История плохой-хорошей девочки

Skromnaia

Глава 7

Самолёт и правда оказался с виду небольшой. Я не удержалась:

— Нас что, по одному перевозить будут?

Наверное, так все подумали, а вслух только я сказала. Вечно лезу со своей честностью!

Но внутри самолёт оказался совсем не маленьким. Во всяком случае, пригибаться не пришлось. Даже этим колоссам — Толику-Лёлику.

А ещё в самолёте пахло… вот вы знаете, чем пахнет в дорогих магазинах? Кожей, мехами, парфюмом? Ну, это понятно! Там пахнет богатством!

В самолёте пахло богатством!

Богатством пахли и два огромных джипа, которые наш гостеприимный хозяин прислал — встретить нас в аэропорту.

Ехать пришлось довольно долго. Почти три часа.

Мы подъехали к большим воротам из толстых железных прутьев. Наверху — что-то вроде пик.

Два вооружённых охранника, и с ними — огромный светло-коричневый пёс флегматичного вида.

Охранники поздоровались с водителями, но в машины всё же заглянули.

Я не поняла, куда мы попали. Машины ехали через небольшой городок.

Разноцветные одноэтажные дома. Заборов нет. Очень много красивых растений.

Пупс (он ехал с нами: наверное, считал, что за мной надо присматривать) объяснил:

— Здесь семьи обслуги живут. Вообще, всё это — можно считать, отдельное государство.

Потом — ещё одни ворота. Охранник на этот раз один, но тоже вооружённый и с неизменным псом.

Около огромного дома, больше похожего на замок, нас встречали.

Мужчина, одетый в яркую, разноцветную одежду, и три прелестные девушки, одетые тоже разноцветно и ярко.

«Вот, — думаю, — молодец наш хозяин! Хоть он додумался артистов пригласить! А то Пупс совсем художественную часть запустил!»

Я ждала, что мужчина сейчас будет петь что-нибудь из местного фольклора, а девушки пустятся в пляс. Даже собиралась тоже сплясать несколько «па». Чтобы показать, какая я демократичная и не лыком шитая…

Но пёстро одетый дядечка бросился обниматься с Пупсом, а девушки ограничились поклоном.

Это и оказался хозяин! Ну любит человек такую безвкусную пестроту. А главное — может себе это позволить!

А девушки… В общем, жены у него не было. А были вот эти три девушки и… пума! Тоже девочка. Пума, если кто не знает, — это горный лев.

Девушки очень молоденькие и миленькие. Не то что национальную — расовую принадлежность невозможно было определить.

Милые, нежные… и какие-то одинаковые. Я даже предположила, что хозяин, чтобы не заморачиваться, различает их по цвету. Одна была в одеждах жёлтых тонов, вторая — розовых, третья — светло-зелёных. Эти цвета придавали им ещё больше нежности. Просто райские птички.

А в доме нас встретила ручная пума. Я потеряла дар речи! Озабоченно смотрела, где эта зверюга, и по сторонам не разглядывала.

Пума всё время позёвывала. Не выспалась, блин! Она зевает, а я на её зубки смотрю.

За всю встречу я и одного слова не вымолвила.

Пупс потом сказал, что он теперь знает, как меня можно заставить молчать.

Я и тут промолчала!!! Это я-то!

Нашу компанию разместили в «гостевом домике». Кавычки хорошо видно? Если бы меня спросили, я бы сказала, что передо мной дворец. Средних размеров. Назвать это «гостевой домик» — форменное издевательство.

Здание было в два этажа. Но каких! Наверху апартаменты. Все в разном стиле. До последней мелочи! Одинаковыми были только огромные плазменные телевизоры.

А внизу… тут надо сделать паузу… Внизу — тренажёрный зал. Именно зал, не комната, электрическая сауна и бассейн. Уже этого достаточно, чтобы умереть не встать! Но видели бы вы тот бассейн!

Длина метров десять, ширина метра три. А с обеих сторон — аквариумы! Вдоль всего этого бассейна. За счёт зеркальных стенок и подсветки они казались бесконечными, а разноцветные рыбины — бессчётными!

Ныряешь — прямо в сказку! Такую красоту невозможно описать! Из бассейна не хотелось выходить. Хоть живи в нём!

Хозяин всего этого великолепия пришёл посмотреть, как мы устроились, в сопровождении своих райских птичек. Слава Богу, без пумы.

Забыла сказать, что он по-русски не говорил, зато свободно говорил по-украински. С этаким западно-украинским выговором. Наши люди в Голливуде!

Разноцветные птички очаровательно улыбались, но молчали как рыба об лёд. Валька, оказалось, знала испанский и пыталась с ними пообщаться. Молчат и улыбаются.

Я Пупса в углу зажала и допытываться начала. Ну интересно же! Нет, конечно, не почему их трое и зачем немолодому дядьке такие молоденькие — это как раз понятно. Но почему они молчат?!

— Пупсик, — спрашиваю, — он, что ли, им языки подрезал? — Пупс на меня посмотрел так, что нехорошо прямо стало… — Даже не думай, — предупреждаю его, — гад круглый, на эту тему! Я тебе буду по ночам в кошмарных снах являться и покоя не дам.

— Хорошо, что предупредила! — с чувством юмора у Пупса, слава Богу, порядок. — Нет, Алиночка, просто девочек он каждые два года меняет. Они вроде как по договору у него. Вот и предупреждены: молчать с чужими. Они за это место знаешь как держатся!

— За какое, — уточняю, — за какое, ты говоришь, они место держатся?

Пупс хохотнул, повернул меня и пониже спины шлёпнул.

— Пойду, — заявляю, — Вальке пожалуюсь, что ты меня сексуально домогался!

Он меня к себе притягивает, встаёт на цыпочки и на ушко шепчет:

— Алиночка! После ночи с Виолеттой меня самого можно сексуально домогаться!

А сам довольный, как слон!

Всё шло просто здорово. Я пребывала в полном восторге, чем очень радовала и Пупса, и, конечно, своего Юрочку (этого особенно).

Один раз, когда я плавала в чудо-бассейне одна, Юрочка нырнул ко мне, и мы занимались любовью прямо в воде. Как дельфины! И хотя всё пришлось сделать быстро, из опасения, что нас могут «застукать», я была в восторге.

А Юрочка нахально выразил сожаление, что я не могу в воде сделать ему минетик!

— Ты просто сексуальный маньяк! — возмущаюсь.

— Мой член ещё дрожит, кончая, а я опять хочу тебя! — отвечает он почти стихами.

Обнимаю его и нашёптываю на ушко обещание: устроить вечером праздник минета!

Сказочный отпуск получается.

В общем, всё было прекрасно, и даже я со своим развитым воображением не могла предположить, в каких событиях мне предстоит принять очень даже непосредственное участие…

Произошло всё, можно сказать, случайно…

Во владениях нашего гостеприимного хозяина были и электромобили. Наверно, на них охрана и обслуга разъезжали по территории.

Идея устроить на них гонки принадлежала Вальке. Виолетте этой недоделанной. (Хотя, по правде, я уже совсем и не злюсь.) В общем, гонки предложила устроить Валька. Хотела показать, какая она крутая водительница. Может, собиралась взять типа реванша. Ну, за тот проигрыш в бильярд.

Ни в чём другом у неё со мной шансов не было (кроме, конечно, дефиле). А тут, на машинках этих, шансов не было у меня. Я за рулём сидела раз пять, под наблюдением Юрки, и он сказал, что теперь понимает, почему учителя вождения такие деньжищи за обучение берут.

Но на этих электромобилях — две педали и руль. Как в луна-парке. И я рискнула.

Вины моей в том, что Валька с трассы вылетела и в дерево врезалась, не было.

Я к тому времени здорово отстала и особенно не рвалась уже. Но Валька, неугомонная, летела как ненормальная. Вот и получилось то, что получилось.

Собственно, пострадала только машина. Валька была пристёгнута, и шлемы у нас у всех были. Пупс настоял. Но она сильно ушибла ногу.

Ну, ушибла и ушибла. Ерунда. Пару дней полежать — и всё.

Я в толк не могла взять, почему все так переполошились.

Ну, Пупс — понятно. Но почему так испугался Гера? Почему у одного Толика-Лёлика, который Вальку на руках нёс в дом, было такое выражение лица, как будто случилось что-то непоправимое?

Казалось, несёшь на руках такую красавицу — радуйся, пользуйся моментом! Ах, да! Забыла. Но такая грусть — уже явно слишком! Идёт с выражением лица, как на похоронах (тьфу-тьфу, не дай Бог).

А самое главное — почему так встревожился мой Юрка?

Ну явно же ничего серьёзного не случилось!

А Валька вместо того, чтобы изображать очень больную, держит семенящего рядом Пупса за руку и буквально со слезами на глазах просит за что-то прощения! Они что, все с ума посходили?

Я, конечно, психанула. Поднялась к себе, одела купальник и собиралась уже спуститься к бассейну, поплавать среди рыбок, когда пришёл Юрка.

Делаю вид, что я его в упор не вижу, и только собираюсь гордо прошествовать мимо, как он ласково, но решительно берёт меня за локоток.

— Алинка, подожди. Разговор есть, — я фыркаю, но уж больно серьёзен, даже как-то напряжён мой Юрочка. Поэтому решаю сделать недовольное лицо, но выслушать. — Алиночка, девочка! — (Обалдеть! Что за подкаты? Ещё ж не вечер!) — У нас проблемы. Ты же в курсе: Виолетта ногу повредила.

— Валька! — поправляю я его.

Юра только отмахивается.

— Ну, пусть Валька. И теперь у всей нашей группы проблемы.

— В смысле, с медицинской страховкой? — ехидно интересуюсь.

— Вот только, пожалуйста, без твоих шуточек! — вдруг психует Юра (хорошо ещё, не сказал «дурацких»). — Я с тобой серьёзно говорю!

— Юрочка! — я сейчас просто масло масляное. — Ты себя сам слышишь? Ну ушибла Валька ногу. Ну полежит пару дней. Кстати, лёд надо приложить! В чём проблемы? Да ещё у всей группы?

— Приложили лёд! — бурчит Юра. — Но ей завтра вечером надо было… как бы тебе объяснить…

В дверь тихонько постучали.

— Войдите! — глядя мне в глаза, крикнул Юра и опять крепко взял меня за локоть.

Вошёл Гера, за его плечом маячил бледный и расстроенный Пупс. Гера был внешне абсолютно спокоен, разве что слишком серьёзен.

— Алиночка! — сказал он. — Нам надо с тобой серьёзно поговорить. Ты должна нас всех выручить, — я в этот момент почему-то думаю, что мне трудно серьёзно говорить с мужчиной, который видел меня раз сто почти голой… ну совершенно дурацкая мысль! — Ты сядь! — предложил Гера.

Вот это была хорошая мысль. Иначе я бы точно упала, когда услышала, что, собственно, им от меня надо…

— Мальчики! — мой голос явно дрожал. — Вы что, серьёзно? — поворачиваюсь к Юрке и добавляю укоризненно (на гнев просто нет душевных сил): — Значит, отдых? Я что, дура, да? — обращаюсь уже ко всем: — Я вам дура? Шпионы хреновы!

— Алиночка! — воркует Пупс. — Если бы не это происшествие с Виолетточкой, — я от расстройства его не поправляю, — ты бы ничего не узнала! И уже завтра ночью мы улетаем обратно, на нашу яхту, — (ага, на нашу! Особенно на мою). — Но вот теперь на тебя вся надежда!

— А почему не Ленка? — смотрю на Геру. Он вздыхает и разводит руками:

— Понимаешь, у нашего клиента вкус такой. Ему нравятся высокие грудастые девицы. И потом, у неё другая задача.

Охренеть! Значит, я для них, этих негодяев, которых считала своими друзьями, просто грудастая девица?! Ну ладно бы как-то по-другому высказались! Например, «высокая, длинноногая, с красивой грудью». А Леночка и правда, конечно, милашка, но миниатюрненькая, как фарфоровая статуэточка.

Про то, что и Виолетта, получается, тоже попадает под это определение, я как-то не подумала… хотя вряд ли меня бы это сильно успокоило. И про то, что у Леночки какая-то другая задача, я тоже пропустила.

А Гера, не предполагая о моих душевных переживаниях, продолжает:

— И потом, Леночка просто в обморок грохнется посреди операции — и всё!

Я, значит, не грохнусь? Мне, значит, доверие? Я — грудастая девица и понравлюсь какому-то типу. Значит, теперь что, надо прыгать от радости и гордости за оказанное доверие?

— Потом проси, что хочешь! — великодушничает Пупс.

— В смысле, если живой останусь? — кажется, ко мне возвращается моё привычное состояние духа.

— Хи-хи! — хором угодливо хихикает замершая в ожидании моего решения троица.

— Алиночка! — лебезит Юра (знает, что сейчас он в полной безопасности рядом с Герой и Пупсом). — Он должен сам выйти из зала. Ты его только в фойе выведешь — и всё! Всё! Мы же все там будем. С тебя, моё солнышко, и волосок не упадёт!

— У меня есть выбор? — смотрю на Геру. Тот отрицательно качает головой:

— Эту операцию готовили долго, если сорвётся…

— Ты просто создана для нашей работы! — и почему этот комплимент от Пупса особого восторга во мне не вызывает?!

Все разошлись. Юрка тоже побоялся остаться со мной один на один, но сейчас мне не до того.

Принимаю контрастный душ. Сильно растираюсь мягким полотенцем и, кое-как собрав мокрые волосы, иду к Вальке. Ну, к Виолетте этой.

Она лежит на кровати, бледная и расстроенная. Мне становится её жалко. Ну правда, я просто вредина. По большому счёту, она же мне ничего плохого не сделала. И мои на неё нападки — просто ревность и, приходится честно признать, зависть. Не сильная, но зависть!

— Как ты, Виолетточка? — голос мой полон сочувствия.

— Иди ко мне! — она протягивает руки, и я послушно сажусь рядом с ней на кровать. Виолетта обнимает меня и притягивает к себе.

— Спасибо, Алиночка! — шепчет она мне на ушко (я в этот момент думаю, что вот везёт Пупсу! Обниматься с Виолеттой чертовски приятно, и, кстати, если не смена, то расширение сексуальной ориентации — не такая уж плохая мысль!).

— Ой! Виолетточка! — шепчу в ответ. — Ты извини меня, ну, за подколки эти дурацкие. Я же не знала, что ты такая!

— Ладно. Не думай сейчас про это.

Виолетта отпускает меня и садится в кровати, откинувшись на подушки. Я сижу рядом и думаю, что дурацкие мысли всегда приходят в мою умную голову очень вовремя.

— Виолетточка! — продолжаю. — Я так не смогу, ну, как ты была должна сделать, — вздыхаю и признаюсь: — Боюсь ужасно.

— А вот бояться не надо! — она берёт меня за руку. — Всё изменят, специально под тебя. Так что твоё волнение будет даже кстати!

— Послушай! — нерешительно спрашиваю я. — А как же наше путешествие? Всё же по-настоящему вроде было.

Виолетта тихо смеётся:

— По-твоему, надо было ползком пробираться и по сторонам оглядываться? Всё и должно быть по-настоящему!

— А с Пупсом у тебя — правда?.. или типа легенды? — не удерживаюсь, чтобы не спросить.

— С Пупсиком всё по-настоящему! — улыбается Виолетта.

— А яхта? Яхта его или тоже…

— Ну какая разница? — Виолетта опять обнимает меня. — Не вникай. Постарайся понять: в этом деле по-настоящему всё! Просто это настоящее сегодня одно, а завтра будет другое…

Решаю, что потребую за своё участие мерс. Сказали же: «Проси, что хочешь». Хочу мерс! Папе подарю.

Когда я вернулась к себе, Юра сразу бросился навстречу.

Тяжело вздыхаю (сейчас я прима — и фигушки упущу возможность покапризничать!), сажусь в кресло и устало откидываюсь на спинку.

— Алиночка, ты что-нибудь хочешь? — угодничает Юра.

— Коньяк! — открываю один глаз и интересуюсь его реакцией. Он же знает, что я не пью. Но Юрка пулей летит к бару, звенит там бутылками и через несколько секунд приносит мне тёмно-янтарный напиток. Причём почти полный бокал!

— Выпей! — вздыхает он. — Сейчас это то, что нужно.

Долго, с наслаждением нюхаю аромат коньяка, потом залпом выпиваю его. Как лекарство. Говорю же: вообще-то я не люблю выпивку.

Опять блаженно откидываюсь на спинку кресла. В голове приятный шум. По телу — сладкая истома. Юрочка садится на корточки у моих ног и начинает массировать мне ступни.

Засыпаю.