Слухи

(1961 год)

Лидия Селягина

Это было в начале осени. Мы уже учились в четвёртом классе. После школы, забежав домой, бросали свои ранцы и, проглотив оставленный матерями обед, собирались стаями на улице.

Сегодня мы решили пойти к скотному двору, то есть к свинарнику. Иногда для корма скота на свинарник завозили настоящий шоколад, который считался нестандартным. Иногда — замечательные арбузы, которые, конечно, где-то были сколоты, или разные шоколадные конфеты. Мы набирали с собой всего сколько могли и шли к своим домам. Наши родители не любили, когда мы бродили в тех местах и, чтобы как-то напугать нас, рассказывали нам, что там, за скотным двором, живёт человек, сбежавший из тюрьмы, и он очень страшный.

Когда мы направились туда, сразу вспомнили об этом мужике и решили, что дальше свинарника не пойдём. Но с разговорами не заметили, как зашли за здание.

В это время Колька тихим голосом рассказывал, что сам видел, как из леса вышел заросший мужик и, увидев Кольку, поманил его. В этот момент у кого-то под ногами хрустнул сучок…

И вмиг, обалдев от ужаса, все с визгом, обгоняя друг друга, понеслись обратно по утрамбованной дорожке.

Я машинально разбежался и прыгнул в сторону как можно дальше, чтобы обогнать ребят. И оказался по пояс в жиже свиного навоза. Я стал хвататься за корягу, но тщетно — сил не хватало, и тело моё с каждой секундой погружалось всё глубже. Вдруг рука моя нащупала рельсину. Рельсы проложены для вагонеток, по которым вывозят навоз со свинарника.

Содрогаясь от жуткой мысли, что это — конец, я страшным усилием воли собрал все имеющиеся во мне силы и мёртвой хваткой вцепился в свою спасительницу. Ещё одно усилие — и я уже стоял на дорожке у рельс.

Ребята, убежавшие от страха далеко, вдруг поняли, что я где-то застрял. Они осторожно шли мне навстречу, когда я сбрасывал с себя навозную жижу. Поднялся истерический хохот. Но мне было не до смеха. Во мне всё дрожало. Я не мог представить, как в таком виде смогу явиться домой.

Родители ещё были на работе, и я торопился что-нибудь придумать. Ребята предложили обмыть мой костюм с начёсом под колонкой. Они помогли мне. Сейчас было не до брезгливости. Всех нас отцы драли ремнём за непослушание, и потому мне искренне сочувствовали.

Я пришёл домой, снял с себя эту невероятную вонь и, желая оттянуть время наказания, спрятал свой костюмчик в платяной шкаф, плотно прикрыв дверцу. Сам я уже вымылся и переоделся и как послушный сын сел делать уроки. Принюхавшись, я уже не ощущал запаха навоза. Но как только родители вошли в квартиру, то сразу же заподозрили что-то неладное.

В этот раз отец меня не выпорол. А мать ругала только за то, что всю эту прелесть я спрятал в платяной шкаф.

— Лучше бы ты всё это выбросил! — говорила она. — Да слава Богу, что жив остался!