь, — подытожил Альберт.

— И где же третий? — спросил Кай.

Темноволосый рассмеялся.

— Связь, — продолжил старик, — которая была между этими братьями, с каждым днём становилась всё прочнее. Чем больше побед совершал Рэм, тем больше тот из братьев, кто оживлял фантазии, стремился выдумать нечто такое, с чем бы не справился Рэм. И чем больше Рэм одерживал побед, тем сильнее становился Ромул. И когда сами братья заметили эту связь, то стало им ясно, что чем сильнее фантазии одного, тем больше сила двух других.

— И понял один, — произнёс темноволосый, — что его сила увеличивается от одного вида фантазии его брата.

— А сила другого увеличивается от другого вида фантазии, — произнёс светловолосый.

— Фантазии эти, — сухо произнёс старик, — вели себя по-разному. Одни разрушали и пакостили, другие заставляли остальных людей верить в то что отличалось от их обычной жизни. И когда третий из братьев, который создавал свои живые фантазии, вдруг исчез, двое других остались с той силой, которую дал им брат. Но в скором времени они заметили, что сила эта начинает иссякать. И опечалились они.

— Много слов, — заметил темноволосый, — мы начали искать подобных нашему брату. А когда нашли, то заметили, что не все такие же, как он, могут давать силу двоим одновременно.

— И каждый из нас, — продолжил светловолосый, — начал искать тех, кто даёт силу ему.

— Выходит, вам очень много лет, — произнёс Кай.

— Столько же, сколько звезд на небе, — согласился Ромул.

— Столько же, сколько волос у тебя на голове, — подтвердил Рэм.

— А может быть, ещё больше, — продолжил Ромул, улыбаясь.

— Друзья, мы отошли от сути, — прозвучал голос толстяка.

— Суть в том, — прошипел Ромул, — что мы зависим от выбора, который делают творцы.

— Будь это тёплые струящиеся фантазии, — согласился Рэм.

— Или же мрачные, — дополнил Ромул, — пропитанные меланхолией и восторгом неизвестности переживания.

— Злые и добрые творцы? — почесал затылок тролль.

— Не суть, — ответил Ромул, вглядываясь в глаза Кая, — оттенки души, твои сокровенные переживания и наслаждение от того, что происходит в голове способного дать жизнь фантазиям.

— Всё зависит от природы того, что творится в твоей голове, — сказал Альберт, — добро и зло есть не что иное, как твои поступки. Силу же они черпают из твоей природы.

— Вот оно как, — не до конца понимая, прошептал тихо Кай.

— И теперь настало время тебе выбрать свою природу, — произнесла Келли, — выбрать окончательно, согласившись давать силу одному из двух бессмертных обладателей силы.

— Хотя едва ли ты останешься с одним из них, — произнёс старик.

— В этом-то и заключается его уникальность, — добавила Келли.

— К этому ты и ведёшь, — произнёс толстяк.

Келли гордо улыбнулась.

— Что это значит? — спросил Кай.

— Это значит, что ты серый, — ответила Келли, — природа твоих фантазий такова, что они способны давать силу как одному, так и второму, в отличие от нас.

— Тёмненькая, — произнёс тролль, широко улыбаясь.

— Хотя ты можешь согласиться пойти более лёгким путём, — произнёс Ромул, — и предоставить мне хлопоты по поводу поиска источника маски.

— Или же воспользоваться своей сообразительностью и моралью для того, чтобы найти способ раздобыть её самому, — произнёс Рэм.

— Так или иначе, тебе придётся стать свидетелем смерти другого человека, — произнесла Келли, — независимо от того, убьёт для тебя кого-то Ромул или ты сам сможешь узнать, когда и где кто-то умрёт.

— Я не хочу забирать жизнь против чьей-то воли, — произнёс Кай.

— Но иначе тебе придется встретится со смертью самому, — произнёс Ромул.

Кай посмотрел на Келли. Девочка развела руками и серьезно произнесла:

— К сожалению, это так, иначе тебе не узнать, когда именно придёт час того, чью фантазию ты заберёшь.

— Только смерть знает, когда и к кому ей приходить, — произнёс старик.

— Выходит, мне придётся встретиться со смертью, — заключил Кай.

— Если хочешь получить маску — то да, — согласился Ромул, — и поверь мне, мальчик, просто так она тебе не даст то, что ты хочешь.

Кай задумался. До этого момента он никогда не думал о смерти. Он никогда не сталкивался с ней. Лишь только иногда ему приходилось слышать о ней. Смерть была для него чем-то непонятным и далёким, хотя он чувствовал, что все взрослые её боятся.

— Встреча со смертью, — произнёс медленно, намеренно растягивая слова, Кай, тем самым пытаясь понять, что это такое. Но как бы он ни пытался представить себе это, смерть оставалась для него всего-навсего словом.

— Если нет другого способа получить то, что я хочу, тогда я согласен, — наконец произнёс он.

— Жаль, — промолвил разочарованно Ромул.

— Удивительный мальчик, — сказала старушка.

Кай посмотрел на остальных, но даже тролль, внимательно наблюдавший за разговором, ничего не произнёс. Лишь чучело недовольно зашуршало в стене над старым светильником.

— Глупый ребёнок, — произнёс толстяк и посмотрел на Келли, — ты осталась такой же жестокой, девочка.

— Это единственный выход, — произнесла она, — он сделал свой выбор.

Тролль повернул своё побледневшее лицо в её сторону.

— Сдаётся мне, ты предвидела это с самого начала! — с этими словами он плюхнулся в старое глубокое кресло, которое стояло в тёмном углу гостиной, и, закрыв глаза, остался лежать неподвижным.

— Что мне нужно делать? — обратился Кай ко всем.

Братья одновременно улыбнулись, но ничего не сказали.

— Тебе нужно будет встретиться со смертью, — произнесла серьёзно Келли.

— Я должен буду умереть? — спросил растерянно Кай.

— Вовсе не обязательно, — произнесла Келли, — тебя приведут к ней.

Толстяк рассмеялся.

— В принципе одно и тоже.

Альберт приблизился к Каю и положил тёплую руку на его плечо.

— Он прав, — произнёс старик, — это существо ничего не делает просто так. Попросив у него что-то, ты должен будешь дать что-то взамен.

— Или поиграть с ней, — сказала Келли, — старуха великий игрок. Больше всего она любит развлекать себя играми.

— В этом с ней не сравнимся даже мы, — добавил Ромул, весело глядя на своего брата.

Кай вспомнил, как он играл со своим учителем в одну игру. Игра называлась «Построй мостик». Смысл её заключался в том, что перед Каем находилось игровое поле, состоящее из чёрных точек, расставленных в вершинах квадратов, которыми выкладывалась часть плоскости. Между рядами чёрных точек были расположены такие же ряды голубых точек. Кай проводил линии чёрным карандашом, учитель — голубым. Делая очередной ход, каждый из них соединял горизонтальным или вертикальным отрезком две соседние точки в одном ряду. Кай стремился провести сплошную чёрную линию, соединяющую левый край игрового поля с правым. Учитель стремился соединить сплошной голубой линией верхний край игрового поля с нижним. Кай и учитель ходили по очереди. Выигрывал постоянно Кай, которому удавалось провести сплошную ломаную от одного своего края до другого. Кай строил мостик, а учитель лишь разводил руками. Ему очень нравилась эта игра. В голове возникали причудливые узоры, и он даже видел, как они ложатся на белый лист бумаги, словно выплёскиваясь перед каждым ходом из его фантазии.

— Играть я люблю, — произнёс задумчиво Кай, — не люблю только глупые игры. Вот только как мне отыскать Смерть?

Келли нежно улыбнулась.

— Ну в этом деле тебе кое-кто поможет, — сказала она, глядя на светловолосого Рэма.

— Как можно отказать такой прекрасной девочке, как ты, Келли? — улыбнувшись, произнёс Рэм.

— Что же, — произнесла старушка в очках со змеиной оправой, — тогда решено: утром вы отправляетесь.

— Решение, — произнёс Рэм.

— А теперь, пожалуй, всем стоит поспать, — сказал Альберт.

— Мы и так весь день спим, — заворчал толстяк, — ночью только можно поболтать и поиграть в наши игры.

— Не сегодня, — произнесла Келли, — пусть наш гость отдохнёт перед путешествием.

С этими словами она встала и, подойдя к креслу, на котором уже успел уснуть тролль, потрепала его за длинное ухо.

Тролль недовольно хрюкнул и протёр глаза.

— Пойдём, — обратилась она к Каю, — у меня есть хорошая тёплая кровать.

Кай почувствовал внезапно появившуюся усталость и, встав со стула, пожелал всем доброй ночи и направился за Келли.

Добравшись до палаты Келли так же, как и до беседного зала, Кай быстро улёгся на предложенную ему кровать, которая была и впрямь мягкой, и уснул, быстро провалившись в глубокий вязкий сон.

Ему начало что-то сниться. Вначале он увидел тропинку. Узкой полосой она тянулась вдоль высоких кустов чертополоха, исчезая в плотной пелене кривых деревьев. Внутри этой пелены Кай чуть не потерялся. Изогнутые стволы были испещрены тоненькими колючками, что росли на них, а плотная пелена листьев, казалось, хотела навсегда укрыть его собой. Не зная, куда двигаться в этой бесконечной плотной массе веток и листвы, Кай шёл наугад. Часто ему казалось, что он вот-вот выберется из зелёной ловушки, однако ощущения оказывались ложными. В конце концов, он решил усесться на холодную рыхлую почву и подумать. Прислушавшись, он заметил, что где-то вдалеке звучит странная, но красивая песня на непонятном языке. Поднявшись с земли, Кай, аккуратно ступая на землю, принялся искать источник этого звука. Направляясь в ту сторону, где звук слышался чётко, Кай вскоре неожиданно для себя вынырнул из зарослей и оказался у фонтана. Посреди него высилась каменная арфа, от которой и исходила прекрасная мелодия. Подойдя к фонтану, Кай уселся на гранитные порожки и опустил ноги в воду. Приятное ощущение прохладной нежной воды заставило его тихонько подпевать постоянно меняющейся мелодии, которую играла каменная арфа.

Кай удивился, когда вместе с мелодией до его слуха вдруг донеслась песня, слова которой живо врезались в его память.

Страницами ветхими переворачивай наши песни,
Глухими раскатами грома подпевай нам в такт.
Пускай все дома останутся тленными,
Листва и деревья в наших песнях по-прежнему звучат.

Маленькие трещины, едва заметно двигаясь,
Спускаются тончайшими узорами красивыми
Под каменными сводами старинного надкрышия
Хрустальным звоном, заставляя слышать неуслышанное.
Нет, тебе не кажется, ты слышишь инородное.
Холодные вибрации расскажут тебе шёпотом
О том сокрытом месте, из которого приносим мы
Наречия прозрачные в дождливый сумрак осени.

Тут Кай почувствовал, как вода в фонтане колеблется. Вначале он подумал, что это происходит из-за странной мелодии. Но колебания становились всё сильнее и чётче, и вскоре Кай уже всем телом чувствовал вибрации, которые передавали теперь и порожки фонтана. Словно кто-то большой и тяжёлый приближался и своими шагами выдавал себя. Кай обернулся и увидел огромного каменного кота. Его массивная морда была облачена зловещей улыбкой, отчего Кай испуганно поднялся на ноги.

— Мяу, мяу — я тебя поймаю, — произнёс несколькими голосами кот.

Кай спрыгнул с фонтана и отступил назад.

— Ты покрытый весь сметаной, — продолжал мурлыкать громом каменный кот, — лапой мы тебя притянем, искатаем, изваляем. Писком белого мышонка испугаешься котёнка. Он откусит тебе хвостик, а потом засунет в ротик.

Кот вытянул свою шею вверх, отчего на землю посыпалась каменная крошка, и громко мяукнул.

Кай сделал несколько шагов назад, чуть не споткнувшись о круглый белый камень, развернулся и побежал.

Он бежал и чувствовал, как земля сотрясается от прыжков огромной ожившей статуи кота. Вот-вот это нечто должно было оказаться у него за спиной.

Кай бежал изо всех сил. Он пробежал мимо нескольких статуй непонятных существ, которые покосились испуганно на него и замерли. Затем он оказался на террасе, которая была украшена статуями разных людей. Женщины с веерами смотрели на него и смеялись, а маленькие карлики, сновавшие между ними, принялись показывать на него маленькими толстыми пальцами и облизывали свои пухленькие губы.

Когда же Кай понял, что великан–кот уже совсем близко и убегать нет смысла, он остановился. Собрав последние силы, он повернулся навстречу своему преследователю и приготовился к худшему.

Однако вместо огромного каменного кота он увидел древесную деву.

— Здравствуй, маленький бог, — произнесла она, улыбаясь корой своего дерева, — рада видеть тебя здесь снова.

— Я в парке снов? — спросил Кай.

— Верно, малыш, — пропела несколькими голосами дева, — тебе здесь нравится?

— Не всё, — ответил Кай, — поющий фонтан немного завораживает.

— О да, — ласково прозвучало из кроны девы, — прекрасная песня всех нас.

— Кто её придумал? — спросил Кай.

— Тот, кто совсем рядом с тобой, мой юный гость.

Кай задумался. Рядом с ним сейчас никого не было, кроме парка снов. Выходит, эту песню придумал парк. Мысль эта показалась ему неправдоподобной, потому что сам парк кто-то уже придумал. Неужели сам парк может придумывать песни?

— Почему бы и нет, — ответил сам себе вслух Кай.

— Возможно, может, — произнесла деревянная дева, — однако эта песня придумана не нами, а для нас.

— Тогда где же тот, кто придумал песню? — задумался Кай, — я не вижу его рядом.

— Он рядом, мальчик, — пропела древесная дева, наклоняясь к нему, — ваши сны совсем рядом, практически близко.

Дева закрыла свои янтарные глаза.

— Совсем рядом, — пропела её листва лёгким порывом ветра.

— Постой, — прошептал Кай, — кажется, я догадался.

Дева улыбнулась. Её глаза заблестели и сузились.

— Неужели? — промолвил Кай, — это так необычно…

Договорить он не успел. Всё вокруг постепенно растворилось, и Кай проснулся.

Поднявшись с кровати, он посмотрел по сторонам. Где-то вдалеке слышался громкий храп тролля.

Нащупав ногами свою обувь, он наспех натянул её на ноги и подошёл к изгибистой лестнице, которая вела на второй ярус палаты Келли.

Поднявшись по ней, он увидел множество ящиков, в которых росли разноцветные грибы. Алые, белые, розовые и тёмно-синие, светились они тусклым светом во мраке палаты. Пройдя мимо них, мальчик заметил тонкую металлическую лестницу, ведущую на крышу. Поднявшись по ней, Кай оказался на огромной крыше, расположенной под небольшим углом вниз. Посмотрев на звёзды, Кай впервые за время своих приключений испытал знакомое ощущение радости.

Непридуманное небо переливалось свечением Млечного Пути. Где-то с другой стороны неба виднелся тусклый месяц.

Рассматривая всё вокруг, он заметил одинокий силуэт, от которого летели мыльные пузырьки. Это была Келли. Подобравшись к ней поближе, Кай уселся рядом.

— Не спится? — тихо спросила она.

— Сны, — ответил Кай, наблюдая, как разные по размеру мыльные пузырьки переливаются в свечении месяца и звёзд разными цветами.

— Тебе нравятся мои пузырьки? — спросила Келли.

— Красивые, — ответил он, — никогда раньше не видел таких красивых.

Келли улыбнулась. При свете звёзд Каю показалось, что её бледная кожа блестит и переливается так же, как эти пузырьки.

— А что сны? — спросила Келли, выпуская очередную порцию пузырьков.

— Мне кажется, я нашёл одного человека, — произнёс Кай, глядя, как едва ощутимый порыв ветра подхватывает творения Келли.

— И что же это за человек?

— Ты должна знать его, — произнёс Кай, — он находится совсем рядом.

Келли откинулась на спину.

— Ты знаешь, — прозвучал её нежный голос, — люди меня совсем не интересуют.

— Да, — ответил Кай, — но он необычный человек. Однажды я пообещал найти его одной прекрасной деве.

— Насколько же прекрасна твоя дева, Кай? — повернув в его сторону голову, спросила Келли.

— Сказочно, — ответил Кай, — и теперь получилось так, что ты сама привела меня к тому, о ком она меня просила.

— Не я привела, — всматриваясь в небо, прошептала Келли, — кто угодно, но не я.

Кай улыбнулся.

— Когда мы прятались от санитаров, я слышал про человека, который писал сказки, — продолжил Кай, — это он создал прекрасную деву.

— Выходит, тебе нужен почтенный Клаус.

— Выходит, что так, — согласился Кай, — только я не знаю, что мне теперь делать.

— Он был прекрасным сказочником, — произнесла Келли, — дети обожали его истории. Ты не представляешь, как он нравился Альберту.

Келли поднялась со спины.

— Однако случилось несчастье, и он уснул. Никто не знает, почему это произошло. Просто изобретатель сказок не проснулся однажды утром. И никто не смог его разбудить. Даже его жена.

— У него есть жена, — согласился Кай, — я слышал, как за неё переживали санитары.

— Агата, — произнесла Келли, — ты видел её сегодня.

Кай вспомнил старушку в очках со змеиной оправой.

— Они прекрасная пара, — произнесла печально Келли, — так любят друг друга.

— И оба творцы, — произнёс Кай.

— Да, — ответила Келли, — хорошие творцы.

Кай на мгновение задумался.

— Я пообещал, что он проснётся, — ответил Кай.

— Смелое обещанье, — задумчиво заявила Келли, — и как же ты его разбудишь?

— Пока не знаю, — ответил Кай печально.

— Тогда нам нужно рассказать это Агате, — произнесла Келли и, поднявшись, протянула руку Каю.

— Пойдём, по крыше ближе.

Келли оказалась права. Пройдя половину крыши, она спустила ноги с карниза и спрыгнула. Испугавшись, Кай подошёл к карнизу и увидел, что его спутница машет ему рукой с балкона внизу.

— Здесь невысоко, — услышал он её голос.

Спрыгнув на балкон, Кай услышал спокойную мелодию.

— Её любимое занятие, — произнесла весело Келли, — она обожает саксофон.

Аккуратно толкнув дверцу балкона, Келли оказалась в палате.

Старушка сидела на кровати. В её руках был большой серебряный саксофон, из которого она извлекала спокойную, чуть-чуть грустную мелодию.

Увидев гостей, Агата прекратила игру и, отложив свой музыкальный инструмент в сторону, внимательно посмотрела на гостей.

— Что же это вам не спится, мои дорогие? — спросила она, улыбаясь.

— Ты же знаешь, я вообще мало сплю, — ответила Келли усаживаясь рядом.

— Иногда я сомневаюсь, спишь ли ты вообще, — рассмеялась старушка, — ну а ты, — обратилась она к Каю, — неужели не устал?

Кай подошёл к Агате и, облокотившись на стол, внимательно посмотрел на неё.

Лицо этой старой женщины понравилось ему с самого начала. Когда-то она была очень красивой, такой оставалась и сейчас, постарев, но не утратив миловидность. Агата обладала проницательными, добрыми глазами, однако взгляд её был совсем не прост.

— Я хочу прочитать вам отрывок из песни, — произнёс робко Кай.

Загадай желание в последний вечер августа
На месте, где рассыпаны уснувшие магнолии,
Одним прикосновением к уставшей дикой лилии
Изученные символы устами вырисовывай.

И если полнолуние в твоей уютной комнате
Одним прикосновением разбудит очертания
Одной угрюмой тени, что скрывается от сумрака,
Не бойся: этот гость пришёл к тебе из зазеркалья.

Старушка выслушала внимательно. На второй строчке её лицо изменилось, но она дослушала до конца.

— Откуда ты знаешь эти строчки? — спросила она, когда Кай закончил.

— Древесная дева поведала мне их в парке снов, — прямо ответил Кай.

— Это стихи Клауса, — переводя взгляд на Келли, произнесла Агата, — что тебе известно о нём?

— Ничего, кроме того что он сочинял сказки, а теперь спит, — произнёс неловко Кай.

— Кома, — прошептала старушка.

Келли взяла её за руку.

— Да, спит, — после непродолжительного молчания, наполненного воспоминаниями, продолжила Агата, — уже пять лет я жду, когда он проснётся.

— Я должен разбудить его, — решительно произнёс Кай, — я обещал.

— Видимо, даже во сне Клаус продолжает творить сказки, — сказала Келли.

— Да, — согласился Кай, — и они попросили меня разбудить своего создателя.

— Это вполне логично, — согласилась Келли, — учитывая, что он придумал их во сне.

Агата взяла в руки свой саксофон и погладила его. Некоторое время она смотрела на него и молчала.

— Значит, даже его сказки желают проснуться, — произнесла она наконец, — я ждала подобного момента.

— Только как же мне разбудить его? — спросил неуверенно Кай.

— Нити привели тебя в это место не просто так, — ответила Агата, — возможно, в этом есть смысл.

Она поднялась с кровати и положила саксофон на полку. Затем медленными шагами направилась к старому книжному шкафу. Достав оттуда старую, потрёпанную книжку в желтом переплёте, она вернулась на своё место.

— Послушай-ка, — произнесла она, листая старые помятые страницы книги, — расскажу тебе один стишок:

Веселье, пир и смех сегодня в гоблиньей норе.
Великий праздник уготовлен зеленоухой детворе.
Кусочки тела прекрасно готовят тут,
Голова отварная — король всех блюд.

Вот принят заказ. Всё готово. Несут.
По порции головешки на стол подают.
Но что там за шум? То кричат повара:
«Для порции нам не хватает стола,
И по две на стол мы подать не смогли.
Остался бы стол чей-то вовсе без головы».

Вы назвать бы сумели
Нам число порций сих гоблиньих изделий
И количество столов
Там, где хвалят поваров?

Закончив читать, Агата посмотрела на Кая. Каю понравилась эта загадка. Немного подумав, он посмотрел по сторонам.

— У вас есть шашки? — спросил он Агату.

— Где-то были, — начала вспоминать старушка.

Подойдя к шкафу, из которого она достала книжку, Агата принялась в нём рыться.

— Ах, вот они, — наконец произнесла она, улыбаясь, — те самые.

Передав Каю коробку с шашками, старушка отошла в сторону. Кай сел на пол и рассыпал шашки.

— А ещё мне нужны спички! — проговорил он, отодвигая две шашки разного цвета в сторону.

— Да, вот они, — произнесла старушка, вытаскивая из кармана спичечный коробок, — никак не могу избавиться от этой вредной привычки курить.

— Итак, — произнёс Кай, — пусть белая шашка будет количеством голов, которые готовят заботливые гоблины своей детворе. И чёрная шашка — количество столов, за которыми ждёт обеда зеленоухая ребятня. Тогда чёрная шашка и один стол, — Кай вытащил спичку из коробка, — должны подойти под белую шашку, потому что белый цвет, которым играл со мной отец, постоянно съедала моя чёрная королева. — Кай улыбнулся. — И если брать по два стола на количество порций рыбы, за вычетом этой спички стола, — Кай принялся передвигать две чёрные шашки, — то они были бы равны белой шашке, которая должна быть числом голов.

Кай принялся передвигать спички и шашки в разные стороны, прибавляя то чёрные, то белые шашки и отнимая белые спичками.

Келли с улыбкой наблюдала за всей этой бессмысленной игрой Кая. Агата же внимательно смотрела на Келли, совершенно ничего не понимая. И вот, когда с одной стороны спичечного коробка осталось три чёрные шашки, а с другой — четыре белые, Кай растерянно посмотрел на Агату.

— Я оказался неправ, — произнёс он разочарованно, — не всегда чёрный цвет съедает белый.

— Что это значит? — не понимая спросила Агата.

— Это значит, — произнесла, улыбаясь, Келли, — что умелые гоблины-повара приготовили четыре головы, а в их норе было лишь три стола, за которыми разместилась зеленоухая ребятня.

— Верно, — произнёс Кай, — получается, что белые съели чёрных.

— Такое бывает, — произнесла Келли и посмотрела на Агату, — всё ведь правильно?

Старушка подошла к Каю и посмотрела на шашки.

— Четыре белые и три чёрные, — пересчитала она вслух, — всё правильно.

— Ну тогда кто-то останется без обеда, — произнёс, поднимаясь на ноги, Кай.

— И как же ты это сделал? — спросила Агата.

— Обычно, — ответил Кай, — спички и шашки.

Старушка задумалась.

Кай посмотрел на Келли, а та лишь развела руками.

— Возможно, сказки Клауса не ошиблись, выбрав тебя, — произнесла наконец старушка, — не знаю, в какие игры ты играл с шашками, однако если будешь играть так со смертью, возможно, Клаус потом тебя будет благодарить за это.

— Мне придётся играть в игры? — спросил Кай.

— Думаю, она клюнет на это, — произнесла Агата, — только смерть может пробудить Клауса.

— Как это? — произнёс Кай.

— Сказочник у неё в гостях, — сказала Келли, — это она не даёт ему проснуться. И только посетив её, ты сможешь выполнить своё обещание.

— И раздобыть себе возможность получить маску, — произнёс Кай.

Келли кивнула головой.

— Вот, — протянула Каю Агата, — возьми эту книгу, Клаус любил сочинять разные головоломки.

Кай взял книгу. Её переплет был старым, а обложка шершавой и приятной на ощупь.

— Спасибо, — поблагодарил старушку Кай, вдыхая запах старых страниц, — мне понравилась загадка вашего мужа.

Старушка улыбнулась.

— До утра осталось совсем чуть-чуть, — произнесла Келли, — что собираешься делать?

— Я хочу послушать вашу прекрасную игру и почитать, — произнёс Кай, обращаясь к Агате.

— Буду рада вспомнить свои старые мелодии, — ответила она и, подойдя к шкафу, взяла саксофон.

— Ну а я, пожалуй, пойду посмотреть, как бы этот коротышка не стащил что-нибудь у меня, — произнесла Келли.

И Келли с Каем покинули палату Агаты, оставив её играть меланхоличные мелодии, нарушающие тишину лечебницы. Они взобрались по водостоку на крышу, и Кай, проводив Келли, вернулся обратно, устроившись прямо над балконом Агаты со старой книжкой в руках.

И если бы кто-нибудь посмотрел из парка, который находился возле «Старого вяза» (а именно так называлось заведение, в котором находилась палата Келли), на крышу, то увидел бы одинокий силуэт маленького мальчика, сгорбившегося над маленькой книгой.

Солнце начало появляться из-за горизонта, когда Кай услышал за своей спиной голос Келли:

— Вам пора.

Мальчик обернулся и увидел две фигуры. Одной была Келли, которая смотрела на Кая улыбаясь. Другой фигурой являлся высокий светловолосый мужчина по имени Рэм.

— Ты останешься здесь? — спросил у неё Кай.

— Да, — с грустью ответила девочка, — Рэм должен взять лишь тебя.

— И куда мы отправимся? — спросил Кай, поднимаясь на ноги.

— Туда, где идёт снег и стоят каменные дома, — ответил Рэм.

— Далеко это?

— Не дальше старого ветра, — ответил светловолосый мужчина и протянул руку.

Кай посмотрел на Келли. Девочка подошла ближе и, улыбаясь, шепнула ему на ухо:

— Удачи!

Кай не нашёл никакого другого ответа, кроме как сказать:

— Я с нетерпением буду ждать встречи с твоими ночными мыльными пузырями.

— Лунными мыльными пузырями, — поправила его Келли.

— В которых отражаются звёзды, — добавил Кай.

Внезапно ему показалось, что Келли стала очень близка, ведь за последнее время он успел привязаться к ней. Теперь она не казалась ему загадочной и более старшей, чем он сам. Здесь, на крыше, стоя под лучами восходящего солнца, Кай вдруг почувствовал, что ему просто хорошо находиться рядом с ней. И это ощущение напугало его. Он понял, что не хочет покидать её палату и отправляться в совершенно незнакомые ему места к таинственному существу, которое все называли смертью.

До слуха стоящих на крыше фигур донёсся звук саксофона, и Кай вспомнил про своё обещание, данное древесной деве. Вспомнил доброе лицо Агаты и подаренную ей книжку, в которой он успел прочитать много интересного, дожидаясь рассвета.

И тут Кай понял, что ему нужно отправляться вместе с Рэмом.

Он должен был выполнить свое обещание.

Он должен был помочь Агате и сказочнику.

В конце концов, он должен был отыскать способ получить маску, чтобы не опасаться теней, прислуживающих Моб.

— Солнце восходит, — произнёс Рэм, — тени появляются.

— Тогда нам пора, — ответил Кай и взял руку высокого мужчины.

Рука оказалась холодной и крепкой.

Мальчик посмотрел на лицо Рэма и увидел, как тот широко улыбается.

Тут же они стремительно сорвались с крыши и устремились вверх, туда, где уже виднелись белоснежные облака.