Цитадель

Роман Кузнецов

В цитадели

В центральном саду цветёт спокойно красная ель,
Дети идут, смотря на свою новую мать цитадель.
Как здесь чудесно, как здесь прекрасно,
Закончились суровые дни и грусти ненастья!

Теперь заживёт народ жизнью счастливых,
Вперёд храбрецов — прочь нечестивых.
Невозможно представить, что закончится Рай,
Здесь вечное лето, по выходным же здесь май.

Вокруг сада разбросано множество комнат,
Обитель детей — в кельях они радостно стонут.
Ровные стопки манишек лежат на кроватях,
Все лучшие дни здесь они навечно потратят.

Фримэн оделся, остальные тоже не медлят,
Вот все в саду, заправлены ровно постели.
Готовы дети отдавать долг матери снов,
Матери счастья — лучшей в пантеоне богов.

«Дети мои, вот и ваш первый день,
Вы все молодцы, побороли матушку-лень,
Все пришли, подарили море улыбок,
Добавили слёзы — говорю вам спасибо.

Но вы понимаете — Рай требует сил,
Каждый из вас о благодати вечно молил,
Так теперь же, дети, вопрос задам вам:
Готовы трудиться во имя Рая на славу Богам?»

Дети хором воскликнули: «Да, наша мать!
Мы благодарны! Долг готовы отдать!
Всё сделаем, ты нас лишь попроси!
Молимся на тебя, Цитадель, — ты нас спаси!»

Фримэн кричал, слюна брызгала вдаль,
Хидог кричал, сверкала в глазах его сталь,
Шикэт кричала, в глазах её — боль,
Остальные — рабы, пустой круглый ноль.

И назначила дела мать-Цитадель:
Кто-то готовит, убирает постель,
Кто-то сад стрижёт, кто-то моет полы,
Стирают манишки, передвигают столы.

Хидога поставили во главу охраны —
Защищать от лазутчиков до последней раны,
Шикэт стала главной по дисциплине,
Всё в порядке в Цитадели отныне.

Фримэн за главного Цитаделью назначен,
Круг занятий широк, но вполне однозначен:
Следить за всеми, над каждым стоять.
Главный любимчик, избрала Цитадель — его мать.

Должен он следить, чтобы каждый дарил
Улыбки и слёзы — каждый не меньше минуты лил,
Чтобы зеркало не смели трогать руками,
Свобода свободе, остальное — за семью замками.

Так потекли безмятежные дни,
Каждый видел лишь счастливые сны,
Дети росли, года шли в Цитадели,
Однажды уже взрослые заправляли постели.

И вот бывшие дети детей несут на руках,
Обрезают женщины хвосты на пупках.
Вот семьёй все в Цитадели обзавелись,
Теперь напротив зеркала и младенцев слёзы лились.

Лишь три человека по-прежнему в думах.
Фримэн, Шикэт и Хидог. Пытлив ум их,
По-прежнему три одиночки поверх остальных,
Не понять им простые утехи иных.

Уверенность Шикэт умирает в углах Цитадели,
Уверенность Хидога — в засохшей крови на постели,
Уверенность Фримэна летает птицей в саду,
Все говорят — Рай, а он себя видит в Аду.

Всё в Цитадели идёт своим чередом,
Порядок — высок, низок дурдом,
Все улыбаются, плачут, стирают, поют,
В кельях чистота, добродетель, уют.

Но слепота постигает всегда незаметно,
Она не сразу сражает, не убивает мгновенно.
Лишь пелена на глаза накинута сеткой,
Цитадель ставит очередную отметку.

Что далее будет? Тишина и степь?
Едва ли. Мир не лежит бревном.
Не знает никто, что в будущем ждёт,
Всё покрыто страшным неведомым сном.