Фантазии маленького Кая

Урфи Гек

Глава I. Знакомство у камина

Кай, Кай, мой маленький Кай,
Открывай свои окна и меня запускай.
Осторожным движеньем разноцветных ресниц
Уничтожишь реальность скучных каменных лиц.

Кай, Кай — мой маленький Кай,
Поскорее в камине угольки задувай.
Пусть погаснут все свечи и умрут фонари,
Тишина расползётся, гладя плечи твои.

Тише, тише, мой угрюмый малыш,
Эти страшные сказки не кусают своих.
В темноте оживая, продолжают искать
Тех, кого одеялом укрывает кровать.

Слышишь шорох — это я за стеной
Осторожно ступаю в ночь, рождённый тобой.
Мое серое тело пропадает в углах,
Появляется снова в этих старых домах.

В городе уже третий день шёл дождь. Частые капли бешено колотили по тротуарам, мощённым мелким камнем мостовым, серым многоэтажным домам и узким извилистым улочкам, заставляя прохожих укутываться в плащи и спешить по своим делам с куда большим усердием, нежели в другую погоду.

Свинцовые тучи, неуклюже, но настойчиво затмившие гладь неба, казалось, даже не думали пропадать, лениво перемешиваясь в разнообразные причудливые узоры.

Ловкие ручейки воды, доставлявшие достаточно неприятностей тем, кто осмелился оказаться вне дома в такую погоду, норовили превратить улицы города во вторую Венецию. Однако, несмотря на всю непокладистость и вредность погоды, этого не происходило. И, может быть, поэтому в этот дождливый вечер можно было увидеть одинокую пару, торопливо выходившую из подъезда кирпичной многоэтажки.

Мужчина заботливо раскрыл чёрный зонтик над своей спутницей и проводил её до припаркованной под старым высоким каштаном машины. Женщина, которая была одета в тонкое пальто и шаль поверх дорогого вечернего платья, несколько раз чуть не оступилась, перепрыгивая глубокие лужи. Добравшись-таки удачно до окрашенной в бежевый цвет машины, она остановилась в ожидании, когда ей откроют дверь, судорожно переступая с одной ноги на другую и поёживаясь от прохладных порывов ветра.

Прозвучал едва слышный звук сигнализации автомобиля, и она стремительно нырнула в тёплый, сухой салон.

Мужчина поспешил последовать её примеру — обежал вокруг автомобиля, сел за руль и захлопнул дверь.

— Брр, — произнесла его спутница, — ну и погодка.

— Да, льёт как из ведра, — согласился мужчина, пристёгиваясь ремнём безопасности.

— Уже который день, — ворчливо произнесла женщина, рассматривая себя в зеркало заднего вида, — ты проследил, чтобы он выпил свои лекарства?

— Разумеется, — ответил ей мужчина, поворачивая ключ зажигания и нажимая на педаль сцепления.

— Ты же знаешь, как я беспокоюсь по поводу его астмы, — вздыхая, произнесла она, доставая из кожаной сумки косметичку.

— Не волнуйся, дорогая, — ласково произнёс мужчина, — он уже перерастает эту болезнь.

Женщина недовольно надула тонкие губы.

— Эй, — обратился к ней мужчина, — с ним всё будет в порядке.

Ничего не ответив, женщина лишь снова вздохнула.

— Ну что же, — улыбнулся мужчина, — позволим себе немного отдохнуть?

Женщина ещё раз взглянула на своё отражение в зеркале и кивнула.

— В театр, — с наслаждением произнёс мужчина.

— В театр, — согласилась его спутница и откинулась на спинку сидения.

Машина плавно тронулась с места и скоро исчезла из вида в пелене дождя.

В квартире было тихо.

Маленький Кай сидел у старого дивана и как обычно возился с игрушками. Огонь в папином камине лениво освещал гостиную, которая вечером становилась огромной из-за того, что темнота, наполнявшая неосвещённые места, делала всё вокруг незавершённым, и от этого казалось, что вокруг много пространства. В отличие от других детей Кай любил темноту: она казалась ему живой и интересной, словно необычный друг, она постоянно манила его и преследовала повсюду, лишь только наступал вечер.

Этим вечером родители ушли в театр, оставив присматривать за ним древнюю, как время, бабушку, за которой самой необходимо было смотреть, ибо она очень многое делала странно. Бабушка, как всегда, выпила замечательного конька, который папа хранил на кухне, и удалилась в свою комнату смотреть очередную серию бесконечного сериала, от которого у Кая часто начинала болеть голова.

Для девятилетнего ребёнка Кай был довольно самостоятельным, и когда бабушка уснула, он незаметно пробрался в её комнату и, выключив телевизор, погасил свет. Прикрыв неслышно дверь, он пожелал ей про себя спокойной ночи и направился в гостиную.

Устроившись на глубоком плюшевом диване, Кай отбросил в сторону дорогую видеоигру и, укрывшись тёплым пледом, задумчиво принялся наблюдать, как танцуют языки пламени. Лёгкое потрескивание дров в пламени огня успокаивало его. На улице шёл дождь, и, наблюдая за огнём, Кай спокойно размышлял о том, как можно прогуливаться одному под дождём, не спрашивая разрешения у родителей.

Он любил дождь, любил лужи, которые взрослые старались обходить стороной, боясь, не дай бог, наступить и промокнуть в них. Кай обожал звук моросящих по крыше капель. Каждый раз, когда начинался ливень, он подходил к окну и, прислонившись лбом к холодному стеклу, начинал спокойно слушать дождь.

Внезапно до его слуха донёсся лёгкий шорох. Мальчик прислушался. Непонятное шуршание доносилось из-под дивана. Кай почесал свой маленький нос — потому что ему захотелось вдруг чихнуть, а нарушать тишину бесполезным чиханием он не решился. Закрыв глаза, Кай расслабил ноздри — так он всегда делал в подобных случаях. А когда его глаза открылись, он увидел, что прямо из-под дивана показалась тонкая морщинистая рука с кожей странного коричневого цвета.

Рука эта немного изогнулась и, ухватившись за ворсистый ковёр, потянулась, а следом из-под дивана появились голова и тело непонятного существа. Высвободившись, существо уселось на корточки напротив Кая.

— Привет, малыш! — произнесли синие истрескавшиеся губы, — я насилу выбрался из-под этой тяжёлой штуковины.

Существо закинуло назад грязные волосы, заплетённые в тоненькие косички. Его длинные кривые пальцы с острыми жёлтыми ногтями коснулись маленького остроконечного подбородка и почесали его.

— Это старый диван, — произнёс Кай.

— Я знаю, — улыбнувшись, ответил внезапный гость, обнажив узкие жёлтые зубы.

— Откуда ты такой взялся? — спросил у него Кай, дотрагиваясь до длинного кривого носа указательным пальцем.

Продолжая улыбаться, гость произнёс:

— Я пришёл из твоих фантазий.

Кай попытался вспомнить, из каких именно фантазий мог прийти тот, кого он сейчас держал за холодный длинный нос.

Фантазий было действительно много. Маленькая голова Кая столько всего понавыдумывала, что нужно было обладать недюжинной памятью, чтобы помнить это всё. Он придумывал многое: и зубастых рыбок с огромными человеческими глазами, плавающих в аквариуме у тёти на столе, и чёрных ворон, которые летали только ночью, а днём превращались в грязь. Несколько раз Кай придумывал чёрного кролика, который любил беседовать о глупостях взрослых и жил в стене возле шифоньера. Однажды ему даже довелось выдумать маленькую красную фею, которая могла жить исключительно в фиолетовых грибах с жёлтыми треугольными пятнами, которые росли в темных углах пыльной бабушкиной комнаты. Только с феей он встречался редко, потому что грибы, в которых она жила, любил есть чёрный кролик. От них он становился странным и подолгу пропадал в ванной, где под раковиной жила старая паучиха, которая постоянно жаловалась на то, что в её паутину не попадаются мухи. С паучихой кролик писал книгу, но не желал показывать её Каю. А Кай любил книги, особенно те, в которых жили странные картинки. Иногда они были тёплые, иногда холодные, но чаще он не обращал внимания на их температуру, а наслаждался тем, что они показывали ему. Взрослые почему-то не могли увидеть шевелящуюся листву и прячущихся за ней интересных маленьких существ, говорящих на странном языке, от которого можно сойти с ума. Странные картинки не любили взрослых — они избегали их. Да и вообще — странными были эти странные картинки.

Много всего вдруг пришло в память Кая.

Очень много он фантазировал, и потом оказывалось, что это и не фантазии вовсе.

— А кто ты такой? — спросил он у длинноволосого уродца.

— Как же! — удивился он. — Я тролль! Коричневый могильный тролль! — гордо произнёс он.

— А я Кай! — рассмеялся мальчик.

— А я знаю, что ты не улитка, — тролль почесал свою макушку и плюнул в камин. — Жарко тут у тебя!

— На улице конец осени — вот и греемся камином.

Тролль поморщился и отсел от камина. Одет он был в лохмотья, которые словно приросли к его телу.

— А что ты здесь делаешь, могильный коричневый тролль?

— Я пришёл за тобой, ты сам меня позвал.

Кай попытался вспомнить, как это он мог позвать коричневого тролля, да ещё и могильного.

— Ну не удивляйся так, — снисходительно проурчал тролль, — если бы я придумывал столько всего, сколько придумываешь ты, я бы наверняка сам запутался.

Кай не удивлялся. Он уже не пытался вспомнить, когда именно он придумал этого лохматого коротышку. Теперь он пытался вспомнить, отчего он мог его придумать. Вот, к примеру, говорящую голову лося он придумал от нечего делать, когда отец купил её в лавке антиквариата и принёс домой. Каю было скучно — взрослые, как всегда, покинули дом, и ему ничего не оставалось делать, как заговорить с лосём, который смотрел на него со стены над камином.

— Да, именно так! — важно произнёс лось сонным голосом, чуть шевеля рогами.

— О чем говорит это чучело? — спросил тролль.

— Сам ты чучело, — медленно извлекла рогатая голова и закрыла глаза.

Тролль плюнул в сторону камина и, отвернувшись, сделал вид, будто ничего не заметил.

— Не пытайся с ним ругаться, — произнёс Кай, — у тебя всё равно это не получится. Он стар и постоянно спит. А ещё никогда не заканчивает разговор и отключается.

Каждый раз, когда Кай пытался стать собеседником лося, чья голова торчала из стены, разговор продолжался не более пяти минут. Лось лишь монотонно что-то бурчал под нос, а потом засыпал.

— Послушай! — произнёс резко тролль, — а давай я сожгу его!

— Что? — удивленно спросил Кай.

— Превращу в горстку углей эту головешку! — тролль вдруг как-то затрясся и уже хотел встать и направиться к камину, но Кай вовремя остановил его.

— Ты что! Этого нельзя делать, иначе как я смогу узнать правду?

— То есть — правду? — недоумевающе спросил тролль.

— Голова всегда знает, когда кто-то говорит правду, а когда врёт!

Тролль почесал затылок.

— Ну это пустяк, — произнёс наконец он, — а ты представь, как она будет орать, пылая в огне!

Тут тролля затрясло, и он сорвался с места и бросился к камину.

— Ты придумал его совершенно случайно, — спокойно открыв глаза, произнёс сонно лось, — когда тебе захотелось отомстить соседскому мальчишке за то, что он высмеял тебя перед всеми.

Тролль остановился.

— Тебе хотелось положить в его карманы навоза и разрисовать чернилами лицо, — продолжил лось, — но ты не знал, как попасть в его дом, и выдумал маленькое грязное, злостное, но сообразительное создание, которое воплощало всю твою неприязнь к этому мальчишке.

Тролль опешил.

— Точно! — прокричал Кай. — Только я забыл это на следующее утро.

Наконец всё стало ясно, и теперь Кай подошёл к троллю и, приставив руки к поясу, серьезно спросил у тролля:

— Ты измазал его чернилами?

Тролль замялся.

— Ну, собственно, чернилами — нет, — произнёс тихо он, — но зато на его лице оказалось содержимое туалета, — широкая улыбка расползлась по лицу сгорбившегося коротышки.

— Ну это тоже неплохо, — подумав немного, произнёс Кай.

— А ещё я отравил его собаку и съел попугая! — радостно сообщил тролль.

— И вымазал все стены тем, чем измазал того мальчишку, — дополнил сказанное лось.

Кай хихикнул.

— Ну это тоже, — произнёс тролль, — хотел, конечно, ещё поджечь весь их дом, но потом подумал: что я, зря, что ли, мазал стены и мальчишку содержимым унитаза, чтобы это всё сгорело?

— Просто не нашёл спичек, — дополнил лось.

— И к тому же мне в голову пришло, что ваши квартиры расположены рядом и пожар может перекинуться и на твой дом, — быстро выпалил тролль.

— Это уже было после, — опять произнесла сонная голова лося.

— Да заглохнешь ты?! — прохрюкал тролль и, сняв башмак, бросил в голову лося.

Башмак угодил прямо на рог лося и остался висеть там.

— Чёрт! — произнёс тролль. — Поганая мерзость солнечных полей! — он посмотрел на Кая и, сделав широкими жёлтые глаза, пропищал: — Не мог бы ты достать башмак? — а то я чего-то брезгую прикасаться к нему.

— Боишься, что я тебя рогом проткну, — произнёс вновь лось.

Кай подвинул кресло, залез на его спинку и снял маленький башмак с правого рога.

— Держи! — произнёс он троллю, когда слез с кресла.

Тролль натянул башмак на тощую когтистую ступню и успокоился.

Старые часы пробили полночь, и в комнате стало как-то по-необычному тихо. Всё умолкло — и даже пузырьки в огромном аквариуме замерли, заставив золотых рыбок выпучить глаза в изумлении. Теперь они смотрелись как-то странно, и если бы не открытые маленькие ротики, показавшиеся ему страшными, то Кай улыбнулся бы.

— Зачем ты пришёл ко мне? — спросил Кай у тролля.

— За тобой, зачем же ещё! — прохрипел тролль.

— И что тебе от меня нужно?

Тролль потряс головой и закинул назад косички.

— Да надо, — произнёс нехотя он.

Кай задумался. Ничего такого раньше не происходило. За ним ещё не приходили те, кого он нафантазировал. Ни разу. Даже странная старая волшебница, которая появилась неожиданно, когда Кай посмотрел ночью в зеркало. Старуха, несмотря на свою угрюмость, оказалась приятной собеседницей, и Кай многое узнал от неё о старинной деревне и деревянном маятнике, который отмерял поровну печаль, страх и усталость. Задав ему один единственный вопрос о том, есть ли в его доме молчаливый розовый кролик, она больше ничего не просила. Молчаливого розового кролика в доме не было, кроме того, который постоянно вёл беседы о взрослых и ещё отличался от розового чёрным цветом. Старая волшебница пожелала Каю хороших сновидений и скрылась в глубине зеркала.

— Зачем надо? — спросил Кай у тролля.

— Да так, пустяки, — произнёс тролль.

— Ты стал слишком много фантазировать — вот и возникла необходимость в тебе, — произнесла сверху голова лося.

— Вот, ты меня раздражаешь! — крикнул тролль лосиной голове.

— Конечно, я же голова на стене.

Тролль скорчил страшную рожу и показал раздвоенный, как у змеи, язык лосиной голове.

— И куда ты хочешь меня отвести? — спросил заинтересованно Кай.

— В серый заповедник, — гордо произнёс тролль.

Кай задумался. Никогда раньше не слышал он о сером заповеднике. Даже странные картинки ничего такого не показывали ему раньше.

— А что это за серый заповедник? — спросил Кай у тролля.

Тролль посмотрел на лосиную голову и улыбнулся.

— Может быть, это чучело объяснит тебе? — переведя на Кая холодный жёлтый взгляд, произнёс тролль.

Голова лося молчала.

— Уснул, — произнёс Кай, — теперь только через неделю проснётся.

— Угу, — буркнул тролль, — лучше бы не просыпался, — со злостью добавил он.

— Так что это за место?

Тролль взял за руку Кая и потащил его к огромному старому зеркалу, в котором появлялась когда-то старая колдунья. Прикосновение его было непонятно холодным, но не вызывающим отвращения. Кожа на его маленькой когтистой лапе была твёрдой и слегка шершавой.