Дневник Евгения Онегина

Андрей Раскатов

I

Начну дневник писать скорее.
Я вырос на брегах Невы.
Доволен участью своею:
На ужин подадут халвы,
И буду кушать я да кушать —
И никого не буду слушать!
С рожденья жил я без забот,
И рта никто мне не заткнёт!
Сперва мадам за мной ходила,
Потом месье её сменил.
Он в Летний сад меня водил
И называл, придурок, милым.
Ох, Летний сад! Я видел там
Лишь белых обнажённых дам!

II

Учился я не столь усердно —
Всё кое-как да как-нибудь:
Любил прогуливать чрезмерно
И всё пытался улизнуть.
Меня долбали Ювеналом —
Но всё кончалось лишь скандалом.
Кричал мне педагог: «Остынь!» —
Но я терпеть не мог латынь!
Я знал чернявенького Сашу:
Он в математике не гнал,
Но сто очков вперёд он дал
Моим мозгам, в которых каша!
Латынью ринг лишь обтирать!
Уж лучше инглиш изучать!

III

Потом я изучал манеры.
Учитель взят на стороне.
Туфту молол сверх всякой меры —
Но я взял то, что нужно мне:
Как ехать в дядиной карете,
Болтать о дамском туалете,
Как кушать ложками икру
И не проигрывать в игру.
Мне говорят, что я — пустышка,
Что пользы я не приношу.
Но я за дядей выношу,
Ведь он — ходячая сберкнижка!
Вот скоро надо убирать
Да ехать к князю танцевать.

IV

О как тяжёл синдром похмелья!
Как упоителен был бал!
Какое было там веселье,
Когда я с рюмкой танцевал!
Сначала прикатил я к князю.
На бал мы ехали по грязи,
И лошадь, мчась через бульвар,
Испачкала мой боливар!
Да, мы доехали, как ветер —
Но боливар мой не был чист.
Мы резались с Марусей в вист
И ели всякие спагетти.
Сколь мерзко жрать у итальян —
Столь в радость кухня у армян!

V

Потом пошли мы к князю в гости,
Где ели всякие трюфли,
Ростбиф, в котором нету кости,
И пили пиво как могли.
Потом на бал явились дамы —
Со всеми выпил я «Агдама».
Как стали полонез играть —
Пошёл я русскую плясать!
Потом шампанского мне дали —
Я выпил из последних сил.
Я никого не попросил —
Но с пола всё ж меня подняли,
В карету кинули тотчас —
И я проснулся лишь сейчас.

VI

Мой дядя болен очень сильно:
Он заразился на балу.
Там кто-то кашлянул обильно —
И дядя мается в углу.
Его пример — не дай Бог людям!
Но мы ругать судьбу не будем,
А будем дядю забавлять,
А также грелку поправлять.
Какое низкое коварство —
От диареи умереть:
Так сильно может припереть,
Что не поможет и лекарство!
Он крикнет: «Женечка, душа!» —
И с судном мчусь к нему спеша!

VII

Ну вот, свершилось! Нету дяди!
Наследник всех своих родных,
Мечтал я о такой награде.
Есть вcё же польза от больных!
Оставлю я обычай древний
И поскачу тотчас в деревню,
Где стадо оставляет след
И где в земле растет обед.
Как много девушек хороших,
Как много женщин крепостных!
Развеселить сумею их,
А надоест — так всё заброшу,
И лягу в мягкую кровать,
И буду в потолок плевать.

VIII

Три дня живу уже в селенье —
А делать нечего совсем.
Ходил на луг, топтал растенья —
Так выгнали посёлком всем!
Со мной теперь никто не дружен,
Я никому совсем не нужен!
Ой, нет! Постой! А Ленский что ж?
Один лишь он в селе хорош:
Он из Голландии дурманной
Привёз учености плоды:
Бутылку огненной воды,
Пакет травы, набор кальянный…
Да, он конечно же, не фрукт.
Но мне — хороший будет друг!

IX

Гуляем вместе с Ленским Вовкой —
Под ручку ходим и шалим:
В штаны засунет он морковку —
И бабы бегают за ним.
С утра уединились в поле.
Он говорил о высшей школе —
И слушал я, разинув рот,
Как будто полный идиот.
И тут сказал он про соседей,
Мол: «Ларины дают обед.
Поедешь, Женечка, мой свет?» —
И я вскричал: «Сейчас же едем!»
Пустились вскачь меж колосков
Под ругань местных мужиков.

X

И вот приехали к соседям.
Хозяйка встретила меня,
А папа, выскочив медведем,
Пошёл пристраивать коня.
Маманя в гости пригласила;
Бутылку ставя, расспросила:
«А ты кем будешь?» — Я в ответ:
«Я — новоявленный сосед!» —
И тут увидел я Татьяну —
Она вошла, как ясный день.
Мне подниматься было лень —
И я слегка кивнул с дивана.
Но видно было: мой кивок
В ней страсти фейерверк разжёг.

XII

Пришло письмо. Как это ново!
Никто мне писем не носил!
Ведь я теперь дою корову:
Таскаться в город нету сил.
Читаем: «Я молчать хотела;
Поверьте, моего стыда
Вы не узнали б никогда,
Когда б надежду я имела…
Чтоб только слушать ваши речи,
Вам слово молвить, и потом,
Всё думать, думать об одном
И день и ночь до новой встречи…» —
Кто автор? Таня. Чёрт возьми!
Мне нужно быть у них к восьми!

XIII

Сегодня был я у Татьяны —
И объяснились мы в кустах:
Я говорил, что ей же рано,
А сам от этого устал.
Её руки я недостоин:
Я плохо сшит, неладно скроен
И после первых брачных лет
Сменю семью на высший свет.
Зачем себя Татьяна губит?
Пусть выбьет дурь из головы.
Побудет месяц без травы —
И вновь кого-нибудь полюбит!
Конечно, Танин образ мил —
Но буду жить я как и жил!

XIV

Сижу я на балу у Тани
И под коньяк пишу дневник.
Я ем вареники в сметане —
Уж к этой пище я привык.
Гостей приглашено навалом!
Примчались все — и стар, и малый:
И местный гомик Петушков,
И толстожопый Пустяков.
Все прикатили к именинам —
Сегодня же Татьянин день!
Мне б поухаживать не лень —
Но я, позорная скотина,
Задумал Тане отказать:
Попёрся с Ольгой танцевать!

XV

Несут шампанское. Все пьяны —
Пошел колбаситься народ!
И голова полна тумана —
И тело наизнанку рвёт!
«Онегин с Ольгою танцует,
По-донжуански ей рисует, —
Не понял я, не уловил! —
Какой-то пошлый „гамадрил“!» —
Вот что услышал я от Вовы!
Владимир Ленский, что же ты!
Не отдал даже ей цветы!
Ах, драться? — Что же! Мы готовы!
Как только выйдешь, мне грозя, —
Порежу так, что сшить нельзя!

XVI

Стрелялись мы. Он дерзкий малый —
Но я и старше, и точней!
Его от пива разобрало —
Теперь уходит в мир теней!
Убил дебила ненароком —
Теперь позор висит под боком.
Мне надо срочно лечь на дно.
А впрочем, ехал бы давно!
…Вот я и дома. Уж не будет
Грустить Татьяна обо мне.
Всё вышло по моей вине —
Так пусть судьба меня рассудит!
Я лягу на свою кровать —
И буду в потолок плевать!

XVII

…О, я давно дневник не трогал!
Сегодня вспомнил про него:
В растопку нету ничего —
И я нашёл в углу немного.
Смотрю: да это ж мой дневник —
И тут же головой поник!

XVIII

Так напишу же напоследок:
Татьяну видел я вчера!
Татьяна замужем за дедом,
Который — важный генерал.
Мы встретились. Она молчала.
Я говорю: «Начнём сначала!» —
«Но я другому отдана!
Я буду век ему верна!»
Да, много хрени за плечами!
Пора завязывать, старик!
Пока что выкинем дневник,
Но прежде чем пойдет он в пламя,
Я напишу: «Прости меня!
Я изменюсь… второго дня!»