Цитадель

Роман Кузнецов

Цитадель — матерь сыновей

Приготовили завтрак, застелили постель,
Пригрела несчастных детей мать — цитадель.
Дети молятся на мать день каждый и ночь,
Цитадель трогать не смей, ты её не порочь.

Она им всем и мать, и отец, и сестра,
Она всегда их укроет, всегда к ним добра.
Никто не будет обижен или вдруг обделён,
В цитадели каждый счастлив, красив и умён.

Хидог укрывает от лазутчиков внешнего мира
Свою мать-Цитадель, боятся все грозного сира,
Доспехи блистают, клинок сверкает,
В мученьях от лезвий каждый смерд умирает.

Внешнего мира посланники приносят свет,
Хидог им главы отрубает — вот Цитадели ответ.
Здесь всё хорошо — Рай в Цитадели устойчив,
Не один ещё клинок Хидог ради этого сточит.

Шикэт молчалива, за дисциплиной следит.
Всё чаще плачет. Всё чаще молчит.
В зеркало смотрит. Видит не Рай.
И не чертоги прекрасные — трухлявый сарай.

Она уже не так молода. Хочет детей.
Но кто? Все — как отголоски людских теней.
Лишь Фримэн — прекрасный сада Хранитель.
Единственный, кого признала и она, и обитель.

Но Фримэн в раздумьях. Любовь параллельна.
Все рады вокруг. У всех всё вокруг карамельно.
Дети растут. Атаки отбиты извне.
Изменять? Лишь отрицанье — о нет,

Слишком всё хорошо. Спокойно своим чередом.
Цитадель пригрела всех. Нашёл каждый свой дом.
Зачем что-то менять? Зачем идти против реки?
От добра искать не стоит добра, по теченью теки.

И так случилось, так получилось,
Хидог влюбился — любовь появилась.
Шикэт — объект его вожделений,
Объект его страсти, мучительных прений.

И однажды повстречались они в коридоре,
Хидог признался: у него приключилось горе.
Влюбился в беспамятстве он.
Шикэт — его живой памятник любви, медальон.
Что носить на руках хочет вечно он.

Шикэт поначалу сильно смутилась,
Будто взяла да красной краской облилась.
Но собралась, хватило духу признаться:
Хидог — не её. Хочет другому отдаться.

Другой овладел женских раздумий ночами.
Фримэн — имя его, оплакан её он слезами.
Ничего не ответил Хидог. Ей молча кивнул.
Злоба, печаль. В них Хидог навсегда утонул.

А Фримэн что? Ему, увы, безразлична любовь.
Он смотрит лишь в зеркало, вновь и вновь.
Кажется ему, что-то видит он там.
Что-то там за улыбками, за слезами сам

Дьявол кажет свою морду козлиную,
Демоны сверкают когтями орлиными,
Что Цитадель от них что-то скрывает,
Счастье у всех, а он всё сильней унывает.

Шикэт молчала. Хидог был зол.
Фримэн молчит. Его разум гол.
Его сознанье пусто. Тело свободно.
Он — Хранитель. Ему так угодно.

Но терпенье быстро кончается.
Покорность не гибка — легко ломается,
Фримэн в зеркало долго смотрел,
Не выдержал — он слишком долго горел.

Однажды, когда Цитадель уж спала,
Когда первая звезда на небе встала,
Фримэн к зеркалу незаметно вдруг подошёл,
Достал свой нож, по отраженью провёл,

И с первой трещиной, что он увидел,
Вдруг мир побледнел, будто кто-то обидел,
Фримэн в бледном поту руку свою окунул,
Трещина сомкнулась — его другой мир утянул.

Что там, за пределами сада?
Что Цитадель долго скрывала?
Тому это дано лишь узнать,
Кто не поленится это дальше читать.