По лабиринтам жизни

(С декабря 1965 по март 1966)

Лидия Селягина

3. Истопница в цехе озеленения завода им. Воскова

Приближалась Алёнкина годовщина. А это означало, что мне надо было срочно искать работу. В то время было так: если не прерываешь рабочий стаж, то за больничный лист по уходу за ребёнком или если, мало ли, сам заболеешь, заработная плата выплачивалась в размере ста процентов. Приступить к работе надо было не позднее 15-го декабря.

Муж в то время уже вернулся с атомного реактора в свой ВНИИ, но работал пока лаборантом, так как до окончания института оставалось ещё не менее трёх лет. Поэтому жить надо было крайне аккуратно, так как оклад у лаборанта составлял от восьмидесяти пяти до девяноста рублей. Исходя из этой суммы надо было суметь заплатить ежемесячный взнос за кооперативную квартиру, дать мужу на дорогу и обеды, а остальное распределить так, чтоб хватило на питание дома, учитывая дополнительное питание для ребёнка. Но я знала, что это временно. На три рубля можно было купить продуктов, чтобы приготовить из них на один день первое, второе и третье.

В первых числах декабря случайная встреча с другом детства Володей Кулешовым разрешила проблему. В то время он уже был начальником цеха озеленения при заводе имени Воскова, куда и устроил меня на должность истопницы.

Слава Богу, что мы с Алёнкой жили по строгому режиму: она привыкла ложиться и засыпать в одно и тоже время, так как купание перед тихим часом и сном способствовало этому. Поэтому вечером, без пяти минут девять, я подносила Алёнку к окну, мы махали ручкой всем тётям и дядям, ребяткам, кискам, собачкам, курочкам, птичкам — всем говорили «Дидидянья!» — и я укладывала её в кровать, поцеловав перед сном. Она устраивалась на бочок, закрывала глазки и моментально засыпала. А я, погасив свет в комнате и услышав ровное сопение, тихонько выскальзывала из комнаты, отключала звонок при помощи рубильника и, одеваясь на ходу, бежала в теплицы.

Подготовив растопку и разложив её по печкам, снова бежала домой, чтобы убедиться, что муж приехал из института, а убедившись, бежала обратно. А потом уже спокойно делала своё дело. Пока печи топились, я готовила растопку для следующего дня. Расщепляла поленья на лучины, складывала в определённых местах.

Конечно, случались всякие истории, и о каждой из них можно написать не один рассказ. В моём рассказе «Тяжела ты, шапка Мономаха!» описаны некоторые и забавные, и печальные события. Я никогда не печалилась и всегда знала, что в тот момент надо было жить так, а потом будет легче.

Я возвращалась домой часов в пять утра или чуть позже. Сама по себе я была худенькой, одевалась в спортивный костюм и папаху (кубаночку), подаренную мне отцом. Принимая меня за подростка, люди, идущие на первую электричку, иногда спрашивали закурить.

Прибегая домой, я готовила мужу завтрак, провожала его на работу. И у меня оставался час с небольшим, чтобы лечь в кровать и раствориться во сне… Тогда, в напряжённой молодой жизни, я умела жить без будильника. А потом — снова целый день с Алёнкой по часам. И я не уставала, потому что Алёнка каждый день чем-нибудь удивляла меня.