История плохой-хорошей девочки

Skromnaia

Глава 6

На пару дней впечатлений хватило. Но и бильярд надоедает. Что, для этого надо на яхте по морям плавать?

Как-то вечером я под каким-то надуманным, но выглядевшим вполне естественно предлогом отослала Юрку на ужин первым. Сказала, что мне надо задержаться.

За какие-то несчастные полчаса одела вечернее платье, купленное специально для этой поездки, навела (как успела) марафет, накрасилась и даже что-то вроде причёски изобрела по-быстрому: завила несколько локонов, чтобы они спиралями падали на плечи, и сделала такую прядку.

Знаете, эта прядка как бы нечаянно постоянно спадает на глаза, и надо её вот так, надув губки, сдувать: «фу» — или пальчиком так отбрасывать с глаз. Говоришь с мужчиной, честно смотришь ему в глаза и так «фу» или пальчиком у него перед лицом. В этот момент у собеседника не то что бумажник — почку вытащат — не заметит! (Это так, к слову.)

Короче, в боевой готовности и в не менее боевом настроении я появилась перед всей честной компанией.

Юрочка меня знает и сразу смекнул, что я собираюсь поскандалить. Смотрит жалобно. Но ситуацию разрядил Андрэ.

Вскочил с места. Рысцой ко мне, под руку взял, к стулу подвёл и даже ручку поцеловал.

— Ай, умничка, Алиночка! — говорит. — Вот нам всем урок, как надо к ужину выходить. А то все в маечках и шортиках. Несолидно!

— Угу! — Валька поддерживает. — Брюлики только забыла надеть.

Это она типа подколола — откуда у меня бриллианты?

Но я промолчала. Решила по пустякам не заводиться.

До десерта слова не сказала. Стюард возле меня порхал прямо. Наверное, Андрэ ему знак подал. А может, и сам догадался.

А когда подали десерт, говорю, как про вопрос уже решённый:

— «Путевые заметки» буду писать. Про всё, что у нас тут происходит.

Полная тишина. А я аплодисментов и не ждала.

— Пригрели змеюку! — хмыкает Валька.

— С этим ещё можно что-нибудь сделать? — это Андрэ у моего Юрки спрашивает.

Тот, предатель, отвечает:

— Если только за борт скинуть. А так — вряд ли.

Молчу, как будто это меня не касается. Андрэ так задумчиво:

— Ну, с этим всегда успеем…

Я от злости мороженым поперхнулась. Но молчу, уже из последних сил.

Когда все расходились, Андрэ мне говорит:

— А вас, Штирлиц, я попрошу остаться.

Наверное, думал, я разулыбаюсь тут вся. Сурово молчу.

— Аленька! — говорит. — Ты же умная девочка. Зачем нам проблемы придумываешь? Ну что тебе не нравится?

— Всё! — говорю. — Всё не нравится! Задолбали своей загадочностью. Я себе совсем по-другому всё представляла. А кстати, чего вы так переполошились?

Андрэ походил туда-сюда. Видимо, сам с собой совещался. Наконец принял решение:

— Ладно! — говорит. — Пиши. Только ни имён, ни мест, где мы будем, никакой точной информации. И мне сначала дашь прочитать. Договорились?

Думаю: «Чего зарываться? Вроде и вправду мужик приятный. А проблем не хочет — так это же нормально!»

— Хорошо! — соглашаюсь. — Только имей в виду: ты у меня будешь Пупс.

Он тихонько интересуется:

— Что? Это Виолетта меня так зовёт?

— Да нет! — отвечаю (и тут, первый раз за время разговора, улыбаюсь). — Это я тебя так звать хочу. Не нравится? Ну похож просто очень.

Он хмыкнул и махнул рукой — Пупс так Пупс!

Поэтому, если кто уже привык к нашим именам, должен учесть: они (в том числе и моё) вымышлены. Зачем такая секретность? Дочитайте до конца — поймёте.

В порту одной из стран Южной Америки (вы уже знаете, почему я не могу уточнять) яхта стала на якорь, и нас на катере перевезли на берег.

Пупс объяснил, что яхта становится на профремонт и мы пока поживём на вилле его друзей. Они сейчас в Европе, и вилла в полном нашем распоряжении. Я уже говорила, что классно иметь богатых друзей?

Ну вот, вроде начался нормальный отдых!

Конечно, ужасно интересно посмотреть, как живут в стране, в которую попадаешь случайно и вряд ли когда ещё попадёшь.

Город основан ещё конкистадорами. Сейчас это огромный мегаполис с населением на два Израиля.

А люди с виду мало чем отличаются от европейцев (потом я узнала: это потому, что большинство — потомки эмигрантов. Целые колонии немцев и украинцев, да и других хватает). Но нрав куда как горячей. Особенно это видно на дороге. В смысле — у водителей.

Мало что не делает за рулём южноамериканский водитель. Как он при этом ещё и ведёт машину — для меня полная загадка.

Когда мы ехали куда-нибудь (Пупс всегда брал в аренду машину вместе с водителем. В основном, что-то вроде микроавтобуса. Лимузинов там просто не было), я просила Пупса, чтобы он запрещал водителю во время поездки с нами разговаривать.

Ладно бы разговаривал — так он всё время оборачивается и жестикулирует! А рядом, спереди и сзади, — такие же, как он… (удержусь от эпитета). Но бедняга, посидев с минуту молча, просто выходил из строя. Приходилось терпеть этот экстрим.

Слава Богу, почти все улицы с односторонним движением. Потому что очень узкие, и по-другому никак! То ли конкистадоры всё это предусмотрели, то ли просто так случайно получилось.

Израильские пешеходы, которые, не повернув головы и не прекращая разговор по мобильнику, с дебильной смелостью ступают на пешеходный переход, гибли бы там пачками.

Машины на поворотах не тормозят, и ещё водитель облает чудом оставшегося в живых пешехода. А тот, не возражая, постарается испариться.

Обедали мы иногда в маленьких, очень эксклюзивных подвальчиках, иногда в шикарных ресторанах. Я сейчас скажу, наверное, кощунственную вещь, но самая вкусная еда всё же была в этих самых подвальчиках.

В ресторанах, конечно, всё шик-блеск. Самое главное — можно было наконец прилично одеться, и это не выглядело выпендрёжем! Официанты — шуршали вокруг. Музыка, танцы. Тут уж я себя показала!

Но блюда, кроме оформления, ничем не поражали. Мне — так себе.

А в подвальчиках подавали такие отбивные с кровью! Такой картофель и салат! Такое пиво! Восторг! И весьма, кстати, недорого. Хотя, конечно, платил за всё Пупс, я всё же поинтересовалась.

Не могу не повторить: таких отбивных я никогда в жизни не ела! Причём всю порцию даже мужчины не могли доесть.

Валька сказала, что у меня плебейские замашки, а сама (я же видела) наяривала те отбивные, а в ресторанах сразу про диету свою вспоминала.

Ну и фиг с ней! Пускай плебейские. Валька — девчонка неплохая, вообще-то, форсу только много.

Кстати, ей так понравилось прозвище, которое я дала её дружку, что она теперь звала его не иначе как Пупсиком. Пупс цвёл и смотрел на меня с благодарностью.

Жили мы, каждая пара отдельно, в маленьких, но очень уютных домиках.

А вечером собирались на вилле около бассейна. Кусты одурительно благоухали, звонко и невероятно громко трещали какие-то насекомые, мальчики жарили мясо. Вот ведь израильская привычка! Я предлагала набрать этой асады (отбивные так называются) и просто подогреть. Тем более, так вкусно у наших всё равно не получалось, но они слышать не хотели!

Мы с девочками нежились в бассейне. Мальчики приносили мясо и вино к бассейну, мы подплывали, как русалки, и они нас кормили с рук! Восторг. Я уже говорила? Значит, ещё раз восторг!

А ещё в этом поместье были лошади. Для выездки. Есть же люди, которые могут не просто иметь всё такое, но и ещё практически этим не пользоваться!

Специальный человек каждое утро выводил лошадей на площадку, тоже специальную, и гонял их по кругу. Таких лошадей нельзя даже один день не тренировать.

Конечно, нам предложили покататься.

Я никогда не думала, что это так сложно! Надо точно в ритм упираться ногами в стремена. Иначе седло так настучит в… (ну, вы понимаете), что потом не только сексом заниматься — ходить больно.

Валька, конечно, это знала и нас с Ленкой предупредила. Минут пять для начала я выдержала.

А какой секс в такой романтической обстановке!

Я невольно думала: а что там в своих домиках Виолетта и Леночка проделывают? Интересно было бы подглядеть одним глазком! Хотя вряд ли я бы увидела что-то новенькое. Пользуясь моей спортивностью и растяжкой, Юрочка загибал меня в такие замысловатые позы, что неподготовленную девушку выпрямляли бы уже в травматологии! А мне нравится!

Но самая моя любимая поза довольно простая. Я лежу на левом боку, опираясь на локоть и чуть приподняв правую ножку. Юрочка плотно вжимается в меня сзади, левой рукой лаская киску и прижимая клитор, правой накручивает мне соски. Он двигается плавно и нежно, и когда я поворачиваюсь к нему, чтобы выдохнуть благодарное «ах», наши губы встречаются, и моё «ах» вплетается в нежный поцелуй.

Господи! А говорят, нет Рая на Земле!

Но самое невероятное, как оказалось, ждало нас впереди.

Пупс сказал, что мы переезжаем к его другу в… ну, в общем, в другую страну. И друг пришлёт за нами самолёт. Мы с Ленкой начали визжать от восторга. Самолёт! Личный!

Тут уже Пупс обиделся немного этим нашим восторгам. Во всяком случае, он надулся (и стал ещё больше похож на пупса).

— Подумаешь! — говорит. — Там, в этой стране, содержание небольшого (он подчеркнул — «небольшого») самолёта дешевле, чем в Израиле — содержание Виолеттиного джипа! Да и сам самолёт не дороже.

Мне бы его проблемы!