Эвакуация

(Июль 1942 года)

Лидия Селягина

27 июля 1942 года из блокадного Ленинграда эвакуировалась Иринкина мать.

Сойти на берег сама она не смогла. Почерневшая и высохшая, похожая на старушку в свои двадцать пять лет, она держала на коленях малышку Иринку. К ней прижималась ещё одна девочка четырёх лет — старшая дочь.

Матросы помогали эвакуируемым выходить на берег. Молодой морячок, аккуратно поддерживая её, приговаривал:

— Ну держись, бабушка. Давай потихоньку. Ещё немножко осталось, потерпи.

А у неё отказали ноги. Паренёк махнул рукой, зовя на помощь. Матросы вынесли их на руках. А когда из документов они узнали, что ей всего двадцать пять лет, были поражены:

— Господи, в чём только душа держится! А ещё швейную машинку с собой везёт! — сказал один из них.

— Значит, духом сильная, детей растить собирается. Вот война пройдёт — она ещё красавицей станет. Хоть бы скорее весь этот ужас закончился! Ведь сколько народу померло! — ответил другой.

У младшенькой началась диспепсия, и врач предложила оставить девочку в госпитале, потому что всё равно до места её будет не довезти. Но мать не последовала этому совету. А в поезде ей подсказали, что болезнь можно остановить сырыми яйцами, и она обменяла на яйца несколько пар мужнина белья.

3 августа 1942 года они прибыли в Барнаул. А потом ехали пятьдесят километров к Новосибирску. Высадили их на станции Повалиха (районный центр — Краюшкино), а разместили их в деревне Голышево. Им сразу было объявлено, кто где должен остановиться.

Молодая женщина, сама имевшая двух малышек, обратила внимание на то, что деревенские ребятишки одеты в очень плохонькую одежду — порой короткую или длинную, а то и изношенную до дыр. Она понимала, что ни у кого ничего лишнего нет, и в такое время есть чужой хлеб даром — неловко. И она при помощи своей швейной машинки постепенно обновила одежду всех деревенских ребятишек. Прежде всего сами дети были в восторге и хвастались своими обновками друг перед другом. А у неё стало спокойнее на душе, когда она поняла, что всё взрослое население деревни заговорило о ней с уважением.

В конце лета хозяйка собирала помидоры — только созревшие и не самые мелкие. А она попросила разрешения уже перед заморозками собрать то, что осталось на земле. Собрала, разложила в помещении; и все увидели, что помидоры прекрасно дозревают в комнатных условиях.

— Надо же, — удивлялась хозяйка, — а ведь сколько же мы оставляли их под снегом!

К январю месяцу ей удалось добиться разрешения продолжить свою эвакуацию в Тверской, тогда Калининской, области. В деревне Ляпино Молоковского района их ждали родители мужа.

3 января 1943 года она с малышками уезжала из Алтайского края с полустанка Озерки. А 13 января 1943 года они прибыли к своим родным. В ночь с 21 на 22 мая этого же года постучали в избу. Свекровь подошла к двери и услышала голос сына:

— Мама, открой, это я!

— Ми-те-ень-ка-а-а! — от неожиданности закричала она.

Выскочила жена. Все плакали от огромной человеческой радости. Пусть слабый, инвалид — но живой, свой. Вернулся.

А в мае 1946 года они возвратились в свой родной город.