Цитадель

Роман Кузнецов

Последнее чудовище

«Я — король твоих мыслей,
Я — король твоих снов.
Из тюрьмы ты бежал —
Хороший будет улов.

Сначала мысли твои я уничтожу.
Потом твою плоть сожру.
Обнажу кости под кожей,
И с аппетитом их тоже я пожру.

Будет знатное чучело в зале,
Головой все будут кивать:
Этот тот самый, бывший в опале,
Его опекала Цитадель сама мать.

А он же, как последняя тварь,
Решил сбежать от корней своих.
Ну ничего — уж виден алтарь,
Попробуешь вскоре зубьев моих».

Фримэн по коридорам бежал,
Как все люди, иногда и он уставал.
Но только прислонится слегка отдохнуть —
Тут же тень на стене, словно чёрная ртуть.

Фримэн счёт уже потерял коридорам,
Женский плач, мужской тихий рык.
Цитадель навсегда покрылась позором,
Дыханье сбивалось сильней и сильней,
Сердце билось о рёбра больней и больней.

И вот в какой-то момент остался стоять
Фримэн, кого так любила Цитадель, всея мать.
Вот и тень многорукая из угла показалась,
Вот и пасть многозубая нарисовалась,

Вот уже видно, как торчат монстра рога,
Чудовище дышит всего в двух-трёх шагах.
«Ну где же ты, недоносок вонючий?
Где спрятался, сын свиноматки пахучий?

Где дрожит твоё мелкое тельце,
Где ты бьёшься, предателя сердце?
Я чую тебя, твой запах ноздри щекочет,
Мой желудок душу уже очень хочет

Твою попробовать, вкус интересен,
Кисло, солёно — ты остр или пресен?
Что, так и будешь в прятки играть?
Ты действительно думаешь — тебя не поймать?

Ох и глупый же ты, порожденье разврата,
Скоро мёртвый ты будешь — эта утрата,
Я надеюсь, возместит горе мамы моей,
Всё, выходи — она устала ждать сыновей.

Хотя нет, подожди, лучше прячься свой век,
Будешь гнить сам в себе, гнилой человек.
Пусть же страх твой тебя с потрохами сожрёт,
При жизни твою душу сам в Ад отнесёт».

Фримэн чувствовал монстра дыханье,
Не хотел с жизнью переживать расставанье,
Но близился час, когда нельзя уходить.
Или смерть целовать, или жизнь любить.

Или от страха в углу тёмном дрожать,
Или на свет выходить и удар держать.
Разум молчал, трясясь в страхе безумном,
Сердце стучало, оно не помогает умным.

Фримэн собрал всю свою волю в кулак.
Пусть будет смерть, пусть будет так.
Зажмурившись, из-за угла выскочил он,
Поднял вверх высоко свой медальон,

Вспомнил Шикэт, вспомнил детство своё,
Глаза открыл, пока душа поёт.
Он ожидал, что страшная боль охватит его,
Что душу уничтожат, разорвут всего,

Но свет в глаза ударил Фримэну ярко,
Смелость его подарила герою подарок.
Чудовище мгновенно в пыль разлетелось,
Вышло так, как Цитадели совсем не хотелось.

Ведь имя простое чудовище это носило —
Его звали Страх, никого ещё не простило.
Потому что никто его не видел ни разу,
За углом сгнивали, боясь злобного глаза.

Фримэн Страх победил, что питал Цитадель,
Что питал обитателей, ложился с ними в постель.
Но пол вдруг прогнулся, стены вдруг затряслись,
Задвигались окна, тени мёртвых душ понеслись.

Всё загремело, страшно загрохотало,
Время уйти в бесконечность настало.
Фримэн перед собой увидел чёрную дверь,
В которую вошёл он давно, а теперь,

Теперь он оставил здесь душу свою.
Время остановилось в этом фальшивом раю.
Фримэн дёрнул ручку, скрипнул глазок дверной.
«Прощай, Цитадель. Больше я не с тобой».