Цитадель

Роман Кузнецов

Побег. Часть 1

Фримэн вышел из кельи,
Прошёл мимо постели,
Вышел к саду. Собран там люд,
Шепчет, шелестит, идёт пересуд.

Зеркало испорчено.
Рамка расколочена.
Что случилось? Кто посмел?
Где хранитель? Заболел?

Или отдохнуть прилёг?
А может, на дно подлец залёг?
Фримэн проходит мимо сада.
Люди видят. Спросить, конечно, надо,

Но страх ими овладел. Они трусят.
Ведь это Фримэн — а хранитель свят.
Он уже близко. У двери стоит.
«Это кто такой у нас спешит?

Фримэн, друг мой сладкий,
Наблюдал недавно тут украдкой,
Как ты пост свой оставлял.
И кто ж тебе такое позволял?

Мать-Цитадель требует тебя,
И я тот, кто спросит, если что, с себя
За то, что тебя не задержал.
За то, что трус сбежал.
За то, что трус молчал».

Фримэн сразу ответил.
В больное место Хидога он метил.
«Хидог, друг, ты оглянись,
Околдован ты, проснись.

Завладела сердцем Цитадель твоим,
За зеркалом Ад — клянусь оком я своим,
Там несчастные покой не обрели,
Их пепла Цитадели с главою замели.

Ест души она. Надо бежать.
Хидог, друг, неужели ты мне вздумал мешать?
Неужели не понял, что мы в западне?
Неужели не понял — не в Раю мы, на дне?»

Хидог отвечал: «Ты трус и глупец!
Это — справедливый конец!
Всю жизнь мы в Раю! Благость одна!
И нам ещё так далеко до этого дна!

Она нас кормила, поила, пригрела, а ты!
Неблагодарный! На твою могилу цветы
Я б не принёс. Не стоит того.
И если я ненавижу кого,

То только тебя. Презренный раб страха,
Голова твоя годится только для плахи».
Женский голос раздался:
«Убей его! Так никто не ломался!

Достань свой меч! Лезвием рази!
Убей его, а не пустыми словами грози!»
Взревел Хидог.
Блеснул клинок.

На Фримэна бросился он.
Тот зеркало схватил. Звон.
Отбился один удар. Второй.
Хидог промахнулся — и свой

Коронный удар Фримэн провёл,
Зеркальный щит до головы довёл
И нос в голову вбил.
Хидога насмерть Фримэн свалил.

Покатился клинок.
Умер Хидог.
Цитадель проиграла. Но то не крайний срок.

Женский голос: «Хватайте его. Бросьте в тюрьму.
Иначе вас дети, я не пойму.
Иначе этот лжец станет причиной,
Когда ваши беды вас утопят в пучине.

Иначе всех вас ждёт лишь ужас и страх,
Негодованье я вижу в ваших глазах.
Но на золотых нельзя жить вечно горах».
Все поняли, что говорит им мать,
Фримэна завалила толпа — плевать,

Хранитель больше не свят, провинился,
Зависть — сердца Цитадели открылись,
Идеальные снаружи — гнилые внутри.
«Вот ты и свергнут! Жалок! Смотри!

Был ты любимчик — теперь ты в грязи,
Теперь народ и тебя, гордец, сразил!»
Брошен Фримэн в тюрьму — на смерть обречён.
Кто же мог знать,
Кто мог гадать,
Что так ошибся с выбором он.