История плохой-хорошей девочки

Skromnaia

Глава 1

Почему я долго вздрагивала при слове «секс» и делала бодрый вид перед подругами? свободно рассуждающими на эту тему? Вроде всё при мне — и фигура, и лицо. Я всегда выглядела старше своих сверстниц. До восемнадцати, это радует! Ха! Спортом занимаюсь с пяти лет. Причём серьёзно. Сначала волейболом… вот чёрт его побери, этот волейбол. Именно мой тренер и отбил во мне охоту, да и просто интерес к сексу.

Конечно, я тогда выглядела (со стороны) вполне взрослой девушкой. Если судить по фигуре. Но в душе была маленькой (не в росте ведь дело) доверчивой девочкой. А кому доверять, если не тренеру?

— Алина, останься после тренировки, «физику» поработаем.

Немного удивляюсь: с «физикой» у меня вроде всё в порядке. Но Геннадий Владимирович тренер строгий — не забалуешь!

Делаю отжимания, работаю с гантельками.

— Теперь, Алиночка, на перекладине поподтягивайся.

Я хоть и рослая, но подтянуться пять раз могу свободно. Подтягиваюсь. Всё, больше не могу. Тренер подхватывает меня под попу и помогает. Хороший у нас тренер! Только почему-то стискивает он мне попу, и пальцы его что-то не туда лезут. Наверно, нечаянно.

Спрыгиваю с перекладины, тренер поворачивает меня к себе и… обнимает.

— Знаешь, Алиночка, что девочкам мешает в спорте?

Он меня сильно обнимает, меня это смущает. Отрицательно мотаю головой.

Почему он меня обнимает как-то совсем по-взрослому?

Почему я не кричу, не вырываюсь?

Почему он меня раздевает (а что там раздевать — трусики и маечка)?

Почему он сам голый?!

Наверно, это такой кошмарный сон. А я знаю: когда снится кошмар, кричать и убегать бессмысленно. Это сон. Просто кошмарный сон. Этого не может быть со мной. Геннадий Владимирович не может со мной так поступить. Я же ему доверяю…

И вот я уже лежу на спине. Геннадий Владимирович смачно плюёт себе на ладонь и натирает слюной мою киску. Я дрожу от отвращения. Гадость какая! Потом его член упирается мне между ног, он помогает себе руками, толчок и… дико вскрикиваю от боли.

К счастью, Геннадий Владимирович долго меня не мучает. Сделав несколько качков, вынимает из меня окровавленный член и сдрачивает мне на киску. Меня чуть не вырвало!

Потом мы вместе моемся в душе. Я смотрю, как с моих ног стекает розовая от крови водичка, а тренер треплется насчёт того, что, мол, это первый раз больно и неприятно, потом всё будет по-другому.

Всё это продолжалось примерно полгода. По-другому мне не стало. Больно, правда, не было. Но и приятно тоже не было. Я, конечно, заученно извивалась, стонала и тискала свою грудь, но ждала только окончания этой пытки.

Сколько верёвочке ни виться… Как оказалось, этот козёл не одну девчонку испортил. Когда одна из моих подружек, Милка, «залетела», её родаки подняли шум, началось расследование, и лавочку прикрыли. Правда, потом выяснилось, что Милка «залетела» не от Геночки, трахалась с кем попало. Но тренеру это не помогло.

Я была единственная, кто отказался давать против него показания. Совсем не из жалости. Стыдно было. И потом, я искренне считала, что изнасилования никакого не было. Я ведь могла тогда убежать или крик поднять. В общем, я молчала, и от меня отстали. Геннадия Владимировича и так все старательно «топили». Да ну его, этого козла. Вспоминать противно.

Команду нашу расформировали, а я вообще перешла на карате. Вот это самое то, для моего характера. Соперниц я буквально сметала. Вообще люблю спорт. Я тогда четыре раза в неделю, по два-три часа, тренировалась в секции карате (а перед соревнованиями ещё и больше) и два раза в неделю ходила на плавание. Причём и училась хорошо. После школы поступила в Киевский институт. Хотела стать психологом. К тому времени у меня был чёрный пояс и куча побед на разных соревнованиях.

Вот только с сексом так и не наладилось. Я честнейшим образом пыталась… но чувство отвращения к сексу, к сперме, к этим вонючим членам, потным, пыхтящим сосредоточенно парням меня просто преследовало.

Короче, я решила, что фригидная, и сосредоточилась на спорте и учёбе.

А когда я заканчивала второй курс, случилось то, из-за чего в итоге наша семья была вынуждена уехать в Израиль.

У моих родителей был небольшой, чисто семейный бизнес. Сначала — кафе, потом маленький ресторанчик. Папа — великолепный повар, мама вела всю бухгалтерию. Я по возможности помогала. Девчонки, мои подружки по институту, рады были подработать. Но…

Ресторанчик наш был в малопрестижном районе Киева. Но кое-какую прибыль всё же приносил. А потом вдруг этот район облюбовала киевская богема, и враз ресторанчик стал модным, популярным и прибыльным. Слишком прибыльным.

В общем, на папу «наехали». Я по своим каналам выяснила, что у этого бандита-бизнесмена, что папу травил, в «бойцах» ребята, которых я хорошо по спорту знала!

Поговорила, надавила на совесть. Ребята меня уважали. Знали, я всегда бьюсь по-честному. В конце концов бандит-бизнесмен понял, что даром ему не обломится, и заплатил. Конечно, далеко не полную стоимость, но весьма неплохо.

На папу было жалко смотреть. Он не мог пережить обиды и унижения. Тут как раз мама вспомнила про свои еврейские корни, и вопрос решился. Родители продали квартиру, дачу (ах, как я её любила!), машину, в общем, всё. Я вякнула, что хочу закончить учёбу, но папа начал кричать, что ни за что не оставит ребёнка одного.

А то, что ребёнку двадцать лет, и ростиком деточка за метр восемьдесят, и здоровенного мужика нокаутирует с любого положения, в расчёт, конечно, не бралось.

Так мы оказались в Израиле.

Родители купили уютную квартирку в Тверии, а я, окончив курсы, поступила в Бар-Илан.

Отец почти сразу нашёл работу в одном из тверийских ресторанов, мама устроилась там убирать и мыть посуду. Они оплачивали мою учёбу и квартиру. У меня просто времени на подработку не оставалось.

Вот тогда судьба и преподнесла мне подарок. Да, именно подарок!