Попытка суицида

(Рассказ в стихах)

Татьяна Шеина

1

Всё серьёзно, по-взрослому — как в «настоящем» кино.
До краёв — нереально горячей — наполнена ванна.
В тонкостенном бокале венозно темнеет вино.
«Неужели — со мной? Как-то… даже не страшно — а странно…»

Рыбы мыслей не в силах пробить отрешённости лёд…
Терпко-красная жидкость, как лава, вливается в горло…
В голове зашумит. И сознание, сбитое влёт,
Всю решимость внезапно — к чертям — на мгновение — стёрло!

Сердце бешено бьётся — становится трудно вздохнуть,
Ком пульсирует, рвётся наружу — и ноги, как вата…
«В моей смерти винить только…» Нет, не пойдёт. Зачеркнуть.
«Никого не винить в моей смерти. Сама виновата».

Белый кафельный пол… Холод… Даже не «холод» — а «хлад»…
Ванна… лезвие… жгут… полотенце — чтоб меньше пятнаться…
Как в замедленной съёмке — снимаешь зелёный халат…
Всё — с надрывом. Всерьёз. Только так и бывает в пятнадцать.

Пальцы — мела белее — сжимают бездушную сталь,
Над рукою рука вопросительным знаком зависла…
Через пару минут разлетится, звеня, как хрусталь —
Мириадами брызг — жизнь, лишённая всякого смысла…

Стрелки щёлкают кадры-секунды. Развязка близка.
Всё. Финальный аккорд. Чирк! — и, вздрогнув слегка воровато,
Как в ускоренной съёмке, бессильно повисла рука…
«Никого не винить. Не винить. Я одна виновата!»

Говорят, перед смертью вся жизнь за минуту должна
Промелькнуть перед внутренним взором — оно и понятно!
Словно падаешь… падаешь… падаешь… без-дна — без дна…
Белый кафельный пол. Неестественно красные пятна…

2

Одиннадцать двадцать — ночная смена.
Авария, астма — и всё «по списку»…
«Седьмая! Вы слышите? Срочный вызов!» —
«Ну что там, Анюточка?» — «Вскрыла вены
Девчонка, пятнадцать. Диана Арес…» —
«Успеем?» — «Спешите: пока живая.
Мамаша — в истерике — вызывает.
Давайте скорее — пишите адрес».

…Сирена. Мигалка. Сплетенье улиц.
Подъезд. На четвёртый. Звонок. Успели.
«Ну что же вы тащитесь еле-еле?
Быстрее, пожалуйста, я волнуюсь!» —

«Когда?» — «Да вот только. Бежала зверем —
Как чуяло сердце — с ночной, с завода…
Гляжут — она в ванной, включила воду…
И кровь… Хорошо, не закрыла двери!

Сейчас без сознанья, но вроде дышит…» —
«Порезы — пустяк, хоть и крови — лужа:
По-детски порезала, неуклюже…
Диана, очнись! Эй, Диана, слышишь?»

…Приходит в себя, проясняясь взглядом.
«Ну как ты?» — «Мутит!» — «Это от спиртного!
Пила, признавайся?» — «Вина… немного…
Чтоб легче решиться… Ой, мам!» — «Я рядом!

Дурища! Зачем ты? А если бы… Боже!
Как чуяло сердце — домой летела…
А если попозже бы… Не успела…
Ох, жутко подумать теперь!» — «Мне тоже…»

«Моё же ты дитятко дорогое!» —
«Ой, тётенька! Йодом? Не надо! Страшно!» —
«А вены — нормально?» — «Так там не важно —
По венам — не больно — совсем другое!»

«А всё этот Борька — козел патлатый!
Урод, недоносок! Вот завтра прямо —
Ему я устрою!..» — «Не нужно, мама.
Он здесь ни при чём. Сама виновата…»

3

Ночь. Толпа фонарей. Светофор ни один не горит.
Мчим по улицам сонным — уже без сирены — в больницу,
И Диана, прижавшись ко мне, говорит, говорит —
Незатейливой жизни поспешно листает страницы.

В этой книге, конечно же, всё не по-детски всерьёз —
От несчастной любви до жестокости целого мира:
Пару глав занимает «родительско-детский» вопрос,
И ещё — отстранённость патлатого Борьки-кумира…

И проблемы с учёбой, но «это, поймите, „фигня“!
Без учебы-то я обойдусь, вот без Борьки — „непруха“!
И подружка смешками совсем „задолбала“ меня,
И своими советами „мозг мне взрывает“ „старуха“!

Вам, наверное, тётенька, это смешно, только вот:
Вы такая красивая, умная — доктор, к тому же…
Ну а я отучусь — и, как мамка, пойду на завод,
И ребёнка растить тоже буду, как мамка, — без мужа!

Для чего мне такая паскудная, серая жизнь?
(Ой, повязка на локте так давит — слегка тесновата!)
Вот, хотела хотя бы — по венам — и птицею — ввысь!
Не смогла даже этого сделать… Сама виновата!»

…Нежно-розовый отблеск уже предвещает зарю,
Горизонт обозначил полосками ночи границу…
Взяв Дианину руку, я всё говорю, говорю —
Я так много должна ей сказать до приезда в больницу!

И о том, что дорога к успеху открыта для всех,
И о том, что менять свою жизнь ей ни капли не поздно…
«Вы серьёзно? Взаправду? Без смеха?» — «Какой уж тут смех?!
Я же помню, дитя, что в пятнадцать всё — очень серьёзно…»