Rock’N’Rolla

(Рассказ)

Роман Кузнецов

Меня зовут Фредди. Фредди Робсон.

Но местные предпочитают ко мне обращаться Тихоня «Рок-н-ролльщик» Догг. Всё дело в том, что пять лет назад я дал по морде одному приезжему засранцу. Но этот говнюк оказался то ли из итальянской мафии, то ли ещё из каких-то местных ублюдков, которые собираются в кланы и мочат людей за нефть и прочий шлак.

Я скрывался от него несколько месяцев. Взял отпуск. Поэтому меня прозвали Тихоней.

Плюс случай, когда ко мне подошло какое-то чмо, у которого носки дороже всего моего гардероба, и спросило: «Ты не знаешь такого проходимца, Фредди Робсона?»

Это была всего лишь моя очередная смена в баре.

Я работаю барменом. Смешиваю всякое дерьмо для местных выпивох, называя это коктейлями, и ещё каждому даю пафосное название. На самом деле, в основном это разбавленный виски.

Было примерно около одиннадцати вечера. Время шумное, всегда много посетителей.

Выдалась минута, и я разглядывал постояльцев. Мелькало много знакомых лиц.

Вон у дальней стенки сидит Фил «Динамитчик». Этот местный тушкан содержит в своём сарае такой запас взрывоопасного дерьма, что хватит, чтобы взорвать весь твой дом на хрен вместе с соседями, любимой кошкой и любовником, который вторые сутки торчит в шкафу.

Фил как покупатель — не выбивается из общей массы. Выливает в себя две кружки тёмного в десять-одиннадцать вечера и идёт к себе домой.

Никто не знает, чем он занимается. Может быть, он работает на террористов. Не знаю.

Чуть ближе ко мне сидит Мэрилин «Хозяйка» Кингсли.

Эта огромная темнокожая женщина размажет тебя по стенке, если услышит слова «чёрный, черномазый, чернож..пый, обезьяна, негр, нигер». Каждая её рука толще моей ноги.

Она хлещет виски, как мужик, и разговаривает хриплым басом.

Помогает местной банде. Готовит им, стирает и иногда укрывает от полиции. Всё дело в том, что в банде её сын — Джимми Кингсли. Кстати, славный малый. Как-то раз помог мне проучить одного подонка. Но это так, к слову.

С Мэрилин никто не связывается, только по крайней нужде. Она всегда ищет во всём выгоду. Даже спичек просто так не даст. У меня с ней натянутые отношения, после того как я однажды отказался продать выпивку в долг. Но думаю, меня уже простили.

Так вот же и сама местная банда на попечении «Хозяйки». Три главных ублюдка. Правда, Джимми рядом с ними я не вижу.

Рик «Кинг-Конг» Вэнс.

Огромная бритая детина в чёрной майке без рукавов. Белый.

Если вы хотите быстрой смерти, подойдите к нему и назовите «Кинг-Конгом». Его так все за глаза называют, но в глаза — ни-ни. Носит с собой бейсбольную биту и вышибает ею мозги из должников.

Никки «Мозг» Бэкстон.

IQ равен 154. Стрелять почти вообще не умеет, но соображает здорово. Худой дрищ с ботанскими очками, за которыми скрывается недюжинный ум. Если вы попали в дерьмо, то вы из него точно сможете выплыть, если с вами Никки. Один из главных генераторов идей в банде наравне с «Хозяйкой».

Да, чуть не забыл: он чёрный. Худющий умный чёрный — держу пари, вы таких не слишком много встречали.

Дэнни «Малыш» Дэнуэй.

Еле дотягивает до пяти футов. Белый коротышка, который мог бы у меня отсосать, не наклоняясь. Почему он в банде? Четыре слова — чемпион штата по стрельбе. Стреляет из всего, что может стрелять. Пистолет или снайперская винтовка — в любом случае он вам успеет вышибить мозги, пока вы только тянетесь к своей кобуре.

Отвратительно быстро пьянеет. После первой кружки пива его тянет ко всем целоваться. Местные девки любят Дэнни. Говорят, у него в штанах целый магнум.

Но я лучше буду со своим парабеллумом, чем меня будут называть «Малышом».

В баре ещё кто-то был, всех не заметишь.

Где-то в углу очередную порцию виски хреначил Старки. Жаль беднягу — в свои сорок восемь выглядит на все семьдесят. В детстве учил меня стрелять. Я ему иногда наливаю за счёт заведения, потому что он уже давно нигде не работает.

Всё протекало вполне неплохо. Обыкновенный вечер в среду — посетителей не так много, как в пятницу, но и не так мало, как в понедельник.

И тут дверь открылась. Вошёл человек в чёрном пиджаке.

Все сразу как-то немного заткнулись. Человек выглядел намного представительней, чем вся наша местная шайка. На лице виднелась проплешина, но чернявые глаза и горбатый нос придавали ему очевидное благородство.

Он подошёл к стойке.

— Эй, налей мне чего-нибудь!

У него очень заплетался язык. Видно, уже успел где-то накидаться.

Я дал ему немного виски. Он выпил это и швырнул в меня стаканом.

Если бы не моя реакция, то Фредерик Робсон уже давно лежал бы под могильным камнем на местном кладбище, и раз в год Старки приходил бы, чтобы полить землю виски. А потом бы и этого не стало.

Но я увернулся.

Человек пробурчал:

— Зачем ты мне даёшь это дерьмо? Это пьют только свиньи! Помои! Отвратительная херня! Давай-ка, прибежал и принёс мне чего-нибудь покрепче!

Бар замолчал. Все уставились на меня.

Иногда мне становится интересно: ударил бы я этого м..дака, если бы знал, кто он?

Но в тот момент для меня было всё очевидно — и я вложил ему правый нижний в скулу. Он рухнул на стойку, как подкошенный, и я точно видел, как маленький белый зуб с небольшим количеством слюны вылетел из его рта.

Мне немного поаплодировали, затем вышибала, на долю которого выпала эта смена, схватил человека за шиворот дорогого костюма и вышвырнул на улицу.

На следующий день, пока я спал, в бар приехали пятнадцать человек и разнесли там всё в клочья. Бармена, сменившего меня, забили бы до смерти, но этот мафиози увидел, что это не я.

Так за мной стали охотиться.

Спасибо администратору бара — к нему они приехали в первую очередь. Он сказал, что меня зовут Фредерик Робсон, но что я ушёл в долгосрочный отпуск по болезни.

Эти дни я проводил у Старки. Прошёл месяц, второй, и я вернулся домой.

Там было перевёрнуто всё вверх дном, но всё осталось на месте.

В конце концов, им, похоже, надоело меня искать, и всё вернулось на круги своя.

Старки сказал мне, что мафиози, которому я вломил, зовут Чезаре Липпи, и он действительно местная шишка. Находит всех и каждого, кто переступил ему дорогу.

Я стоял и обливался холодным потом. На мой вопрос «а что случилось?» мне был дан ответ: «Этот ублюдок слишком много о себе думал, когда выбивал зуб моему боссу».

Мысли скользили по моим извилинам слишком быстро, чтобы было время обдуманно отвечать, и я сказал: «Нет, не видел никогда».

И тогда этот мафиози прищурился и спросил: «А как тебя зовут?»

Сердце гулко застучало. Ответ пришёл через секунду: «Догг».

Я подумал, что мне крышка. «Догг» вырвалось из меня, как рвота из дорогого клиента в ресторане. Не вовремя, не к месту и не по ситуации.

Но у этих ублюдков в их бандах имена будут ещё похлеще, так что фокус сработал. Это дорогопахнущий засранец откатил от меня, и с того момента я вздохнул свободно.

Хрен его знает, откуда местные об этом узнали. Они знают всё и обо всех. Я гарантирую вам: если вы приехали в наш городок, незамеченным вам не уехать. Уж поверьте.

И ещё одна моя страсть, которая буквально впитана в кровь.

Рок-н-ролл.

Я ничего не хочу слышать о металле, панке и дерьме наших дней. Нет, даже не пытайся. Я пошлю тебя.

Мне достаточно семидесятых. Ничего лучше потом уже не придумали. Эти педики Бон Джови, Бах, Никки Сикс и остальные уверены, что они сделали что-то новое для музыки.

Чёрта с два.

Джон Фогерти — Бог. Настоящий Бог Рок-н-Ролла.

Нет, мне многие нравятся, Роллинги к примеру, но если есть кто-то круче Фогерти, значит, я не Фредди Робсон, чёрт бы меня побрал.

Мне говорят, что Creedence Clearwater Revival далеко не самая рок-н-ролльная группа во всех смыслах, да и Фогерти далеко не Бог.

Я им говорю «идите в ж..пу». Сажусь в свой раздолбанный корвет, доставшийся от отца, врубаю что-нибудь из его творчества, и мне уже насрать на ваше мнение.

Впрочем, у меня много что есть. Где-то завалялись старые пластинки Моррисона и Джоплин. Я их тоже иногда слушаю.

За это меня прозвали «Рок-н-ролльщик». Потому что я живу один, мои предки давно почили, а в моей жизни остался бар, косячок и рок-н-ролл, вашу мать!

В конце концов, Чезаре окончательно забыл обо мне, я вернулся в свой бар. Мне даже показалось однажды, что он заходил в наше заведение.

Дни потекли по прежнему графику. Я работал три дня, три дня отдыхал — попеременно.

Моя жизнь отличалась особой бессмысленностью. Я слушал рок-н-ролл, много курил и иногда встречался со старыми друзьями. Впрочем, я никогда не имел их много.

В принципе, всё было не так уж и плохо. В женском внимании недостатка не ощущалось — примерно каждую четвёртую ночь в моей постели кто-то бывал. Когда ты работаешь барменом, с сексом проблем не бывает.

Единственное, что меня действительно выводило из себя, — это мои соседи.

Это была не обычная злость.

Иногда тебе дают недожаренный бифштекс. Ты испытываешь раздражение, но съедаешь его. Потом у тебя дико болит живот, ты ругаешь всё на свете, тебе прёт в сортире.

Это мелочи жизни, не более того.

Или твоя собака нагадила у порога, сама куда-то убежала, а ты как раз собирался принять ванную. Вместо этого убираешь дерьмо.

Это одно.

Совсем другое — злость.

Злость — это уже следующий уровень. Это когда хочется взять в руки ствол, прийти к этим чмырям и вышибить им все мозги к чёртовой матери.

Это когда ты видишь его и думаешь: «Чтобы ты сдох от диареи сегодня вечером».

Это, в конце концов, когда ты видишь соседку, и вместо того, чтобы подумать о том, как с ней переспать, ты думаешь о том, как её незаметно ото всех убить и закопать в их же дворе.

Мои соседи — отвратительные, ужасные люди.

Он — толстый педрила в очках, который пытается учить меня жизни, никогда не даёт взаймы и попрекает чем угодно. Жалуется на мою собаку, на мою музыку, на моих подружек, обещает надрать задницу и отравить пса. Ублюдок.

Она — худая инфантильная женщина с озлобленным выражением лица, как будто у неё ежедневный недотрах, чему я не был бы удивлён, видя её мужа.

Ещё у них есть сын. Ему двадцать один, он такой же жирный, как его папаша, и постоянно дерзит мне. Никогда не забуду одного случая.

Ночью возвращался домой. Открыл калитку дома, и на меня сверху вылилось ведро белой краски. Насилу успел отмыться, и где-то из-за кустов слышал этот тонкий смех. Он визжит как свинья.

За три с половиной месяца они мне порядком надоели, но я терпел их.

До сегодняшнего дня.

— Спайк! Спайки! На! Хозяин принёс тебе колбаски!

Стояла гробовая тишина.

Я удивился. Довольно странно. Мой пёс был моим вторым лучшим другом после Старки. А может быть, даже наоборот, хрен его знает.

Я обошёл все комнаты, но его нигде не было. Будто испарился.

— Спайк!

Теперь можно начать волноваться. Вы должны один раз проверить ситуацию, и если вам кажется, что дерьмо случилось, — значит, смело волнуйтесь.

Если люди, которые говорят «никогда не волнуйся». Что за дебилы? Волнение так же естественно, как поллюции и месячные. Никуда не денешься.

Я вышел во двор. Темно, как в ж..пе негра.

Слава Богу, Мэрилин ещё не научилась читать мои мысли.

И тут мне послышалось, что в дальнем конце кто-то скулит.

Хотя что значит кто-то? Это был Спайк! Чёрт!

Я помчался туда, и моему взору открылась страшная картина.

Пёс лежал, немного подёргиваясь, а повсюду виднелась его блевотина. Она была неестественно белой.

Я стоял, не зная, что делать. Из моих глаз потекли слёзы, а чёртова колбаса в руке теперь смотрелась совсем неуместно.

Спайк поднял на меня свои мутные глаза в последний раз, а затем ко мне пришло осознание того, что у меня больше нет собаки.

Я плакал первый раз с момента похорон моего отца. Плакал, пока рыл яму, пока тащил слабое тело Спайка к ней, плакал, пока зарывал его. По счастью, у меня в шкафу залежалась бутылка виски, и я её залпом опрокинул в себя. Это немного облегчило мои страдания.

Сидя во дворе и обтирая губами горлышко бутылки, я смотрел в одну точку, не зная, что делать. Спайк прожил двенадцать лет, и последние одиннадцать его присутствие для меня было таким же естественным, как присутствие штуковины у меня между ног.

И тут мои мысли пошли резко в другую сторону.

Спайка отравили. Это очевидно. Надо совсем не иметь мозгов, чтобы об этом не догадаться.

И я даже знал, кто.

Толстый педрила. Ублюдок, г..ндон.

Я встал и, покачиваясь, пошёл в дом, когда услышал смех. Визгливый, тонкий смех.

— Ну что, нет у тебя больше собаки? Теперь она хрен нагадит где! Ха-ха!

У меня возникло очень простое желание разорвать его в клочья. Сынок. Жирная, ленивая, тупая, бесполезная свинья.

Я сдержался. Но затем:

— Мы наконец вздохнём свободно, когда больше нет этого тупого вонючего блохастого мешка с дерьмом!

Это был папаша.

Я с грохотом закрыл дверь. Эти ублюдки лишили меня пса. Всё равно, что оторвали мои яйца. Так же больно, так же безвозвратно.

Передо мной встало лицо соседа, и я понял, что хочу сделать. Вытащив шкатулку с накопленным за несколько месяцев баблом, я выгреб оттуда всё, что там было. Около тысячи баксов. Если надо, займу у Старки.

Толстый ублюдок ответит по счетам. Устрою ему такой фейерверк, что ничего не останется, даже горстки пепла. Только пыльная хрень в радиусе километра.

Я подъехал к небольшому дому на окраине города. Немного скрипнули колодки, и мой корвет остановился. Погасив фары, я вышел и направился к двери.

Сам дом был небольших размеров, но те, кто неплохо знал Фила, знали и о том, что у него в конце двора стоит небольшой кирпичный сарай. Такой обычный, ничем не примечательный сарай.

Только там есть подвал. Туда ведёт небольшая лестница с маленькими, но высокими ступеньками. Ходит слух, что отец Фила умер, поскользнувшись на них и сломав себе шею при падении.

А в подвале до хрена оружия на любой вкус. И, конечно же, динамит.

Из-за последнего он получил своё прозвище. Городок регулярно сотрясался взрывами. Иногда кому-то надо было проникнуть в заброшенную шахту.

А кому-то не отдали вовремя долг.

И все знали, чьим товаром эти люди пользуются.

Фил не отдавал кому-либо предпочтения. Он всегда говорил: «Я даю тебе товар, ты мне даёшь деньги. Остальное меня не касается».

Динамит стоил сравнительно недорого. Вы можете купить у него даже пулемет, если вам очень припрёт, но надо понимать, что тогда вы имеете очень много бабок.

А люди с большими бабками у нас городе редкость.

Я постучал. Раздался хриплый голос:

— Кто это, твою мать, кому там не спится? А?

Фил был малость глуховат, и ему иногда чудилось, что кто-то с ним разговаривает.

Я откашлялся.

— Фил, это Тихоня. Надо перетереть.

Дверь открылась, и мне навстречу вышел среднего роста широкоплечий бородатый мужик.

Вы должны знать, что Фил никогда не отращивал себе огромную длинную бороду, но у него всегда на подбородке красовалась густая чёрная поросль.

Я всегда удивлялся, как копы его ещё не засадили. Бородатый мужик со складом оружия, которого хватит на всю Аль-Каиду.

Фил кивнул:

— Чего тебе, Тихоня?

Наш городок устроен так, что все коренные жители знают друг друга слишком хорошо, чтобы скрывать что-либо. Если ты родился у нас, ты знаешь всё и обо всех, и все знают всё о тебе. И всех это устраивает.

Мы — как такая цыганская родня друг другу.

— Можно я пройду к тебе, Фил?

Он широко зевнул.

— Нет. Говори, что надо. Я спать хочу. А?

— Я ничего не говорил. Слушай, мне нужен динамит.

Фил слегка приободрился. Теперь он уже не выглядел таким заспанным. Подумав, он кивнул:

— Заходи.

— Будешь?

Фил достал виски. Я поморщился:

— Нет. Я сегодня его достаточно выжрал.

«Динамитчик» пожал плечами и выпил один. Мы сидели на его маленькой грязной кухне, повсюду виднелись какие-то бурые пятна непонятно чего, на потолке — два здоровенных чёрных развода. Похоже, Фил когда-то и сам баловался со своими игрушками.

— Значит, динамит. Как много?

Здесь я немного замешкался. Точные цифры назвать мне было затруднительно, поэтому решил действовать напрямик.

— Столько, чтобы от дома осталось одно воспоминание.

Фил отрыгнул и внимательно посмотрел на меня.

Я, видимо, немного покраснел.

— Ну, там… он заброшенный стоит, надо его ликвидировать, там попросили…

Мне стало ясно, что я несу полнейший бред, но Фил меня выручил.

— Мне всё равно, даже если там будет жить целая еврейская семья со всеми их долбаными десятыми поколениями. Ты же знаешь правило?

Конечно, знаю.

— Я тебе деньги, ты мне товар. Остальное тебя не касается.

Фил кивнул.

— Верно, малыш. Значит, тебе надо столько динамита, чтобы взорвать на хрен целый дом, так, чтобы даже воспоминаний не осталось?

Чёрт, он удивительно точно меня понял.

— Да, верно, Фил.

Он отпил из бутылки. Поставил её обратно на стол, наклонился к белому буфету, который сплошь и рядом покрыла ржавчина, и достал допотопный калькулятор.

Побив немного по кнопкам, он кинул его обратно в ящик и ногой захлопнул внутрь, так, что буфет затрясся, рискуя развалиться на части.

— Это будет стоить тебе пять тысяч, Тихоня. Гарантирую, за пять штук дам тебе такое дерьмо, что от этого твоего дома останется лишь земля под ним. И то она будет чёрная, хехе. А?

— Я ничего не говорил, Фил. Слушай, а сколько можно купить на тысячу баксов?

«Динамитчик» хрипло засмеялся.

— Ну, думаю, хватит, чтобы сломать забор или порушить веранду. Не более того.

Это мне никак не подходило. Возможно, кто-то из них может остаться в живых, да и улик будет много.

Но где достать ещё четыре штуки баксов? У Старки было всего двести долларов, причём, по ходу, это действительно были его последние деньги.

Я упорно думал, где мне достать столько бабла, но на ум ничего не приходило.

По ходу, оставался один вариант. Нежелательный, очень неудобный, даже где-то опасный, но вариант.

Надо ехать к «Хозяйке». У Мэрилин всегда до хера денег, это все знают. Один Рик после очередного рейда по должникам возвращается не меньше чем с тысячей зеленых. Правда, она наверняка что-нибудь потребует с меня. Буду молиться, чтобы это был не секс.

— Слушай, Фил. Я достану деньги и до конца недели куплю у тебя динамит. Отложи для меня, о’кей?

«Динамитчик» усмехнулся.

— Не волнуйся, Тихоня. Уж чего-чего, а динамита у меня до хренища. Я иногда думаю, не пойти ли мне с ним торговать на рынок, понимаешь, да?

И он засмеялся, хлопнув меня по плечу.

— Мы же оба знаем, какая у меня кличка, верно, Рок-н-Ролльщик?

Я немного улыбнулся.

— Да, Динамитчик. Жди меня до конца недели.

Мы вышли на улицу. Фил закурил.

— Знаешь, это, конечно, не моё дело, но я надеюсь, что это и вправду заброшенный дом, а не… не…

Он запнулся, поднял плечи и развёл руками.

— …А не твои соседи!

И Фил громко заржал на всю улицу.

Решив, что переться ночью пьяным к «Хозяйке» слишком опрометчиво, я поехал домой, чтобы выспаться и составить план действий.

С Мэрилин опасно шутить. Потом можно однажды не проснуться.

Или успеешь открыть глаза, чтобы обнаружить себя связанным на кровати. В углу будут стоять Бэкстон, что-то высчитывающий, и Дэнни, крутящий на пальце револьвер. Над тобой склонится Рик с бейсбольной битой, ухмыльнется, ты успеешь один раз замычать, а затем он отправит тебя к праотцам.

Подъезжая к своему участку, я увидел соседа. Он как раз загонял свое корыто в гараж.

Когда я заглушил двигатель, этот жирный недоумок вышел оттуда. Наши глаза встретились. И он улыбался своей гадкой улыбкой, гадкой до тошноты.

Знаете, в такие моменты, насколько я слышал, в голову людям приходят обычно такие мысли: «А может быть, это неправильно? Он плохой, но Бог его накажет…»

В конце концов, когда ты смотришь в это ненавистное лицо и понимаешь, что мрази осталось жить не более четырёх суток, то где-то внутри тебя может проснуться подобие жалости и придёт в голову, что «вот как оно бывает, подумать только — ты видишь его сейчас улыбающимся, жизнерадостным, а через пять дней он взлетит на воздух со всей своей семьёй; жизнь — такая сложная штука». И в душе, как я опять же слышал во всех фильмах, биографиях, может промелькнуть: «жаль, что придётся это сделать, но у меня нет выбора».

Так вот, я хочу сказать, что в мою голову и в помине не приходило такой херни. И смотря в это лицо с жирными складками, заплывшими глазками и небольшой щетинкой на подбородке, я думал лишь о том, что как же охренительно круто, что это чмо не доживёт до конца недели! Просто хорошо, что этого не случится. И нигде внутри, как бы глубоко вы не заглядывали, не просыпалось чувство жалости или нерешительности. Наоборот, во мне окрепло убеждение, что взорвать этого ублюдка означает выполнить свой гражданский долг. Так же необходимо, как отслужить в армии или заплатить налоги.

Сквозь стекло я показал ему «фак». Он плюнул в сторону моего корвета, но не попал.

Ночью я удивительным образом хорошо спал.

Будильник зазвонил в восемь утра. Я поднялся, умылся, взял рубашку с подоконника, брюки с дивана. Утро выдалось солнечным.

У меня было, в принципе, неплохое настроение.

Особого плана в голову так и не пришло. Я решил действовать напрямик. Попросить четыре штуки баксов, выслушать предложение Мэрилин, а затем что-то решать.

Ясно, что просто не будет.

Кингсли… она не то чтобы расистка. Нет, она вежливо говорит с белым почтальоном, хорошо обращается с белым Риком и не менее белым Дэнни.

Но когда вы местный бармен, который однажды её послал, вместо того, чтобы дать выпивку в долг, то вам явно пошёл бы чёрный цвет кожи. Определённо. Или хотя бы тёмный.

Но я был белым барменом, чёрт бы побрал мой волосатый зад, и у меня не оставалось иного выбора, кроме как обратиться к ней за помощью.

Я надеялся на Джимми. Как говорил, один раз этот парень помог мне, мы с ним были в хороших отношениях.

Пару лет назад я встречался с одной девушкой, её звали Джессика. Так вот, её бывший, к слову сказать — не только бывший трахальщик, но и бывший военный — стал захаживать к ней, безвозвратно занимая денег, да ещё и избивая её время от времени. Естественно, я решил разобраться с ним.

Первая разборка закончилась для меня плачевно — сломанным ребром.

Вторая разборка закончилась плачевно для него — он свалил из этого города.

Дело в том, что после первого раза я попросил помощи у Джимми, он собрал всю банду, и Рик сделал такую отбивную из этого бывшего, что тот, должно быть, до сих пор все деньги тратит на своё лечение.

Я завел тачку, врубил «Глаз зомби» Фогерти и поехал к Мэрилин, по ходу прокручивая в голове возможные варианты диалога. Она жила недалеко от меня, так что минут через пятнадцать я уже был у Кингсли.

У «Хозяйки» неплохой кирпичный двухэтажный дом. Несмотря на нашу пустынную местность, вокруг дома — пара высоких деревьев и ряд зелёных кустиков. Симпатичное место.

Все члены банды, кроме Джимми, хотя и живут не у неё, но бывают у Кингсли довольно часто.

Машины около дома не видно — значит, Джимми куда-то уехал, и Мэрилин одна. Возможно, это хороший знак — будет легче столковаться с ней.

Не рискнув заезжать на их площадку, я оставил машину на противоположной улице. Особого волнения не было. «Будь, что будет».

Перейдя дорогу, я подошёл к дому, обогнул его и поднялся по белым ступенькам к двери.

Увидев чёрную кнопку справа, я решительно нажал на неё. Раздался звонок.

Сначала ничего не было слышно, но затем донеслось шуршание и чьё-то тяжелое дыхание. Вскоре шаги загрохотали по полу. «Хозяйка» шла открывать.

Дверь распахнулась, и я оказался нос к носу с ней. Боже, она всё-таки огромна. Эта женщина, если схватит меня, может свободно задушить до смерти в своих объятиях, и это не преувеличение.

Мэрилин презрительно оглядела меня и хрипло спросила:

— Что ты здесь забыл? Вали, пока задницу не надрала.

Неплохое начало.

— Здравствуй, Мэрилин…

Она замахнулась на меня, и я отступил на две ступеньки вниз, назад.

— Ты охренел, Тихоня? Какая я тебе Мэрилин? Миссис Кингсли. Что надо? Спрашиваю в последний раз, потом достаю ружьё и выбиваю из тебя всё дерьмо.

На ум мне совсем некстати приходили мысли относительно того, как завязался бы разговор, если бы я был чёрным.

— Миссис Кингсли, я хочу попросить денег в долг.

Она посмотрела на меня злобным взглядом. Я готов был убить себя за то, что не продал тогда выпивку ей.

— И сколько тебе надо?

— Четыре тысячи долларов.

Мэрилин хрипло засмеялась. Её огромный живот, скрытый за просторной белой накидкой, заколыхался. Смеющееся лицо увязло в нескольких десятках складок жира.

— Четыре штуки баксов? Тихоня, мне проще пристрелить тебя.

— Но миссис Кингсли…

— Разговор закончен. Иди в ж..пу, Тихоня Догг. Хрен тебе, а не четыре штуки баксов. Ещё чего. Чтобы через пять минут я не видела тебя в свое окно!

Дверь громко захлопнулась.

Я тяжело вздохнул.

«Большая долбаная чёрная с..ка».

Я пошёл обратно к своему корвету, рассеянно вертя связку ключей на пальце. Они звенели, не давая мне собраться с мыслями.

Значит, не судьба. Этому жирному м..даку повезло. По-прежнему мы будем пересекаться на улице, по-прежнему он будет отпускать свои шутки двадцатилетней давности в мой адрес, а Спайк будет лежать под землёй на дальнем конце моего двора на глубине нескольких футов.

Эти мысли погрузили меня в депрессию. Я снова представил лицо соседа и понял, что ненависть не угасла. Только теперь прибавилось ощущение собственного бессилия.

Мэрилин была моей последней надеждой. Только она могла занять такую сумму. После её отказа о мести придётся забыть.

— Эй, Тихоня, привет! Как ты?

Погружённый в свои печальные мысли, я и не заметил, как на площадку к дому Мэрилин подъехал серый фургон. Дверь открылась, оттуда высунулся Джимми Кингсли, который и адресовал мне этот вопрос.

Я пожал плечами.

— Откровенно говоря, хреново, Джим.

— А что так?

Задняя дверь открылась, оттуда вывалился Рик, затем вышел Ник, а потом выпрыгнул Дэнни.

Каждый из них по очереди посмотрел на меня. Особенно цепок оказался взгляд Рика, чьи глаза на большом злобном лице буквально просканировали моё тело с ног до головы.

Они видели, что я разговариваю с сыном Мэрилин, поэтому не стали меня трогать и спрашивать, «какого хрена этот белый бармен забыл около нашего дома».

— Мне бабло нужно, думал занять у твоей матери, но, к сожалению, она отказала мне.

— А как много тебе надо?

— Четыре тысячи долларов.

Джимми присвистнул.

— Да уж… это довольно большая сумма.

Я пожал плечами. Стало ясно, что он вряд ли поможет мне.

— Бывай, Джим.

— Пока, Тихоня. Ещё пересечемся.

Я, не ответив, перешёл дорогу, открыл дверь и сел за руль.

Перед моими глазами стояли в ряд дома, включая дом «Хозяйки», но я видел всё равно лицо своего соседа. Он будто говорил мне: «Ну что, Тихоня, вот и хрен тебе, а не взрыв. Можешь отсосать — я буду жить не меньше пары лет рядом с тобой, и будь уверен, уверен на все сто — я сделаю из твоей жизни кусок дерьма, непременно сделаю…»

Это всё наваждение. Какой-то маразм.

Может быть, оно и к лучшему. На хрена мне надо марать руки об эту тварь? Надо быть выше этого.

А так столько проблем сразу, и с полицией, и с их захоронением… а, хрен с ним. Не получилось — и не получилось. Ничего страшного.

Я повернул ключ зажигания, и тут по кузову машины кто-то довольно сильно постучал.

В боковом стекле показалось тупое довольное лицо Вэнса. Он жестом показал мне, что надо бы вылезти из машины.

Перечить Кинг-Конгу никогда не осмеливались, и я открыл дверь, выйдя на улицу.

Рядом, кроме Рика, стояли Джим с Мэрилин. Бэкстона и Дэнуэя не было видно.

Я озадачился: что им надо от меня?

— Тихоня, мама хочет с тобой поговорить. Похоже, мы сможем тебе выплатить четыре тысячи, но если ты нам поможешь с одним дельцем.

Джимми замолчал, и слово взяла «Хозяйка»:

— Слушай, Тихоня… мои ребята во вторник идут на серьезное дело, и им не хватает одного человека. Если ты пойдёшь с ними и поможешь, то сразу после этого я дам тебе четыре штуки баксов. Но помни, попробуешь сдать полиции, или сбежать с дела… короче говоря, Рик тебя везде найдёт. Правда?

Он кивнул и пробурчал:

— Правда. Будешь в Аду — и оттуда достану.

Мэрилин обратилась ко мне, немного хрипя:

— Решай, Тихоня. Нужны деньги — пойдём с нами, сегодня воскресенье, надо подготовиться и всё обдумать. Не хочешь — вали.

Меня взял за плечо Рик:

— Но вообще желательно, чтобы ты остался, Тихоня.

И он оскалился, обнажив два жёлтых зуба с левой стороны.

Джимми махнул мне рукой:

— Давай, Догг. Дело верняк. Если тебе так нужно бабло, пойдёшь с нами, нам правда не хватает человека. Обчистим одного перца, вернёмся, получишь своё — и разбежимся. Идёт?

Я посмотрел на Джимми, на Мэрилин, почувствовал тяжесть руки Рика на своем плече, перед моим взором встало лицо соседа, и мой ответ прозвучал громко и внятно:

— Да. Я согласен.

— Так, слушай сюда, Тихоня. Во вторник в 4:30 утра ты приедешь к нам. Рик, Никки, Джим и Дэнни будут ждать тебя напротив моего дома. Ты сядешь в машину к Джиму. Дальше тебе скажут, что делать.

Какое-то смутное дерьмо. Я подумал, что здесь уж чересчур много белых пятен.

— А кого мы хоть грабить будем?

Никки покачал головой.

— Не твоё дело, Догг.

— Ну ни хрена себе. Я ввязываюсь в ваши дела, меня, может быть, засадят за решётку лет на двадцать, а сказать, что именно надо делать, вы не можете? Знаете, ребят, это звучит как дерьмо.

Рик немного подался вперед, но Мэрилин остановила его.

— Хорошо, Тихоня. Вот тебе пара мелочей. Поедете вы за город. Километров пятьдесят от границы. Клиент — богатый м..дила с кучей денег. Живет не в этом городе. Через Никки и Дэнни мы выяснили, что приезжает он к нам один раз в неделю, в воскресенье. Остальные дни в доме живет охрана. В нём стоит сейф, и если Дэнни правильно понял всё, там есть очень много денег.

Я не выдержал:

— Откуда вы это всё узнали?!

Никки, немного приподняв голову, ответил:

— Это техника, Тихоня. Мы можем многое.

Мэрилин сердито сказала:

— Ты будешь слушать или нет, сукин сын?

Я кивнул.

— Да, извини. Я слушаю тебя, Мэрилин.

Она что-то проворчала, но новых угроз в мой адрес не последовало.

— Сейф надёжно охраняется все дни… кроме вторника. В этот день охрана сменяется, и в момент смены с семи часов утра до восьми там всего пять человек на весь дом.

Подал голос Дэнни:

— Дело верняк. В этот час мы совершаем налёт. Я уже всё распланировал. Выносим сейф, уезжаем, потом получаешь свои сраные четыре тысячи, и никто ничего не видел.

Всё выглядело действительно привлекательно, но я всё-таки решил задать вопрос.

— А вы уверены, что клиент не приедет в этот день и что в сейфе действительно есть деньги? Как-то странно оставлять такую сумму в каком-то долбаном загородном доме под охраной трех-четырех м..даков.

Повисло молчание, но тут опять раздался голос Никки:

— Клиент уверен, что об этом доме никто не знает. А если и знают, то все рассуждают так же, как ты. Если честно, мы и сами бы не знали об этих деньгах. О них услышал Дэнни в баре, где ты работаешь. Похоже, эти охранники решили расслабиться и нагрянули туда.

Дэнни:

— Да, я сидел спиной к ним, потягивал пивко, а они говорили о том, как их босс оставил там кучу бабла и что они не сделали бы так, если бы у них было столько денег.

Никки откашлялся и продолжил:

— Позже мы приезжали к дому, захватили пару листовок на религиозные темы и пытались впарить их. Эти придурки пропустили нас почти до самого сейфа. Он действительно там, выглядит неприступно, но потом что-нибудь придумаем.

В целом, меня схема устраивала. Но кто же этот загадочный клиент?

— А вы сами хоть знаете, что это за хрен? Похоже, он важная шишка. Главное — не нарваться на крупные неприятности.

Мэрилин махнула рукой:

— Крупных шишек проще грабить. Они не любят афишировать данные о своих финансах, потому что тогда становится ясно, что они их попросту забрали у граждан. А найти им своими силами нас в нашем…

Она сделала ударение.

— …Городе почти невозможно. Не думаю, что у них получится это. Так что, Тихоня, решайся.

Я подумал и ещё раз всё взвесил. По-моему, дело стоило взорванного дома ненавистного толстого засранца.

Единственное, что меня смущало, — они так и не хотели говорить, кто этот загадочный клиент, который, наверное, и сам не догадывался, что скоро лишится значительной части своего капитала.

— Я согласен. В 4:30 утра буду у вас. Как понимаю, от меня требуется просто постоять на стрёме, основную работу парни сделают сами?

Рик хлопнул кулаком в ладонь.

— Чертовски верно. Не мешайся там. Я вырублю двоих напротив фасада, Дэнни пристрелит двоих во внутреннем дворе, остаётся один хрен в доме, ну его мы общими усилиями задавим. Как только видишь нас с сейфом — прыгай в машину, бросаем всё к тебе с Джимми и рвём когти. Машину, на которой мы с Никки и Дэнни подъедем, оставим там — номера фальшивые, пусть потом гадают, кто это был. Вы с Джимми подъедете к дому с обратной стороны. Нам просто надо будет потом быстро выйти на шоссе, всё пройдёт гладко, и, думаю, тогда будет всё охрененно.

— Хорошо. Я всё понял. 4:30. Послезавтра во вторник.

Мэрилин открыла холодильник, достала оттуда несколько бутылок пива. Досталось всем, кроме меня.

Джимми покачал головой, подошёл сам к холодильнику и достал оттуда бутылку мне.

Мэрилин с неодобрением посмотрела на него, но ничего не сказала.

Я откупорил бутыль, дал пене выход, затем отпил этой чудной горьковатой жидкости, возвращающей к жизни, и подумал: «Всё хорошо… всё просто отлично. А Мэрилин — всё равно большая чёрная с..ка».

Понедельник прошёл незаметно. Я почти весь день проторчал у себя дома, слушая Фогерти. На душе было легко и спокойно. Только Спайка не хватало рядом, его холодного носа и чёрной короткой шерсти.

Жирдяй со своей жердой возились в саду. Сажали цветы. Цветочки, мать их. Никогда не понимал, какая польза от них. Недурно пахнут и нравятся девочкам. В остальном — самое бесполезное дерьмо, которое вообще можно придумать.

Их жирный сыночек куда-то ушёл. В общем, не самый плохой день. А завтра… завтра просто по уму надо сделать всё, и имел я эти все проблемы в одно место.

Поставив будильник на 3:30, я сам не заметил, как около восьми вечера глаза сами собой закрылись. Надеюсь, приснится что-нибудь клёвое. Например, мой сосед, вылизывающий мне анус. Хорошенькая будет композиция.

В 3:30 будильник зазвенел. Противный жужжащий звук ворвался в мой мозг вращающейся дрелью.

Я с трудом открыл глаза. Очень хотелось спать.

За окном было ещё темно. По колышущемуся дереву я понял, что на улице поднялся ветер.

На кухне горел свет. Я оставил его, зная, что с утра рано выходить. Находить выключатель в темноте не хотелось, мой покойный отец засадил его за холодильник, тянуться к нему, погружая почти всю руку в короткую щель между холодильником и стеной — занятие не из приятных.

В 4 часа я был полностью одет и готов к заданию. Мне посоветовали накинуть на себя что-нибудь неброское, не выделяющееся. Я надел серую майку, старые выцветшие штаны и чуть потемневшие кеды. На улицах таких до хрена ходит, точно не запалюсь.

В 4:10 двигатель моего корвета заработал. Подождав пять минут, я тихо тронулся с места. Особенно давить на педаль газа мне не хотелось: лучше не привлекать внимание.

В 4:25 я заметил напротив дома Мэрилин две машины. На улице ещё темно, однако небо будто посветлело немного, и уже можно различать отдельные предметы.

Одна тачка — принадлежит Джимми, серый фургон. Другая — легковая, в темноте не вижу модель, но, по-моему, это старая тойота.

Я, не доезжая, припарковал корвет на соседней улице, вылез и пошёл к фургону.

Логичней было бы ехать нам в легковой, а Рику и компании в фургоне. Но была загвоздка: фургон достался Кингсли ещё от отца, он принадлежит им. А тойоту они украли у какого-то неудачника без сигнализации.

Вывод: бросать будут угнанную машину, а уезжать — на машине Кингсли.

Логика просто безупречна.

Я открыл дверь фургона и сел рядом с Джимми.

Он был одет во всё чёрное, так что в темноте его практически не видно. Только блеск глаз.

Мы молча обменялись рукопожатиями.

Джим шёпотом спросил:

— Готов?

Я подумал и ответил:

— Готов.

Мы тихо тронулись. Джим, как и я с утра, особенно не торопился. Скорость не превышала 40 миль в час.

Позади нас на расстоянии тридцати-сорока метров с такой же скоростью ехала чёрная тойота.

Джим пояснил:

— Когда мы будем недалеко от особняка, свернём и поедем другой дорогой. Там, в зарослях, можно подъехать почти вплотную к дому и не особенно палиться. Рик и Дэнни припаркуются метров за сто от дома. Дэнуэй пойдёт на свою точку: он облюбовал там одно место, говорит, стрелять будет легче, чем в детском тире… ну а Рик пойдёт напролом.

— А что ты будешь делать?

Колесо фургона наткнулось на кочку, и Джимми громко выругался.

— Я присоединюсь к ним, чтобы убрать последнего. С ним могут быть проблемы, он внутри, если почует неладное, может успеть вызвать подкрепление, и мы в ж..пе окажемся, Тихоня, в полной ж..пе. Так что там придётся действовать аккуратно. Они примерно каждые пять-десять минут переговариваются. Рик и Дэнни синхронизируют свои действия, после очередных переговоров Вэнс даёт знать об этом Дэнни, они делают своё дело, и мы по трём направлениям тихо идём в дом. Да, кстати, Тихоня…

Я немного напрягся.

— Если увидишь или услышишь что-то неладное, не драпай сразу. Если ты уедешь один отсюда и оставишь нас, моя мать оторвёт тебе яйца.

Джим повернул ко мне своё серьезное лицо.

— Я не шучу, Тихоня. Она действительно возьмёт тебя за твои шары и оторвёт их. Это обычная практика для неё, предназначенная для самых ярых дебилов. Я хорошо к тебе отношусь, но ты должен помочь нам.

— О’кей, Джим. Никаких проблем. Я готов на все сто.

— Ну и отлично.

Я охнул.

Мы ехали по шоссе, хорошему, добротному американскому шоссе, когда Джим вдруг вывернул руль на просёлочную дорогу. Нас страшно затрясло.

Мы ехали по ухабистому дерьму, и я никак не мог разглядеть не то что особняк, но хотя бы какой-нибудь сарай.

Джим ругался, выворачивая руль и стараясь увернуться от кочек, но бесполезно — думаю, если бы не защита, от днища уже ничего бы не осталось.

Я начал немного волноваться. Не знаю почему, просто под ложечкой засосало, к горлу подступила тошнота, а яйца как будто сжала большая чёрная рука Мэрилин.

Всё-таки меньше чем через час рядом со мной будут убивать людей.

Джим вдруг резко остановился. Слева от нас виднелись заросли кустарников, справа — обширная зона из деревьев и травы.

Я в недоумении повернулся к нему:

— Джим, и что дальше?

Тот кивнул мне на деревья и траву, которые будто стеной закрывали собой всё пространство.

Мне пока было непонятно, что он имеет в виду. Где долбаный особняк, вашу мать?

Я открыл дверь, вышел из машины и немного подмял заросли…

Ну ни хера себе!

Передо мной в двадцати метрах стоял большой кирпичный забор с чёрными решётчатыми воротами. А за ним раскинулся огромный трехэтажный особняк. Три этажа, фигурная крыша, до хрена окон… и всего пять охранников?!

Чёрт возьми, вот м..даки.

А Джим красавчик. Подъезд что надо — хрен что увидишь из дома.

Меня похлопали по плечу. Я обернулся. Это был Джим, и он показал мне, что стоит возвратиться в тачку.

Я сразу же отошёл от зарослей. Теперь снова ничего не видно. Прямо-таки волшебство какое-то.

— Тихоня, не высовывайся! Конечно, нас вряд ли заметят, но всё же. Риск слишком велик.

— О’кей, не злись. А что теперь?

— Ждём звонка от Рика или Дэнни. Как только они соединятся, позвонят. И тогда у нас будет около пяти-семи минут, чтобы нейтрализовать последнего и взять бабло.

Я вдруг понял, что из всей этой схемы выпал Бэкстон. Где же будут задействованы его гениальные мозги?

— Джим, а как же Никки?

— Он останется в их тачке. Мы уедем без него. Бэкстон вызовет копов через левый номер и заметёт наши следы в доме, а затем быстро смотается. Подберём его по дороге. Там есть одно местечко, он прибежит туда.

— Ну о’кей. Ждём звонка, Джим?

— Да, Тихоня. Ждём.

Дэнни засел на дереве. Листва полностью скрывала его, зато ему было всё очень хорошо видно. Он достал свою любимую винтовку M24 и приставил её к плечу. Прищурив левый глаз, он посмотрел правым в прицел. Две его мишени неспешно прогуливались по веранде дома, как будто специально стоя близко друг к другу.

Дэнни усмехнулся:

— Передайте привет праотцам, засранцы.

Раздались два тугих щелчка, и две жизни улетели на небо…

…В этот же самый момент Рик проломил череп ещё одному охраннику. Он размахнулся битой и со всей силы приложил оппоненту по голове. Тот с застывшим перекошенным лицом рухнул к его ногам.

Второй уже давно отдыхал на асфальтовой дорожке близ порога дома с ножом между ребёр. Рик оттащил их подальше от окон, чтобы пятый ничего не увидел.

Он аккуратно продвинулся вдоль стены, стараясь ступать совсем неслышно. За очередным углом огромного особняка он наткнулся на Дэнни.

— Порядок?

Тот довольно кивнул:

— Оба в яблочко. Звони Джиму.

Я немного подрагивал ногой, сидя рядом с Джимми. Он молча грыз яблоко. Наконец ему надоело моё волнение:

— Тихоня, хватит дрыгаться. Можно подумать, тебе сейчас туда идти.

Я кивнул:

— Извини.

Но мне надо было себя как-то занять. Чтобы не отвлекать напарника по делу, я принялся щипать себя за пальцы. Это помогало хотя бы немного успокоиться.

Вдруг заверещал звонок. От неожиданности я дёрнулся и больно стукнулся локтем о дверь машины.

Джим поднёс трубку к уху, затем выключил телефон, взял ствол с панели и кивнул мне.

— Жди. Нам остался один пятый охранник.

Затем он выскочил из тачки, натянул на голову чёрный чулок и пошёл быстрым шагом к дому.

Прошло двадцать минут.

Я сидел и нервно стучал пальцами по приборной панели.

Никто не знает, что там может случиться. Может быть, они сейчас возвратятся с кучей бабла, мы свалим, и всё будет о’кей. А может, последний охранник окажется слишком натренированным, и они уже все мертвы, а сюда едут или бандиты, или копы. Причем неясно, что хуже.

Случиться могло всё что угодно. И Никки… на хрена он там останется? Я понимал, что копов действительно лучше вызвать, потому что клиент — богатый м..дак с явно нечистой репутацией, и вызов полиции собьёт его с толку. Нельзя, чтобы хотя бы одна душа узнала о нас. Но всё же это очень рискованно.

Прошло ещё двадцать минут.

Я занервничал. Их довольно долго нет.

Ведь ещё одна сложность — сейф. Они не учли, что там может быть код? Вероятней всего, что он есть там. А разломить сейф не сможет даже Рик. На что Вэнс здоровый — но это сейф, вашу мать! Он стальной. Не может быть иначе, в обычные сейфы не кладут столько бабла, сколько мне описала банда Мэрилин.

Блин, может уехать отсюда на хрен? Мэрилин просто так не найдёт меня, перекантуюсь у Старки, потом видно будет. Очевидно же, что пошло не так что-то. Чёрт…

Дверь открылась, туда впрыгнули Дэнни и Джимми, бросивший на пол мешок с чем-то, рядом со мной приземлился Рик, тяжело дыша, и взревел:

— Поехали!

Пять минут я гнал по убитой дороге, рискуя оставить подвеску в этих зарослях, но мне никто не сделал замечание.

Они все тяжело дышали и выглядели крайне напряжёнными.

Я решился нарушить молчание только минут через десять:

— Парни, где забирать Бэкстона?

Ответа не последовало. Я взглянул в зеркало заднего вида. Джим выглядел очень напуганным, Дэнни весь как будто трясся.

Стоило повторить вопрос, но Рик вдруг сказал:

— Вот здесь поверни направо.

— Но мы ведь договаривались налев…

— Поворачивай, м..дак!!!

Вряд ли в этой ситуации Вэнса посмел бы кто-нибудь ослушаться. Я повернул налево.

Но дело в том, что Никки мы могли забрать, только повернув направо. В чём дело?

Это я и спросил.

— В чем дело, вашу мать?! Что случилось?!

Мне опять никто не ответил.

Да вашу мать, что там случилось?! Почему у вас у всех вид такой, будто там было не пять охранников, а пять Фредди Крюгеров? И где Бэкстон, чёрт бы побрал его чёрный зад?

— Где Бэкстон?

— Нет его, и не будет уже!

Я подумал, что ослышался. Но нет — это был визгливый голос Джима.

— Он приехал!

— Кто?

— Он!

— Долбить тебя в рот, Джимми, кто приехал?!

— Чезаре!

От неожиданности я затормозил. Рик посмотрел на меня страшными глазами, и я снова втопил по газам.

Чезаре?! Чезаре?!

— Чезаре Липпи?!

Дэнни устало кивнул:

— Да, Тихоня. Мы не говорили тебе, так как знали, что у тебя с ним были тёрки. Мы думали, всё пройдёт гладко. Он не должен был приезжать… мы уже выходили, когда увидели его чёрный мерс. Никки, чёрт возьми, остался в тачке. Боюсь, ему конец. Единственное — важно, что скажет Бэкстон. Надеюсь, он не выдаст нас.

Рик пожал плечами.

— Хрен его знает. Я бы выдал.

Он немного осклабился.

Дэнни покачал головой и продолжил:

— Нам пришлось весь дом обойти… личные телохранители Чезаре сразу обнаружили тела у порога, это просто везение, что они не поймали нас. Мы успели перемахнуть через забор и к тебе прибежать.

Я чувствовал, что у меня сильно покраснело лицо. Чезаре. Парень, которого я боялся гораздо больше Мэрилин и всех членов её банды, вместе взятых. Чезаре.

Если он узнает, что к этому причастен я, то точно из-под земли достанет. Здесь даже сомневаться не приходится.

— А что с баблом?

Джим похлопал по мешку.

— Оно здесь. Сейчас выезжаем на шоссе и едем к маме. Там по-быстрому всё решим, отдадим тебе долю и вали на хрен.

Дэнни тяжело вздохнул:

— Надеюсь, всё-таки, Никки нас не сдаст…

— А теперь, чёрный скот, ты мне скажешь, кто ты такой и где мои четыре миллиона долларов!

Чезаре отвесил затрещину Никки, но тот лишь сплюнул, мрачно посмотрев на Липпи.

Тот дал знак. Три его телохранителя скинули свои чёрные пиджаки, подошли к Бэкстону и начали его бить…

Удар в голову, ещё один удар, удар в живот! Удар в почку, удар по печени, под дых! Ногами по коленным чашечкам, коленом в голову! Ещё, ещё!..

…Никки еле удерживался на стуле. Если бы не верёвки, он уже упал бы. Его штаны намокли от мочи и дерьма, которые непроизвольно высвободились из тела после избиения.

Чезаре подошёл к Никки, поднял его челюсть ладонью и, смотря в мутные глаза, прорычал:

— Спрашиваю ещё раз, кто ты такой? Кто меня ограбил?

Никки простонал:

— Ри… Ви… Мэ… Ри… Лин…

— Ты из банды Кингсли?

Никки кивнул и забылся. Но затем он снова поднял голову. Из его горла вырвался стон:

— Пить…

Чезаре оглянулся:

— Ребята, знаете, где живет Мэрилин?

Один из охранников кивнул головой.

— Отлично, думаю, там мы их всех и застукаем. Вперед!

— Но мы были не одни!

Чезаре обернулся к Никки, который внезапно обрёл дар речи.

— Серьёзно? И кто же с вами ещё был? Самоубийцы…

Бэкстон, немного глотая слова, прошептал:

— Вам что-нибудь говорит имя «Фредди Робсон»?

Чезаре долго смотрел на него. А затем вдруг принялся хохотать.

Он стоял в своём шикарном особняке в прихожей, за дверью лежали пять мёртвых охранников, перед ним сидел умирающий негр, а его живот под чёрным костюмом ходил ходуном. Липпи не мог остановиться.

— Слышали? Фредди Робсон, а-ха-ха-ха-ха!

Охранники сначала улыбались, а затем сами стали смеяться, всё больше подстраиваясь под босса.

Чезаре вытирал слезы со своего горбатого носа:

— Ах… ах… то есть эти ублюдки убили моих охранников, думая, что я не приеду сегодня, а до очередной смены далеко, но я приехал, потому что как будто ж..пой почувствовал, что сегодня нужен здесь, плюс внезапно соскучился по своему домику… они пришибли моего пятого охранника, который был вице-чемпионом штата по боям без правил, а затем… а затем Робсон увёз их? А-ха-ха!

Липпи подошёл к Никки, задыхаясь от хохота. Тот начал улыбаться вместе с ним, а затем и сам стал смеяться вместе с Чезаре, иногда кашляя и сплевывая на пол кровь.

— А-ха-ха-ха-ха!

— А-ха-ха-ха!

— А-ха-ха! И они оставили долбаную тойоту, чтобы сбить меня с толку?! Да?!

Никки кивнул.

— Да! А-ха-ха-ха!

— А-ха-ха-ха-ха!

Чезаре вытащил ствол, приставил его к виску Бэкстона и вышиб тому мозги. Дом огласил хлопок.

Телохранители, которых обрызгали останки головы Никки, внезапно перестали смеяться.

Липпи обернулся к ним.

— Так, сейчас едем к Мэрилин. Ты, Бенито, покажешь дорогу, раз знаешь. Если Робсона там нет, то у Кингсли и её ублюдков всё узнаем. Даже если мы заберём у них моё бабло, этого сукина сына я из Ада достану. Нет, ну надо же…

Чезаре толкнул Бенито, снова начиная смеяться:

— Этот ублюдок меня унизил, а затем решил обокрасть! Просто поразительно. Нет, можешь представить это себе?! Я забыл о нём, а ему мало! Упёртый сукин сын, а-ха-ха-ха! Жаль, что придётся убить его.

Бенито вежливо улыбнулся уголками губ.

Я сидел напротив Мэрилин, которая быстро считала деньги.

Справа от меня сидели Джим и Рик, слева — Дэнни.

Чувствовалось общее смущение из-за того, что Бэкстона не было с нами.

Больше всего меня поразила реакция Мэрилин. Когда Джимми с мешком ввалился в дом и со слезами упал к её коленям, говоря лишь: «Никки, мама, Никки убили, Чезаре… Никки…» — знаете, что она сказала?

Одно слово.

Одно.

«Понятно».

Представляете, вы когда-нибудь сдохнете за друзей, скажут вашему приятелю «вот он умер», а в ответ — «понятно».

«Папа Римский захлебнулся в собственной блевотине!»

«Понятно».

«Япония утонула!»

«Понятно».

«Жена мэра сосала у меня!»

«Понятно».

Понятно, блин. Это жестоко как-то. Никки не был для меня близким человеком, но с ними общался он долго. Хоть слезу пустила бы, что ли.

Хер с ними. Главное для меня сейчас — взять свою долю и молиться, чтобы Чезаре никогда не нашёл мой зад.

Она, наконец, всё посчитала. Мэрилин взяла пачку и бросила мне.

— Вот твои четыре штуки баксов. Всё верно сделал. А теперь вали.

Я кивнул, и мои мысли от Липпи плавно перетекли к моему соседу.

Человек — удивительное существо. Вот сначала — я думал только о том, как взорвать своего долбаного соседа. Потом все мысли — о Чезаре Липпи, его парнях и огромных связях… а теперь снова сосед.

Хочу ли я его всё ещё подорвать? Конечно, хочу! Ненавижу его!

Решив не откладывать дело в долгий ящик, я достал телефон и набрал номер Фила.

Все замолчали, глядя на меня. Я встал и вышел в другую комнату.

Хриплый голос на том конце:

— Да, Тихоня? Бабло у тебя?

— Да, Фил. Я хочу получить товар как можно быстрее.

Пять секунд молчания, затем:

— Семь, сегодня.

На всякий случай я переспросил:

— Семь вечера?

— Твою мать, конечно, вечера.

— До встречи, Фил.

— Иди на хрен, Тихоня. Буду ждать.

Гудки в трубке.

Выключив её и обернувшись, я обнаружил Джимми за спиной, который, по-видимому, подслушивал мой разговор.

— Делаешь дела с Филом?

— Не твое дело, Джим.

Тот усмехнулся и развел руками.

— Конечно, я не спорю. Блин, знаешь, о чём я думаю?

Я развёл руками в ответ.

— Нет, Джим. И мне не очень интересно, если честно.

— Я думаю о том, что если Никки расколется, нам всем уже сейчас лучше заказывать самые дорогие гробы на эти деньги. Чезаре такого не прощает. Почему он приехал сегодня… непонятно.

Я вспомнил все слухи о Липпи, вздрогнул и сказал:

— Ладно, Джимми, я поеду к себе. Бывай.

Он протянул руку:

— Счастливо, Тихоня. Дома помолись, чтобы Чезаре не узнал о нас.

— Я не верю в Бога, Джимми.

— Я тоже. Но помолюсь.

Мне стало противно. Я плюнул, вышел из комнаты и, ни с кем не попрощавшись, быстрым шагом направился к своему старенькому корвету. Он долго не хотел заводиться, но вскоре под моим напором уступил.

Напротив дома Мэрилин остановились три бронированных чёрных внедорожника.

Бенито прищурился и увидел вдалеке старый корвет, который стремительно удалялся из виду.

— Босс… вон тот корвет похож на корвет Робсона. Он на таком же разъезжал, по-моему.

Чезаре тоже посмотрел вдаль.

— Бенито, этих развалюх везде хватает. Вообще, откуда ты столько много знаешь о городе и об этом ублюдке?

— Я был ответственным за его поимку, босс. У него, кстати, ещё прозвище забавное, оказывается, — Тихоня Догг.

— А, ясно…

Чезаре отвесил звонкую пощечину Бенито.

— За что, босс?!

— Плохо сработал тогда. Это сукин выкидыш всё ещё жив и крадёт мои деньги. Ладно, хрен с ним, в любом случае, у Кингсли всё узнаем. Тихоня, блин… что за безвкусица!

— А если это его корвет?

Чезаре поморщился.

— Всё может быть. Не хочу тратить время. Пойдём наведаем банду.

Телохранитель Липпи постучал в дверь.

Сам Чезаре стоял неподалёку в окружении двух десятков вооружённых людей и наблюдал за происходящим.

Телохранитель снова постучал. Тишина.

Он уже хотел ломать дверь, но Бенито показал жестом попробовать ещё раз.

Телохранитель только поднёс руку… как тут же его откинуло назад выстрелом из помпового ружья, пробившим дверь изнутри.

Это был Дэнни, который увидел автомобили в окно ещё десять минут назад и решил бороться до конца.

В дом ворвались сразу пять человек. Дэнни успел выстрелить два раза, оставив после себя два трупа, когда очередь из томпсона положила его на пол. Но Дэнуэй ушёл, так и не изменив своему правилу — никогда не промахиваться.

Чезаре стоял снаружи и внимательно вслушивался, ожидая, когда бойня закончится…

…Рик, взревев, с дубиной понёсся на людей, но ещё за три метра до них слёг, сражённый очередью. В доме оставались лишь Джим с матерью.

Бенито велел пойти на кухню одному из подчинённых. Тот послушался и, только зайдя, получил удар сковородкой по голове. Как итог — проломленный череп плюс мгновенная смерть.

Но тут Мэрилин увидела под ногами «лимонку». Она вскинула зачем-то руки, а затем её раскидало по всей кухне.

Вскоре крики и грохот стихли. Вышел Бенито и показал: всё чисто.

Чезаре не спеша зашёл в дом. В дальней комнате он обнаружил шесть своих телохранителей вместе с Джимми.

Тот уже начал умирать. Из его рта выливались струйки крови, а глаза то и дело сверкали белками.

Липпи подошёл к нему. Он уже увидел в соседнем помещении свои деньги, и теперь его интересовал лишь один вопрос.

Чезаре и задал его:

— Мне нужен Фредди Робсон. Где он?

Джимми что-то пробормотал.

— Мне плохо слышно. Говори яснее.

Джимми, задыхаясь, сумел выговорить:

— Они с Филом встретятся в семь вечера… сегодня… отпусти…

— Очень хорошо, Кингсли, сынок.

— Отпустиии…

— Конечно.

Чезаре достал ствол и приставил его ко лбу Джимми. Спустив курок и вытерев дуло платком, он тяжело вздохнул:

— Эх, и везёт же мне сегодня на мёртвых чёрных.

Бенито, уже второй раз вздрагивающий от вида мозгов, вылетающих из человеческой головы, тихо спросил:

— Что теперь, босс?

— Что-что… к семи подъедем к Филу… это же «Динамитчик», верно?

— Да, босс.

— Помню, однажды купил у него один товар. Неплохой, кстати. Ну вот, подъедем туда, заберем Робсона, или Догга, хрен его разберёт, ну и дело с концом.

Липпи усмехнулся:

— Эх, Фредди, и всё мы никак не встретимся с тобой…

В половину шестого я стоял перед домом «Динамитчика».

Чёрт его знает, почему мне вздумалось приехать на полтора часа раньше. Дома было как-то пусто и уныло.

Соседей у себя не было. Говнюк на работе, а швабра с сынком свалили куда-то.

Вообще, насколько мне было известно, после работы они хотели встретиться и пойти втроём в МакДональдс. Семейный ужин, так сказать. По ним было видно, что это заведение они любят не меньше своего дома. Как свиньи спешат вечером в свой свинарник, так и эти спешат в дешёвые заведения фаст-фуда, чтобы накидать в свой необъятный желудок всякого дерьма, а потом по не менее необъятной, просто невероятной прямой кишке спустить это в сортаке уже у себя.

Я подумал, что при таком раскладе можно обложить дом взрывчаткой уже сегодня. Дерьмо, конечно, сегодня это и сделаю! Очевидно же, момент подходящий.

Интересно, как там банда Мэрилин. Надеюсь, Чезаре ни о чём не узнал. Жаль Никки, он был славный малый. Хотя… может быть, Бэкстону повезло, и он спасся?

Странно, что я об этом так много рассуждаю. Ведь мне насрать, по большому счёту. Просто любопытство.

Вы никогда не замечали, как много вы думаете и обсуждаете из простого любопытства? Не потому, что вам жаль кого-то, или вы влюблены в кого-то, или вы убили кого-то, или избили кого-то, или ещё сделали какое-нибудь дерьмо. Нет! Вас просто одолевает любопытство, чёрт!

Я постучал, и уже знакомый хриплый голос спросил:

— Кто это?

Почему он всегда задаёт один и тот же вопрос? Почему бы не спросить «это кто», «кого принесло», «кто там»?

Всегда, неизменно. «Кто это».

— Это Тихоня.

Дверь открылась, и я увидел явно недовольное лицо Фила.

— Какого хрена ты приехал так рано? Мы же договорились в семь!

— Извини, так получилось.

Из дальней комнаты раздался женский голос:

— Фил, ты скоро?

Он хрипло крикнул:

— Подожди, дорогая, тут один ублюдок пришёл, мне надо с ним уладить одно дельце!

Я ухмыльнулся:

— Ты не один?

— Пошёл ты! Деньги с тобой?

— Да.

— Пойдём в сарай.

Мы с Филом быстро вышли и пошли к его складу. Он отпер дверь, включил лампу, мы стали спускаться вниз…

Матерь божья!

Только я прошёл пять ступенек, как мне открылся целый склад оружия.

Чего там только не было — винтовки, автоматы, пистолеты-пулемёты, ручные гранаты, гранатомёт… я увидел и М16, и базуку, и какой-то странный ящик с черепом в углу.

Видимо, в какой-то момент я потерял дар речи, слух и вместе с ним рассудок, потому что очнулся, когда Фил, держа что-то, заорал мне на ухо:

— Тихоня, твою мать, ты примешь товар или нет?!!

Я очнулся и перехватил этот ящик. К моему удивлению, на нём тоже был нарисован череп.

Кинув снова взгляд на этот пиршество смертоносного арсенала, я обнаружил, что Фил мне дал именно тот странный ящик, стоявший секундами ранее в углу.

«Динамитчик» вытер пот со лба и протянул руку.

— Деньги.

Я достал из кармана свой кошелёк и вынул ему оттуда ровно пять тысяч долларов.

Фил взял их, быстро пересчитал, что-то довольно пробурчал и хлопнул меня по плечу:

— С тобой приятно иметь дело, Тихоня Догг! Относительно этой штуки — обкладываешь по периметру объекта, управление дистанционное, нажал кнопку — получил большой бум. Всё усёк?

Я осмотрел ящик. Хер с ним, на месте разберусь.

— Да, Фил. Спасибо.

— Обращайся. Ну и помнишь…

— Да-да, я тебе деньги, ты мне товар, тебя ничего не касается, бла-бла…

— Всё, пошёл на хрен отсюда.

Я попрощался с Филом, вынес ящик из подвала и загрузил его в машину. Она снова не хотела заводиться. Я взглянул на часы и увидел там 18:55. Чёрт, а долго провозились мы с ним. Почти полтора часа.

Наконец мой корвет снова был в игре, и через пять минут я оказался дома.

Соседи, по всей видимости, уже умотали на свой семейный ужин. Хм…

Я открыл ящик, вытащил взрывчатку и детонатор. Так, сейчас посмотрим…

…Ровно к восьми всё было готово. Я обложил дом этих козлов со всех сторон, причем в темноте заметить это было практически невозможно. Сев с детонатором в дальнем конце двора, я стал смотреть внимательно в окна соседей, терпеливо ожидая их приезда.

В голове проносились мысли наподобие «а может, всё-таки нет?», но все они посылались в ж..пу и скоро перестали совсем меня донимать.

— Босс, сейчас 18:54. Меня смущает вон тот корвет рядом с домом Фила… он уезжает… поехать за ним?

— Бенито, ты меня сегодня уже достал своей тупостью. Неужели ты думаешь, что мы два раза подряд упускаем Тихоню? Полный бред. Ладно, ребята, пойдём наведаем старину Фила.

Чезаре вышел из машины. За ним это сделали два десятка его парней, и затем все они направились к дому.

«Динамитчик» мирно курил у себя на кухне, пока его подружка спала в дальней комнате, когда вдруг раздался грохот, и не успел он стряхнуть пепел, как его голову прижали к кухонному столу.

Женский визг:

— Фил, что происходит?!

Выстрел и голос Липпи:

— Уже ничего, дорогая. Так, где же ты, «Динамитчик»?

Фил мог видеть в горизонтальном положении перед собой кухонную раковину, кусок грязной стены и низ чёрного пиджака. Голос шёл откуда-то сверху, очевидно, от обладателя этого пиджака.

«Динамитчик» скосил глаза вверх, а затем опустил обратно вниз.

Первая его мысль: «Чезаре Липпи».

Вторая его мысль: «Я — покойник».

— Так, Фил. Тихоня уже скоро к тебе подъедет?

— Он уже уехал.

Чезаре грязно выругался.

— …Побрал, опять, опять! Ладно, буду действовать прямо.

Фил почувствовал дуло у своего виска.

«Блин, как же умирать неохота».

— Парни, может быть, не надо?

Перед ним положили ручку и листок.

— Напиши мне его адрес, Фил, или, клянусь своей матерью, я вышибу тебе твои пропитые, прокуренные мозги.

— О’кей, но можно я возьму адресную книжку? Она тут, в столе.

По-прежнему ощущая дуло пистолета у виска, Фил аккуратно стал выпрямляться и скоро перешёл в вертикальное положение. Мягкими движениями он открыл ящик, где был калькулятор, запустил поглубже руку и вытащил старую замасленную книжку.

— Ну быстрее!

— Да-да, сейчас.

Дрожащими руками «Динамитчик» стал листать её.

Энни, Джон, Росс, Гари… Фредди… Фредди Робсон.

— Нашёл.

— Ну давай.

— Уиллингтон Стрит, 2.

— Ты уверен?

— Да, совершенно точно.

Фил немного зажмурился, ожидая страшного. Но Чезаре убрал дуло от его виска.

— Надеюсь, ты понимаешь, что нас здесь не было?

«Динамитчик» сделал большие глаза:

— А здесь кто-то был?

— Молодец, Фил. Я бы вышиб тебе мозги, но, во-первых, сегодня уже перебор, два чёрных и тёлка утомили меня, надо делать перерывы, во-вторых, ты, вероятно, нам ещё понадобишься. До встречи.

С этими словами Чезаре со своими приближёнными вышел из дома.

Первая мысль Фила: «Господи, спасибо тебе, я верю в тебя и благословляю тебя».

Вторая мысль: «Чёрт, я первый раз с четырёх лет насрал себе в штаны».

Третья мысль: «Жаль Энни, придётся зарыть в заднем дворе».

Четвёртая мысль не давала ему покоя, какое-то сомнение сверлило внутри… Фил вдруг опять выдвинул ящик, вытащил записную книжку и стал листать её, ища Робсона.

«Так, Фредди Робсон, Уиллингтон Стрит, 2… стоп…»

Внизу «Динамитчик» увидел маленькую приписку «Стрит, 1».

И тут Фила будто пронзило молнией. Он вспомнил разговор годичной давности.

«Эй, Тихоня, какой у тебя адрес?»

«На хрен тебе?»

«Да мало ли».

«Ну вот…»

Фил что-то записал. Тихоня взял книжку.

«Так, дай посмотрю… Блин, Фил, Уиллингтон Стрит, 1, я живу на Уиллингтон Стрит, 1, а ты записал второй номер».

«А, о’кей, сейчас исправлю».

Фил откинулся назад.

В голове, наконец, пронеслась четвёртая мысль: «Я дал им адрес не Тихони, а его соседей. Вот чёрт!»

«Динамитчик» достал бутылку виски и стал судорожно пить её содержимое.

«Надо будет узнать, как там оно всё. Чёрт-чёрт, как же хреново это всё! С другой стороны, Тихоню жалко, может быть, оно и к лучшему… только если Липпи узнает, что я дал ему не тот адрес, даже случайно, мне конец. Конец, чёрт бы побрал всё это дерьмо, на хера я связывался с этим рок-н-ролльщиком… чёрт-чёрт-чёрт…»

Через час пьяный Фил рухнул на кухонный стол и захрапел.

Прошло два часа. Я устало смотрел на дом соседей, на их тёмные окна. Мне жутко хотелось спать, но никак нельзя. Сегодня месть свершится. За моего Спайки, милого добродушного пса, твари.

Ещё немного, ещё чуть-чуть… чёрт, я засыпаю…

— Босс, уже двенадцать ночи. Можно мне съесть булочку?

— Какую, на хрен, булочку?

— Ну она тут, справа в подлокотнике. Я есть хочу.

— Бенито, заткнись!

Чезаре отвесил своему подчинённому подзатыльник, и тот замолчал, насупившись.

— Сейчас грохнем этого засранца, потом жри сколько хочешь. Ну что, это Уиллингтон Стрит, 2?

— Да, босс.

— Отлично! Ну наконец-то! Всё, пора кончать с этой хернёй. Бенито, вылезай. Парни, вперёд, в этом доме не должно остаться живых.

Чезаре вместе со своими людьми стремительно пошёл к дому.

Дверь оказалась незапертой.

Бенито ударом ноги выломил её, и двадцать людей почти бегом проникли вглубь помещения.

Через несколько метров, когда они были в самой большой комнате, из двери справа к ним выбежал толстый подросток. У него на лице застыла гримаса возмущения, переходящая в ужас после наведения дула пистолета на него.

Раздался выстрел, и из комнаты слева вышла худая женщина со злобным выражением лица. На секунду её рот открылся, но в тот момент, когда крик только начал вырываться оттуда, пуля прошла точно между лобных долей, и она свалилась наземь.

Чезаре уже сам пошёл на кухню, где сидел с газетой очень толстый человек. У него в ушах болтались наушники, на столе лежал плеер.

Липпи подошёл к нему и тронул за плечо.

Человек обернулся и тоже получил пулю в голову.

Чезаре вернулся обратно в большую комнату, выстрелил в потолок и заорал, перемежёвывая слова с матом:

— ГДЕ, ВАШУ МАТЬ, ТИХОНЯ?!! Бенито, есть что-нибудь?!

— Ничего, босс. Кстати, по-моему, у Тихони нет родственников. Мы ошиблись адресом.

Чезаре взревел и навёл пистолет на Бенито. Тот замер, побледнев. Пуля прошла в десяти сантиметрах от его головы.

— Заткнись, заткнись, тупорез! Очевидно, что это не тот дом! Фил, с..ка, я зарою его заживо в землю! Чёрт, но он уже, конечно, свалил! И что же мне делать?!

Чезаре продолжал орать, размахивая пистолетом…

Я проснулся от какого-то грохота.

Из окон соседей бил свет. Видимо, они уже вернулись домой.

Чёрт, сколько же длился мой сон? Почему я не выпил энергетик?

Ладно, надо действовать.

Я посмотрел ещё раз внимательно на окна. Вот человек стоит за ближайшим окном, за тем окном ещё двое… и ещё…

Какого хрена?

Наверное, у них гости. Так, я вижу, как человек в окне напротив меня машет чем-то. Вообще, похоже на пистолет.

Но я сразу же отогнал эти мысли. Пистолет у моих жирных соседей — Боже, что за тупость. Просто неудачная игра тени.

Так… секунду… вот человек схватил за грудки кого-то… так это же мой сосед! Ну теперь ясно, это гости у них, и между ними какая-то разборка.

Ну что ж… пора заканчивать это.

Ты готов, Тихоня?

А, к чёрту этот пафос. Все неудачи злодеев в боевиках случаются из-за него. Долбаный пафос, зачем он вообще нужен? Без него гораздо удобней и легче жить.

Я просто нажал на кнопку.

Чезаре, стоя у окна, держал за грудки мёртвого хозяина дома и вопрошал:

— Вашу мать, это Тихоня?!! Это ни хрена не Тихоня!! Ты Тихоня?!! А?!! Нет?! Неужели, а я думаю, может быть, этот толстый кусок дерьма — Фредди Робсон! А хрен знает, отъелся, засранец! Он опять меня провёл, чёртов Тихоня Догг! Что за…

Липпи успел сказать ещё пару слов за полторы секунды, пока успевал слышать странный нарастающий грохот и видеть пламя вокруг. Всего полторы секунды, как будто кто-то поставил камеру на замедленную съёмку.

А затем дом соседей Тихони вместе со всей бандой Чезаре Липпи взлетел на воздух. Со страшным грохотом, раскидывая обломки вокруг, взрывая землю.

Фил ошибся с адресом Догга, но своё обещание сдержал.

От дома осталась одна земля. Не сразу, но где-то через полчаса, когда уже приехали копы и пожарные, вокруг в основном чернел один пепел.

Следствие вскоре постановило, что причиной послужило, скорее всего, нарушение техники пожарной безопасности. И они не могли сказать ничего другого просто потому, что не осталось никаких следов. И тела, и дом исчезли восвояси.

Фил торговал исключительно качественным дерьмом.

Я стоял на похоронах своих соседей и слушал проникновенные речи священника.

Они всегда проникают глубоко в ваше сердце. Даже несмотря на то, что вы не верите в Бога и убили своих соседей, ваше лицо будет грустным и печальным.

Я стоял с платком, иногда смахивая слёзы. Нет, мне правда было очень грустно. Почему-то после смерти засранцев жить стало немного скучней. Да, я отомстил за пса, но теперь рядом с моим домом просто пепелище, и рядом уже точно никто не поселится.

Хотя… хрен с ним. Завтра мне идти в бар, надо будет на обратном пути что-нибудь позитивное поставить в магнитолу.

Например, Фогерти.

Всё неплохо, чёрт. Надо будет, кстати, к Мэрилин заехать. Они теперь богатые, наверное, с такой-то кучей бабла. Что-то их давно не видно. А Чезаре, видимо, забыл обо мне. Ну и охеренно, что сказать.

Рок-н-ролл жив, вашу мать!

«Динамитчик» сидел на кухне, покуривая и читая очередной выпуск местной газетёнки.

Он был доволен жизнью. Старки рассказал ему, что Робсон брал динамит для своих соседей. А Чезаре куда-то бесследно исчез.

Старки, который всегда был немного пьян и единственный на Земле всё знал о Тихоне, удивлялся исчезновению банды.

Фил знал правду, но не хотел её распространять, поэтому тоже делал удивлённое лицо.

Через свои каналы ему было известно, что Липпи никто не видел с того дня, когда тот поехал к Тихоне. В половину первого ночи дом его соседей на хрен взорвался, и «Динамитчик» знал наверняка, что в тот момент там были не только соседи, но и сам Липпи. Мафия уже искала ему преемников.

Что ж, это значит, что он, Фил «Динамитчик», в безопасности. Жизнь продолжалась, и ему в ней всё нравилось.

Единственное, что беспокоило Фила — его родственники. Они переехали в его город около четырёх месяцев назад, письмом отправили записку, где содержался адрес. «Динамитчик» был настолько занят, что даже ещё ни разу не увиделся с ними. Пожалуй, стоило это сделать.

Его родственниками были брат Боб, его жена Джессика и, конечно же, племянник, которого тоже звали Фил.

«Динамитчик» любил их по-своему, единственное, что его немного раздражало, — избыточный вес своего брата и тот же недостаток, передавшийся, видимо, по генам племяннику. А в Джессике ему не нравились её инфантильность и злое выражение лица. Она словно была обижена на весь мир.

Фил выдвинул ящик, достал оттуда письмо и стал читать его.

Дорогой Фил!

Пишет тебе Боб. Перебрались нормально, у нас всё хорошо. Единственное, рядом засранец живёт какой-то. Всё время врубает долбаного Фогерти. В местном баре работает. Его собака — исчадие ада. В остальном всё о’кей.

Ждём тебя в гости.

Твой Боб.

Уиллингтон Стрит, 2.

Когда Фил закончил читать, сигарета валялась на полу, а он сам невидяще смотрел в одну точку.

Ему вдруг стало всё ясно.

Первая мысль была такой: «Этот м..дак убил моих родственников, а я продал ему для этого динамит. Соседи… работает в местном баре… Я убил их… я… убил… их…»

Вторая мысль была намного более определённой: «Этот м..дак должен сдохнуть».

В духовке разогревалась пицца, когда за окном остановилась машина. Мне не хотелось оставлять любимое блюдо ни на секунду, но надо было посмотреть, кто это там. Вдруг это Липпи наведать приехал.

Я выглянул и вернулся обратно. За окном стоял старый мерседес Фила белого цвета. Наверное, что-то забыл в округе. Или, может быть, хочет впарить товар кому-нибудь на моей улице.

Раздался стук в дверь.

Чёрт, по ходу, он ко мне приехал. Как-то не вовремя. Ладно, может, угощу его кусочком пиццы.

Тихоня открыл дверь и увидел перед собой Фила.

На его плече висел навесной пулемёт М249.

У «Динамитчика» было побледневшее лицо, сжатые губы и широко раскрытые безумные глаза.

Он нажал на курок, и пули калибра 5,56 на 45 миллиметров стали нашпиговывать Робсона одна за другой. Время будто остановилось, гильзы медленно летели вниз. Длинная обойма всё никак не хотела заканчиваться, и лишь с двухсотым выстрелом повисла тишина. Тихоня, буквально изрешеченный пулями, упал с кухонным ножом в руке, которым хотел разрезать пиццу. Фил молча посмотрел на его тело, затем быстро опустил пулемёт и бегом направился к своей машине.

А где-то вдалеке хрипло пел Фогерти: «Лучше бежать в джунгли».

В этих местах часто стоит солнечная погода. Местные люди очень дружные, больше всего они любят по вечерам собираться в барах. Иногда случаются потасовки, чаще случаются сплетни. Жизнь идёт своим чередом.

Кладбище расположено на окраине, потому что никто из местных не любит думать о смерти. Они считают, что «пока живой, надо думать о жизни, смерть придёт сама, о ней не надо думать».

Сегодня день выдался на удивление солнечный.

На могильную плиту села маленькая птичка. Она смотрела куда-то вверх, а внизу, в десятке сантиметров от её лапок, виднелась надпись «Фредерик Робсон» вместе с годами рождения и смерти.

Здесь всё заросло травой, но всё-таки раз в год сюда приходит сгорбленный пьяница с сальными волосами. Он приносит сорванный в своём саду цветок, кладёт на могильную землю.

Потом Старки достаёт виски, выпивает немного, а оставшееся выливает опять-таки на землю вокруг могилы. Его грязное пальто отпугивает проходящих мимо, и они брезгливо морщатся.

Старки тяжело вздыхает, ставит рядом пустую бутыль, начинает выдирать траву. Но скоро ему надоедает это, он забирает бутылку, тихо нечленораздельно шепчет «ну бывай, Фредди» и идёт к себе домой.

Он знает, что ему тоже недолго осталось. И тогда их могилы с Робсоном окончательно зарастут.

И единственным напоминанием о них будет старая надпись, ещё в прошлом десятилетии нацарапанная на двери туалета в баре, где Робсон вывел свой любимый девиз и подписал под ним себя и своего единственного друга:

«Рок-н-ролл жив, вашу мать!
Неповторимый Фредди Робсон и вечно пьяный Старки».