Железнодорожниковый лес

Руслан Лукьянов

Еду в метро и опасаюсь, что не хватит денег на билет до Выборга.

А что там?! Полная неизвестность.

Парнас, автовокзал. Когда-то я здесь уже был, но на машине, тогда всё выглядело по-другому. Новые дома, серые люди, утро раннее, снег, мрачно. Так и есть, не хватило 36 рублей на билет. Водитель не отказал в помощи, человечище. Страна коррупции, что нас, в принципе, и спасёт. Ведь менталитет наш такой, коррупцию воспринимаем как благо, хотя, по большому счёту, так и есть: не будь коррупции, люди наши ещё чаще оказывались бы в пятом углу безысходности.

Дорога была утомительно длинной.

На месте меня встретил начальник участка. Пока ехали в рабочий поселок им. Калинина, наблюдал из окна машины всё величие русской природы, пронизанное нищетой и каким-то непонятным мне на тот момент нудно-неспешным спокойствием. В городе всё не так, всё иначе, жизнь кипит, суета какая-то, даже спокойствие если и случается, то второпях. Сложилось такое ощущение, что я попал в прошлое лет на 40-50, а может, и больше. По пути встретился какой-то очень страшный и грязный УАЗик, теперь я еду в нём со своим новым знакомым. Саша-мастер. Сказали пару дней потусить с ним. Приехали куда-то в лес. Куча людей в оранжевых жилетах. Саша с ними что-то перетёр совсем на непонятном для меня языке, хотя и не важно, что нужно, расскажут сами, а если нет, значит или ничего не нужно, или спрошу сам. Мы снова сели в машину и выехали в лес на красивую полянку. Саша и водитель, сидящие впереди, молча закопались в бушлатах и оба в ту же секунду уснули. Я сидел и не понимал, как нужно быть в данной ситуации, но спросить было немного неловко.

«Обед», — сквозь сон донёсся до меня Сашкин голос, звучащий в унисон со с трудом заводящимся двигателем. В машине было уже прохладно. Они достали из пакетов еду, термос, а я вышел из машины. Я походил по поляне, наслаждаясь природой. Господи, какой здесь воздух! Так хочется курить, но нет сигарет, а воздух, этот прекраснейший воздух, их заменяет с лихвой, и даже больше, курить даже почти и не хочется, здесь однозначно круто! Только холодно. Конец дня, автобус везёт рабочих в посёлок, я с ними. Вошёл в общежитие, стол, за столом паренёк лет восьми-девяти. Какие-то железяки, палки, изолента и нож. Пока ждал человека, который меня поселит, сделал ребёнку деревянный меч, хотя какой на фиг меч, пожалуй, более благородное оружие, шпага, которую он назвал саблей, сказав «спасибо». Вот и Сергей. Поздоровались, неплохой парень на первый взгляд. Комната. Даже в офицерской общаге такого хаоса не видел. Выбрал свободную кровать, взял у бабушки-вахтёрши постельное бельё, вернее, некое его подобие. О том, кто на нём мог спать ранее, старался не думать, иначе пришлось бы спать одетым. Надо же, земляк в соседней комнате живёт, узнал меня, учились в одной военке, только он младше. О ужас, вваливается какой-то чел, в говно пьяный, за ним мужик за 50, пообщались, познакомились. Нормальный мужик вроде, сам из Луги, Юрой зовут. Ночь была так себе, только холодно, под полотенце приспособил пододеяльник, жаль, вода была холодной, но помылся, даже не замёрз почти. Пьяный всю ночь скрипел кроватью и бродил, но я всё-таки почему-то смог выспаться, наверно, из-за воздуха, он здесь особенный.

Утро, холодный душ, стакан горячей воды, таблетка, сигарета. Ждали автобус недолго, приехали на объект, началась нудная работа. До обеда бродил, смотрел, грелся у костра. Обед прошёл тоже в хождениях. Потом разговорились с водителем автобуса, Толиком, он включил плитку газовую, баллон пропана стоит прямо в автобусе, жесть, но стало тепло и согрели воду. Я съел пару печенек и выпил кофе, спасибо Толику, угостил. На этом мой пищевой рацион на сегодня был закончен. Вечером отрезал кусочек хлеба «соседского», пока никто не видел, закинул в себя, и разыгрался жуткий аппетит, отрезал ещё один, поменьше, понял, что если не пойду спать, то умру от голода.

Нет, дело не в том, что парни какие-то жадные, я уверен, если бы сказал, что голоден, они сами надавали бы кучу еды, но мне было стыдно кому-то сказать об этом, тем более учитывая то, как я привередлив к еде, стрёмно было вдвойне.

На третий день пришлось одолжить немного денег. Ездил с водилами в Выборг, купил немного еды, на колбасу, правда, не хватило, но бомж-пакеты и консервы лучше, чем ничего. Взял кофе, обожаю кофе. Позднее должны списать сто пятьдесят рублей со счёта телефона, и уйду в минус, мда, без Интернета, конечно, вообще труба, умру со скуки. Приехали в деревню со смешным названием Лужайка, наконец-то я добрался до еды. Банка кильки, паштет, типа, утиный, одно название, но с голодухи попрёт и половинка нарезного батона, о боже, как мало нужно для счастья. Даже настроение поднялось.

Шли дни, я относительно быстро адаптировался, как мне тогда казалось, и начал уже было привыкать, даже какие-то планы начали в голове выстраиваться.

Очередным утром было не так холодно, но грязно. Пока ехали, заговорили о кино, и сдуру ляпнул, что актёр. Увлёкся разговором на любимую тему, дурак. Язык мой — враг мой. Обед, килька, бомж-пакет и кофе, говно, конечно, растворимый, но запах, запах настоящего кофе. Хотя, может, я просто начал забывать аромат признанного лучшим во всём мире настоящего перуанского кофе. Да и Бог с ним, ко всему привыкаешь. Какое-то настроение сегодня позитивное, наверное, скоро за что-нибудь получу люлей, хотя вроде пока не за что. Но, как говорят в армии, если виноватых нет, то их назначают. Не знаю почему, но какое-то чувство сострадания к рабочим. Может, я ошибаюсь, но будто у них всё о-кей, ведь есть работа, а у многих и того нет. А о существовании той богемной жизни, которой жил я последние годы, они ведь даже и не знают, ведь они ей не жили. Там нет очень важной вещи — уверенности в завтрашнем дне. А что, она есть здесь?! Да ну, какая уверенность, выкинут завтра на улицу и забудут, как звали, только если выкинут меня, я снова в богему, а им что делать?! Ведь часть из них кодированные от алкоголизма, часть — здесь, чтобы хоть как-то прокормить семью, которая где-то за тысячи километров, а по тамошним меркам их зарплата очень даже крутая. Господи, ну почему всё так? Я понимаю, равны никогда все не будут, но почему так: чем тяжелее труд, тем он менее благодарен? А ведь из них большинство — классные трудолюбивые мужики, у них семьи, дети, но эти жизненные обстоятельства, у каждого свои, просто не дают возможности задуматься о высоком, хотя я был удивлён: читают книги более, чем там, в другой моей жизни, это наводит на определенные размышления. А я-то, я ведь кроме Буратино и «Бородино» Лермонтова ничего за всю жизнь не прочёл. Но я пишу, почему?! А хрен его знает, кому это интересно, может, той богеме и интересно, хотя вряд ли, алкаши и наркоманы через одного, плевать им на то, что здесь есть жизнь, в некотором роде, возможно, по своему значению даже во сто крат полезнее и выше их, никчёмных, но, к сожалению, востребованных и пошло бездарных распиаренных продуктов пародии на творчество. И всё-таки справедливости нет, какая может быть гармония? Иллюзия всё это. От бомжа до президента все живут по принципу «кто что урвёт». Разве это равновесие, разве это баланс? Интересно, это возможно изменить? Думаю, что вряд ли. Если бы было возможно, то уже за 2000 лет изменили бы, а мы только совершенствуем эту систему и, ругая её, продолжаем ей подчиняться, жить и копаться в ней, строя её и обманывая себя, кричим о правде и справедливости.