Человек

(Поэма)

Лунатик

1

Человек, человек, молчаливый и строгий,
В эту ночь он так хочет по небу гулять,
Чтоб не видеть заснеженной зимней дороги,
Распустившей ледовую скользкую прядь.

Человек, человек, держит данное слово,
Он так верит в ответственность, верит в мораль,
Словно тощая в стойле разбитом корова
Верит, что ей приснится зелёная даль…

А когда-то он жил на бескрайних просторах
И с луны выпивал серебрёной воды.
Ставни низенькой хаты в лиловых узорах
Озарялись сиянием белой звезды.

Он всё помнит, он помнит душистые руки,
Её взгляд на расцветшую в мае пургу,
Где цветы, как снежинки, летали от скуки
И стелились ковром на весеннем лугу.

Он её целовал, и она позволяла —
Так сливались с полями в уста небеса.
Перед ними заря свою длань оголяла,
И звенела зелёная в травах роса.

2

За окном, как всегда, воет снежная вьюга,
И скамьи, как собаки, свернулись дугой.
Никого уж с ним нет: ни любимой, ни друга —
Человек, человек, среди них, но другой.

Он сидит и сидит в своей злой комнатушке,
И зубами скрипит на душе его боль.
Вместо лунной воды с алюминьевой кружки
Он теперь пьёт и пьёт золотой алкоголь.

Завтра снова, влекомый безудержной силой,
Он вернётся, чтоб к жизни кого-то вернуть,
Чтоб забыть обо всём: о прошедшем, о милой,
Окунувшись в кровавую кислую жуть.

Он ходить будет долго по светлой больнице,
Занавеской повиснет халат на плечах.
Как сухая листва, искажённые лица
Отразятся в его потускневших очах.

Разобьётся он вдребезги, силы все выжмет
Во спасение нищих, больных и калек.
Он не знает и сам, что ж им всё-таки движет,
Чудо-нейрохирург — человек, человек.

3

Он сидит и сидит в эту ночь в комнатушке,
И зубами скрипит на душе его боль.
Вместо лунной воды с алюминьевой кружки
Он всё пьёт, он всё пьёт золотой алкоголь…

А когда-то он жил в разрумяненном крае,
Где, с зарёй просыпаясь, горланил петух,
Где, кружа с темнотой в деревянном сарае,
Разносился чудесный соломенный дух.

Он, ещё молодой, под закатные свечи,
С дивной дрожью затеплив у сердца звезду,
Ждал её непокрытые белые плечи
В задремавшем сиренью весеннем саду.

В эту тихую ночь в поцелуев беседу,
Словно скрип у порога старинной избы,
Его шёпот ворвался: «Я в город уеду —
Не хочу быть песчинкой у ветра судьбы…»

4

Сколько лет уж прошло, как из дома уехал,
Сколько жизней он спас — никому и не счесть!
Только каждую ночь издевательским смехом
Ему в окна смеётся фонарная жесть.

Ему хочется, хочется вновь возвратиться
В те края, где сиренью пылают сады,
Где он может без скромности лишней напиться
Деревенской серебряной лунной воды.

Ему хочется, хочется снова вернуться
В деревеньку родную, к полям и лугам.
Ему хочется в лес, где листва революций
Зажигается в осень и липнет к ногам.

Уж давно он не видел во сне её облик.
Никого он не любит — никем не любим.
Только катятся вести — сырые оглобли:
Она тоже уехала в город… с другим…

5

Снова вспенилась горькая снежная вьюга,
И скамьи, как собаки, свернулись дугой.
Никого уж с ним нет: ни любимой, ни друга.
Человек, человек, среди них… но другой.