Цитадель

Роман Кузнецов

Свобода. Часть 2

В печали неведомой смотрел пленник назад,
Где в развалинах скрючилась мать сыновей.
Где погибли все до одного — каждый друг или брат,
Цитадель, где покоились все, — мать мёртвых теней.

Пленник на колени встал и заплакал, жутко стыдясь,
Его накрывали чувства давно забытых мгновений.
Пленник рыдал, стоя у руин и упорно молясь,
Бился головой о плиту, не жалея ни рук, ни коленей.

Всё пропало, всё оказалось ложью сплошной,
Цитадель — как мираж, как невидимый приз,
Все мечты в руинах, похоронены все до одной,
Будто чья-то шутка, чей-то детский каприз.

Фримэн поднялся с коленей, пыль отряхнул,
Отдышался немного, вдаль поглядел,
Посидел у развалин, слегка отдохнул,
А встал он когда — глядь, уже поседел.

Бредёт одинокий старик в сторону дома,
Где в детстве когда-то все веселились,
Смотрит на море, там, рядом с паромом,
Старые доски на пристани слегка обвалились.

Фримэн, сгорбившись немного от тяжести лет,
Подошёл ближе к пристани старой,
Где в детстве давно он потерял ответ,
Медленно солнце день заменяло закатом.

Фримэн о перила опёрся. Скрипели.
Доски под ним танцевали чечётку,
Но столбы за годы так прикипели,
Что над головой пока ещё держали решётку.

Он смотрел долго в синее море,
Видя будто в них тень океанов.
Видел там он родителей горе,
Когда ушёл он от родимого стана.

Увидел Фримэн жизнь всю свою,
Если б в Цитадель тогда не ушёл.
Как в родном детей нянчит краю,
Как жена ставит жаркое в котёл.

Как родители поднимают бокалы,
Хидог и Шикэт поздравляют его,
Как он прогоняет с земли тех шакалов,
Что заполонили земли вместо него.

Всё пронеслось пред морщинистым оком,
Стариковская слеза скатилась некстати.
Но тут его словно ударило током:
А последние годы куда он потратит?

Не в силах он уже всего возместить,
Слишком много потерь, уже не возврат,
Можно конечно взять, замести —
Не откроет пыль вековая в прошлое врат.

Но не собирался Фримэн так поступать,
Всегда он помнил лица мёртвых друзей,
Свойство имело иногда проступать
То мёртвое эхо незабвенных дней.

Фримэн не собирался скрывать,
Куда завёл он их по воле отца,
Друзей своих, и если долг отдавать,
То отдавать его всегда. До конца.

Он разделся, весь, совсем догола,
Снял последнее, стоит весь нагой.
Жизнь его оказалась слишком мала,
Чтоб опять стартовать, — несчастный изгой.

Судьба наглеца из лодки жизни метнула,
Сама собралась — к другому ушла,
Долгие годы в Цитадели минули,
И вот теперь за долгами снова пришла.

Костлявые руки к небу Фримэн воздал,
Его молитва длилась недолго.
Затем якорь пристани вокруг ног обмотал.
Оставаться не собирался он долго.

Ещё раз в небо синее с тоской посмотрел,
Вспомнил мать, отца и лучших друзей,
Больше задержаться он здесь не посмел —
Прыгнул Фримэн в чёрное море теней.

Жизнь быстро кончается —
Неизменна воля судьбы.
Кто прочитал — тем причитается
Крик моей последней мольбы.