Смерть

Руслан Лукьянов

Помните запах самого большого страха, который вам приходилось испытывать?! Не вонь, не неприятный запах чего-то испорченного или протухшего, а запах, от которого становится жутко. Этот запах чувствуется вовсе не обонянием, а каким-то другим, неведомым чувством, которое зарыто где-то глубоко в подсознании и неведомо ни науке, ни религиям, ни нам самим. Наверняка всем известны случаи, когда какой-либо человек говорил, что чувствует, что его не станет, и даже успевает попрощаться, никто ему не верит, говорят, что он сошёл с ума и это всего лишь депрессия, но через несколько дней его необъяснимое пророчество сбывается, да ещё со стопроцентной точностью. Он почувствовал смерть именно тем самым запрятанным чувством, которое сравнимо лишь с обонянием, но им не является. Перед тем как забрать, она бродит рядом и обнаруживает себя, так ненавязчиво и очень трепетно окутывая вас тем самым чувством непонятного запаха, что ни с чем не сравним и необъясним даже самому себе, но очевиден своим происхождением. Что-то внутри нас подсказывает нам, что это оно самое, что она уже рядом, что она исполняет свой сладко-пьянящий танец, что растворяет наше сознание в сладком тумане грёз и необъяснимого расслабления тела, уводя в неизвестную неизбежность, из которой не возвращаются. Кому известно чувство, которое возникает при большой кровопотере, они поймут, о чём я пишу. Кровь неспешно покидает наш организм, он слабеет, члены становятся мягче, мышцы расслаблены, лёгкое головокружение сменяется белой пеленой слабости, ощущения теряют свою остроту, мы словно засыпаем, потом в какой-то момент сознанием начинает овладевать паника — это тело, мозг, защита организма, включается рефлекс выживания, но этот страх быстро сменяется белой пеленой перед глазами и уходом в какую-то ранее нам не известную, глубокую нереальность, которая не является сном, но всё же немного на него похожа. Потом открываем глаза. Бледный, мокрый, температура ниже обычного, зубы стучат друг о друга от сильнейшего озноба. Спасли, живой, слава Богу — проносится в голове, и снова возвращается боль, обоняние, чувство страха, и постепенно — все остальные.

Первое время мы размышляем о жизни и смерти, пытаемся вспомнить что-нибудь из того, что происходило, пока были в отключке, но постепенно, с выздоровлением, мирские заботы, быт и человеческий образ жизни вытесняет подобные мысли, и мы начинаем жить, как и прежде. И лишь иногда, глубокой ночью, внезапно проснувшись от запаха, похожего на дежавю, ты просыпаешься, не открывая глаз и не подавая вида, что вообще проснулся, начинаешь судорожно вспоминать, откуда он тебе знаком, этот жутковатый и в то же время пьяняще-сладкий, будоражащий сознание, веющий вечностью вкус. С этими мыслями ты снова незаметно погружаешься в сон и наутро уже даже не вспоминаешь об этом. Проходит день или два, не происходит ничего особенного, ты подходишь к подъезду своего дома, твоя рука касается ручки двери, вторая прикладывает таблетку-ключ к домофону, знакомый звук, открываешь дверь, проходишь к лифту, ждёшь, поднимаешься на свой этаж, попутно разглядывая в зеркале лифта своё лицо, здесь оно как-то совсем не так выглядит — как дома или в офисе. Подходишь к квартире и видишь, что у соседней с твоей квартирой двери стоит крышка гроба. Там жил сосед, у ваших спален одна стена. И тут ты чувствуешь тот самый запах, который ни с чем и никогда невозможно спутать и, тем более, уже забыть. Становится немного жутковато, и ты снова погружаешься в мысли и размышления о бытие, жизни, смерти и бесполезности себя в этом, совсем непонятном, но всё же самом прекрасном, как оказывается, мире.