Размышления о любви-злодейке

Евгений Еленин

Считаю важным поднять этот вопрос. Какой?

Читайте название и не перескакивайте сразу в конец, чтобы узнать, кто кого убил или полюбил!

Уважайте труд писателя! Продолжаю…

Непонятно как-то получается. О любви уже столетия пишут, а что это такое, так и не ясно. Пишут, рассуждают, а воз и ныне там. Нет, чтобы сказать конкретно! Любовь — это то-то и то-то. Или так-то и так-то.

У меня многие друзья раз по пять любили и разлюбили. Чего, спрашиваю, полюбил-то (я этот вопрос пристально изучаю)? А он: так ноги у неё были из горла.

Батюшки, я бы такую уродину ни в жисть, а он… А почему разлюбил? Так разглядел потом получше, говорит. Из другого места, как оказалось, ноги произрастают.

Конечно, не у всех так. Вот артисты, например, в любви лучше разбираются. Все на всех уже переженились по много раз. И главное, чем артист старше, тем любовь его моложе.

Говорят, так от старости убегают. Мол, профессия обязывает. Публичные люди, как известно.

Начал женщин опрашивать. Что такое любовь? Некоторые несерьезные говорят: ну, чтобы… и деньги были. А серьёзные отвечают, что любят за зарплату и чистоплотность в быту. И чтобы ещё пил не много, а только по праздникам.

И опять непонятно. Шекспира читали? Он про любовь тоже рассуждал. У него подростки от неё, злодейки, потравились-порезались.

Причём Ромео ещё и зарабатывать по малолетству не начал. Что же это за любовь такая окаянная? Или пубертатный возраст виноват?

В общем, не знаю, что и думать. Буду размышлять дальше. Я, к вашему сведению, теперь писатель.

А дело было так.

Встретился я со своей нынешней на базаре. Нет, не в очереди за картошкой. В ресторане «Славянский Базар». У нас там один с работы день рождения отмечал.

Иду в раздевалку, смотрю — женщина спорит с гардеробщицей. Раскраснелась вся. Я подошёл, спрашиваю: в чём дело? Может, я чем помогу?

Она обрадовалась. Помог. И пошли мы гулять. Женщина приятная оказалась, и ноги из правильного места растут, не как у некоторых уродин.

Стали мы часто гулять вместе. Даже за ручку иногда. Про зарплату не говорили. Про чистоплотность в быту тоже. Всё рассуждали, что это за любовь такая. Она тоже не знала. Говорит, не имела возможности с этой штукой лично столкнуться.

Рассуждали, рассуждали, и вдруг захотелось мне на бумаге с вами этими сомнениями поделиться. А моя-то из «Базара» — и того хлеще. В стихах про это стала писать.

Живём мы теперь душа в душу. Минутки друг без друга не можем.

И не думал, что так хорошо бывает. Одно только обстоятельство всё омрачает.

У других любовь, а у нас что? Не такие мы какие-то.