Такая коварная женская дружба

Максим Чернюк

7. Царицы

— Прямо так и сказала? — спросила Марина, когда я поведала ей всё, что произошло в кабинете начальника.

Я кивнула.

Наступил обеденный перерыв, и мы сидели в милом ресторанчике и пили горячий капучино.

— Леди Дюшес рвала и метала!

— Охотно верю. Она такая! Женщина-вулкан! С этой дамой мало кто хочет иметь дело! Она остра на язык и быстра на необдуманные поступки. Я тебе, если честно, не завидую. Теперь Груша с тебя глаз не спустит. И за каждую ошибку ты будешь получать по первое число!

— Да ну?

— Не веришь? Зря! В прошлом году, например, Леди Дюшес судилась с уборщицей, которая плохо, по её мнению, убирала в офисе, за что получала не только выговоры, но и лёгкие побои! Однажды женщине надоело терпеть подобное унижение, и она, не побоявшись Груши, пошла и подала заявление в суд! Шумиха поднялась! Мама не горюй! Газеты, все как одна, пестрели горячими заголовками, и люди застыли в ожидании, веря, что правосудие восторжествует и Леди Дюшес будет мести дороги в качестве наказания.

— И? Как завершилась эта история? Хеппи-эндом?

— Ничего подобного! — фыркнула Марина. — Груша не лыком шита! Она подкупила судью, дала на лапу своим работникам-шестёркам, которые в день суда в один голос заверещали, что уборщица — жалкая клеветница и большая лгунья. Все её синяки от того, что она частенько напивается в баре до усрачки и ползёт домой на четвереньках, а там получает втык от своего гражданского мужа! Так в один миг, словно по взмаху волшебной палочки, пострадавшая поломойка стала чуть ли не дьяволом в человеческом обличии!

— Обалдеть! — крякнула я.

— Не то слово! До сих пор не пойму, как Минский живёт с этой гарпией? А ещё ведь и Анечка на шее сидит! С такой компанией не соскучишься! Это уж точно!

— Кстати, об Ане, — произнесла я. — Сергей Петрович очень плохо относится к ней! Во всяком случае, мне так показалось. Он её тупой обозвал!

— И что из этого?

— Она же его дочь!

— Не факт! Поговаривают, что Леди Дюшес выходила замуж за Минского с дитём от другого мужика в животе, — сказала Кривонос. — И начальник прав — Аня действительно тупая. Дура дурой! Она в слове «ещё» делает четыре ошибки.

— Разве такое возможно? — удивилась я.

— Для неё запросто. Она пишет «исчо»!

— Ахахаха, — засмеялась я.

Вдруг раздалась трель телефона. Марина, порывшись в сумке, достала ядовито-розовый мобильник и произнесла:

— Привет, Мартышка. Да, конечно. Хм, скорее всего завтра. А что? Что?!!! Как вернулась? Но… Ты меня разыгрываешь?

Лицо Марины заметно побелело, а глаза округлились. Я посмотрела на подругу, а после написала на салфетке: «Что-то серьёзное случилось?» — и подсунула ей.

Марина отрицательно помахала головой и сказала собеседнице на том конце линии:

— История с Домбаем была лишь предисловием. А как она себя чувствует? Понятно. Конечно, я сейчас приеду. Все уже собрались? Ясно. Ладно, до встречи.

Марина швырнула телефон в сумку, заплатила за кофе и молча пошла к машине. Я проследовала за ней.

Только когда мы проехали пару кварталов, я решила поинтересоваться о происходящем:

— Марина, стесняюсь спросить, а куда мы направляемся?

— Ой… Ахахаха, — засмеялась знакомая. — Я напрочь вылетела из реальности. Мы едем к царицам, то бишь к моим хорошим подругам!

— И сколько их у тебя?

— С тобой — пять! — улыбнулась Кривонос. — В основном мы собираемся по пятницам и мило коротаем время за чашечкой кофе либо чая. Делимся новостями, сплетничаем и веселимся. Но сегодня форс-мажор!

— Что случилось?

— Одна из моих подруг, Стася, вернулась из Франции раньше срока. С ней случился какой-то мегаконфуз. Я думала, домбайский арест будет первым и последним худшим событием в жизни Насти и Артура, но ошибалась. Ты, наверно, ничего не понимаешь?

— Верно подмечено!

— Что ж, введу тебя в курс дела. Открой-ка бардачок. Там должно лежать фото Пупсиковой.

Я выполнила просьбу подруги и уставилась на матовую фотографию. На ней была запечатлена полненькая брюнетка с огромными глазами цвета кофе. Стася была невероятна красива. Лишний вес ей нисколько не мешал, а даже наоборот, добавлял к её привлекательности ещё больше шарма.

Пока я восхищалась красотой Пупсиковой, Марина рассказала мне всё о её жизни.

Анастасия родилась в столице в семье журналистов. Папа девушки работает редактором в географическом альманахе, а мама — репортёром-международником на телевидении.

Родители постоянно были заняты на службе, и поэтому воспитанием Стаси сначала занималась бабушка, а после её кончины бразды правления в свои руки взяла плюющая на все устои общества родная сестра матери, которой было совершенно параллельно, сделала её подопечная уроки или нет, поела девочка или она целый день даже маковой росинки не держала во рту, легла она спать или читает до полуночи любовные романы! Тётя Стаси в основном сидела около телевизора, ругалась матом, как сапожник, и пила пиво чуть ли не цистернами!

Когда же родители Пупсиковой возвращались из своих командировок, тётушка в один миг становилась ответственной няней, исправно готовила еду, следила за учебной деятельностью племянницы и укладывала ту спать ровно в десять вечера. Анастасия лишь диву давалась, видя такое поистине волшебное перевоплощение родственницы.

До пятого класса Стася была хорошей и прилежной девочкой. Ответственно подходила к учёбе и первых четыре класса окончила отличницей по всем предметам. Учителя, все как на подбор, пророчили Пупсиковой золотую медаль и беспроблемное поступление в любой университет республики. Но в седьмом классе, когда после первого полугодия у Стаси в дневнике, словно сорняки среди цветов, появились тройки в череде её пятёрок, преподаватели стали немного сомневаться в своих оптимистических прогнозах насчёт счастливого будущего Пупсиковой. А уже в выпускном классе, когда у Насти в аттестате оказалась двойка по химии и тройка по белорусскому языку, учителя поняли, что совершили огромную ошибку, уверив родителей Пупсиковой, что для их дитятки открыты двери абсолютно всех высших учебных заведений.

Окстись! Теперь с такими итоговыми отметками эти двери были заперты на все запоры, а бедной Насте оставалось только поступать на повара, парикмахера или швею. Девушка выбрала последний вариант.

— Шить шедевры из тканей она научилась быстро, — продолжила знакомить меня Марина с биографией Стаси. — Но карьеру она не создала.

— Почему? Нет фантазии?

— Не-а. Как раз её у Насти хоть отбавляй. Стасенька влюбилась. Окончательно и бесповоротно…

Пупсикова никогда не комплексовала по поводу своей полной фигуры. Она с аппетитом ела пирожки, пока её подружки грызли морковку, борясь с лишним весом. Она не стеснялась носить облегающие топики и яркие мини-юбки и никогда не прислушивалась к злобным пересудам за спиной.

Лишь только раз она чуть не села на диету. Причиной этому послужила встреча Стаси с известным белорусским модельером Артуром Коробковым. Они столкнулись в тесном коридорчике за подиумом во время показа и влюбились с первого взгляда, но свои чувства друг другу не открыли.

Артур думал, что такая эффектная девушка вряд ли захочет иметь что-то общее с ним. А Стася считала, что известный модельер с отвращением смотрит на её пухлое тело. Ведь кутюрье любят спортивных, подтянутых девушек, а не толстух в голубых колготках.

Ошибались двое. И никто не знает, сколько бы ещё прошло времени благодаря их сомнениям, если бы в один из вечеров Артур не набрался смелости и не признался, что влюблён в Стасю.

— Они недавно отпраздновали годовщину помолвки. Дело идёт к свадьбе, — с радостью в голосе произнесла Марина.

— Славно, — улыбнулась я. — А что с ними случилось в Домбае?

— Дикий случай! Это случилось прошлым июнем…

Лишь только наступило лето, Коробков, буквально похитив Стасю, поехал прочь из столицы в Домбай, ожидая провести там незабываемый отпуск. Но произошла поистине глупая история!

Стася и Артур, прогуливаясь по арабскому городку, зашли в милый ресторанчик. Заказали по мороженому и стали кормить друг друга сладким льдом. Потом невольно поцеловались и оказались за этот романтический порыв в эпицентре скандала. Оказывается, в Домбае за поцелуи в общественных местах сажают в тюрьму! Поцелуи на людях — строгое табу!

— И долго они были в заточении?

— Нет, пару часов. Их выпустили, оштрафовав на 300 долларов. Стася до сих пор при упоминании об этом городе нервно вздрагивает, — сказала Марина и остановила машину в тихом дворике.

Мы вышли из автомобиля и пошли к серой пятиэтажке.

— Даже не могу представить, что случилось с Пупсиковой в Париже! — произнесла Кривонос, поднимаясь по лестнице. — Мартышка сказала, что Стася рвёт и мечет.

С этими словами Марина позвонила в квартиру под номером 36. Раздалась птичья трель, и послышались быстрые шаги.

— Ну наконец-то! — крикнула незнакомка, открыв дверь. — О, да ты не одна!

— Карина, знакомься. Это Мартышка.

— Вообще-то меня зовут Анфиса. Привет, — кивнула девица.

— Очень приятно, — ответила я и зашла внутрь квартиры.

Анфиса была невысокой брюнеткой с ярко-голубыми глазами, пухлыми губами и румянцем на щеках. Цвет её очей меня сначала смутил, но потом я догадалась, что это всего лишь цветные линзы. Одета девушка была по-домашнему: неказистый белый свитер в синюю горизонтальную полоску и рваные потрёпанные джинсы.

Анфиса открыла дверь кухни, и до меня донёсся тонкий голос:

— …лу темперамента человека, в первую очередь производят замер его ноги…

Говорила худая девица в больших очках в чёрной оправе. Незнакомка сидела на подоконнике и курила возле открытого окна. Внешне она напоминала серую мышь: острый нос, прищуренные глаза и тонкие губы, поражающие своей бледнотой. Её редкие русые волосы, собранные в хвост, разлетались под дуновением сквозняка. Фигура, как и симпатичность, у говорившей девушки отсутствовала напрочь. Единственным, чем могла гордиться девица, был её нежный голос. С таким впору быть диджеем на радио.

— Всем привет! Девчата, знакомьтесь, — произнесла Марина. — Это Карина! Прошу любить и жаловать.

— Ярослава, — кивнула курившая.

— Стася! — улыбнулась уже знакомая мне визуально Пупсикова.

— Ну-с, — сказала Анфиса, разливая чай по кружкам, — все собрались. Что же стряслось с тобой, Настюша, в самом романтическом городе?

— Ничего хорошего!

— Да поняли уже. А подробнее?

— Гуляем я и Артур по Парижу, — начала монолог Стася, закинув ногу на ногу. — Заходим в различные бутики, сидим в кафешках, отдыхаем в парке. Всё просто супер. Тут, в самый разгар веселья, подкатывают к нам два мужика в чёрных костюмах и баба страшная. Такая худющая, словно одновременно болеет анорексией, СПИДом и туберкулёзом. Пихни её — упадёт и вряд ли поднимется! Подходит, значит, эта гоп-компания, и женщина мне говорит: «Предъявите чек, пожалуйста, на покупку вашей сумочки, мисс!»

— А ты что? — перебила Ярослава.

— Хм, я говорю: «У меня его нет. Выбросила». Она: «Позвольте, мы проверим её на оригинальность». Я, естественно, отдаю ридикюль и через пять минут слышу: «Мы вынуждены вас оштрафовать!» Я: «За что?» Она: «Ваша сумочка — подделка, а ношение таковых вещей карается полицией моды».

— Ты что? — рявкнула Марина. — Серьёзно?

— Да! Покупать и носить сумочки нужно только от кутюр. Только оригиналы! А иначе новоявленная полиция моды, заметив у тебя подделку, живо оштрафует! Причём сдерут с человека сумму, равную двум ценам оригинала!

— Двойная цена? — удивились мы.

— Да!

— Очуметь!

— Вот-вот! Мы заплатили бешеный штраф и на следующий день прилетели домой в поганом настроении!

— Печально, — вздохнула Марина. — Но ты не расстраивайся!

Ярослава тем временем докурила сигарету и, швырнув окурок на улицу, захлопнула окно.

— Пепельница перед носом, Яра! — визгнула Анфиса. — Не обязательно загрязнять мой двор «бычками»! Культура, тоже мне!

— Да брось ты! Что случится-то? Взрыв? Не смеши! Если только…

Бумммм!