Когда восходит Солнце

Антонъ Сухановъ

Написание некоторых слов сознательно изменено!

Велика земля русская, ой велика… Сокол не пролетит с запада на восток без устали, быстрый конь с нестриженой гривой не пробежит с юга на север, не утомившись. Вольный ветер не может взглядом своим объять просторы земли русской. Велика земля славянская, ой велика…

Звёздная роса на Небесах начала понемногу высыхать, падая крупными каплями в густую притихшую траву. Предрассветный ветерок ласкался с могучими деревьями Великого Леса, а розовая лента мокрого тумана уплывала в ковыль безкрайних полей.

Любомир проснулся вместе с птицами. Встав с еловых веток, он потянулся, и, взглянув своими светлыми голубыми глазами в небеса, улыбнувшись, молвил приветствие Яриле-батюшке:

— Славен будь, Ярило-Трисветлый!

Неугомонные разноцветные птицы стаями кружили вокруг Любомира, садясь ему на плечи и свистя чистыми голосами. Ничто не ускользало от взгляда Любомира, всему он послал улыбку. Он делился со всем своею радостию и в дар получал ещё большее благо.

В глубине влажного леса журчал родник. Туда-то и отправился Любомир. Там было странно тихо. Крапива, росшая вкруг источника, притихла, слушая шаги идущего человека. Любомир шёл не торопясь. Спешить некуда. Месяц получения даров Природы только начался.

Умывшись и испив воды родниковой, Любомир пошёл к избам. У Лучезара и Яромилы родился первый ребёнок. Предстояли важные обряды. Но сперва отец и мать должны показать сына Яриле, а уж потом — всё остальное. Любомир не спешил.

Подходя к опушке, он услышал детский смех и возню. Он узнал их по голосам. Не красен день без солнышка, не мила жизнь без малых детей. Любомир стоял и улыбался. Как единственный жрец селения он знал всех. Он собственноручно проводил обряды после рождения, обряд имянаречения, составлял гороскопы. И многими другими делами занимался Любомир. Дети, игравшие на опушке, были Всеслава, Цветана и Яробор. Дети одного из витязей, погибших недавно в степях от стрел черноглазых чужестранцев. Они ещё не знают, что их отец погиб, но скоро приедет брат их отца и им предстоит увидеть обряд погребения. Для этого Любомир и селяне построили деревянную ладью, на которой витязи, погибшие за землю русскую и за род свой, отправятся во Сваргу Небесную.

Весел был жрец Любомир, и бородища его и космы ничуть ему не мешали. В его светлых глазах заиграли искорки. Накинув медвежью шкуру на спину так, что голова медведя закрыла его собственную, он положил ясеневый посох на землю и тихонько пробрался поближе к детям. И как зашуршит, загудит в кустах на разные голоса звериные! Завизжали дети, но Яробор, истинный сын своего отца, схватил палку и крикнул:

— Бегите, сестрицы, к избам! Видать, зверь лютый да голодный!

И с палкой к кустам. Тут Любомир и вышел, смеясь своим глубоким и приятным смехом.

— Смел ты, Яробор. Не побоялся зверя лютого, лютого да голодного! Воином растёшь, род свой и семью сумеешь защитить! — говорит, а сам улыбается каждым волосом своей бороды, каждым движением.

— Здравия тебе, дедушка Любомир! А сестрицы-то напугались, теперь не скоро в лес пойдут! — заулыбался Яробор.

— Погоди, сынок. Матушка научит их танцу Чёрной Рыси, и тогда они и ворогов бояться не будут! Пойдём со мной, Яробор! — позвал дед. — А коли хочешь, неси мой посох, вижу — нравится он тебе. Пойдём, пойдём…

Так, весело разговаривая, они пошли во влажную, свистящую всеми голосами Природы чащу Великого Леса. Любомир ведал, что обучать теперь Яробора ратному делу будет брат его отца, храбрый воин земли славянской. Но и Любомир также станет учить Яробора, только грамоте и жизни по заповедям Светлых Богов славянских. Он научит его читать х`Арийскую каруну, буквицу и глаголицу, научит всему, что знает сам, ибо это его, Любомира, долг перед Родом-Прородителем.

— Сейчас, Яроборушка, отправим матушке твоей птичку с весточкой, чтоб не тревожилась она понапрасну. Любомир поманил пальцем, и голубь, вылетев из веток, присел на руку жреца. Любомир прошептал ему несколько слов, и вяхирь, сорвавшись с руки деда, полетел прочь из лесу.

— А что, дедушка Любомир, птица язык наш разумеет? — удивился Яробор.

— Птица-то? Всяк зверь и птица язык русский разумеет, коли правильно молвить, — пояснил Любомир и, взяв потухший уголёк в руку, подержал его недолго — и засветился он изнутри пламенем алым. Яробор смотрел молча, открыв рот, а дед положил уголёк под ветки и разжёг костёр. Насыпал Яробору ягод лесных пахучих, молока налил и хлеба дал.

— Отведай даров лесных, сынок! Всё Мать-сыра-Земля взрастила. Всё от земли нашей русской, великой да могучей. И поля наши пахали селянина сыны, и от ворогов защищали, чтоб мы, дети их, вольно жили. Родная сторонка, где родился и где свои, родные, а русский человек без родни не живёт, — учил Яробора дед.

— Дедушка, а сколько тебе лет? — спросил мальчонка.

— Лет-то? Да поди третий круг пошёл. Везде побывал, а земля славянская ой велика… У Русинов был, у Белых Русов, у Серебряных был. А за Химават-горой брат мой остался учить тамошних людей. Понёс он им заповеди Светлых Богов славянских. Так там и живёт, — рассказывал Любомир, и, казалось, птицы и девы-берёзы притихли, слушая мудрость предков. От костра тёк приятный жар, а дед ловко орудовал ножиком, вырезая что-то из сливового колышка, и рассказывал дальше, потому что человек без воспитания — тело без души.

— Есть далеко на севере, у Белой Реки, три дуба старых. И там, сынок, корни наши, что зовутся русскими. Там-то я и учился у Велимудра. Всё, что он знал, мне передал, а я другим передаю, так заповедали нам наши Боги светлые. Все мы внуки Сварога, славные дети, и живём на отцовской земле. И тем сильны мы, славяне. Так было, так есть и так будет, сынок.

Трещали ветки в пламени алом, дед рассказывал и рассказывал о том, как он молодым был, какие хороводы водил, как в Рось-реке купался. И всплывали картины прошлой жизни Любомира перед Яробором. Кони на бескрайних ковровых полях — копыта не кованы, спины не сёдланы — русами поеные и ветрами крещёные. Великие леса севера русского, и Розовые горы на востоке, и сторона славянская, где уходит на покой Ярило-батюшка, с её великой Лабой-рекой грезилась Яробору. Великий кудесник и ведун был Любомир, ой великий… Много поведал тогда Яробору Любомир, но и это было не всё, ибо всю жизнь на Мидгард-земле учиться человеку заповедано…

Стряхнув стружки в костёр, дед отложил ножик в сторону и поставил деревянную фигурку в пламя алое, но она не загорелась, а осталась стоять твёрдо, как рус стоит на земле-матушке своей. Протянув руку, Любомир достал фигурку из пламени, дунул на неё и подал Яробору:

— Держи, Яробор, это Богиня Рожана. В чертоге1 Щуки родился ты, и Рожана — твоя помощница.

— Благодарю тебе, дедушка Любомир, — Яробор принял дар в ладони свои.

— Ну, иди с миром, Яробор. Вечиръ уже. И помни, сынок: ты сын земли славянской, и быть ей сильной и крепкой, покуда живы мы, славяне и арии. Придут тёмные времена на землю нашу, но когда восходит Солнце, играют росы и пробуждаются русы…

Яробор уже бежал домой. Он был мал и не понимал пока многое из того, что поведал ему Любомир. Но спеша домой, он прижимал к сердцу тёплую деревянную фигурку и повторял: «Когда восходит Солнце…»

1Чертог
— здесь: созвездие (прим. авт.).