Нестандартный сержант

(1978 год)

Лидия Селягина

В тот вечер я возвращалась с вечерней смены из отделения, из Парголово, в Сестрорецк через Финляндский вокзал.

Стоял красивый зимний день. Я проводила рейд с дружинниками и потому была в шинели. Перед рейдом начальник уголовного розыска В. предложил мне вооружиться, а также в связи с обострившейся оперативной обстановкой разрешил оставаться при оружии постоянно. Я отказалась от этого предложения, но обещала, что в связи с необходимостью буду ходить в шинели, чтобы было видно, что являюсь сотрудником милиции. На мой отказ начальник розыска просил меня быть внимательней, к тому же я в любое время могла поменять своё решение относительно оружия. Всё-таки замечательные, внимательные и принципиальные сотрудники служили в нашем отделении.

Итак, я доехала до Финляндского вокзала. Мне надо было перейти на другую платформу — сестрорецкого направления. Во время перехода я почувствовала на себе цепкий, пристальный взгляд. Несмотря на ночное время, и здание вокзала, и платформы отбытия прекрасно освещены.

У здания вокзала я увидела худенького невысокого мужчину в милицейской форме. «Господи, какой-то нестандартный сержант», — подумала я. Получив неприятное ощущение после такого цепкого взгляда, я решила пройти все вагоны через весь состав до первого.

Это была последняя электричка сестрорецкого направления, в Сестрорецк она прибывала в час сорок ночи. Состав был наполнен пассажирами.

В первом вагоне я села на ближайшую лавочку у окна. По направлению ко мне шёл тот самый «нестандартный сержант». Его лычки указывали на звание младшего сержанта, а брюки были как будто слегка помяты. Сомнений не было, это за мной. И в самом деле он устроился около меня. Вот здесь я и вспомнила нашего начальника уголовного розыска.

Устроившись поудобнее, он завязал со мной разговор, задавая такие вопросы, как будто мы с ним из одной команды. Как бы между прочим пытался уточнить, ношу ли я с собой оружие. Он видел по погонам на моей шинели, что я — лейтенант милиции.

Вдруг я заметила, что он и сам-то хлюпенький, и брюки на месте колен протёрты до дырок. Я убедилась, что это не сотрудник.

— О, ё-моё! Да ты ещё и донжуан по совместительству?

— Как это? — удивился он.

— Да посмотри, колени-то протёртые. И куда ты едешь? Ведь эта электричка из города последняя, а в город до утра уже ничего не будет.

— А я к тебе. Что, своих не пустишь? — нагло, но уверенно заявил он.

— Во-первых, ты мне ещё не свой, а во-вторых, у меня дома свой мордоворот, да поздоровей тебя в несколько раз. Понял? Так что мне тебя просто жалко. Возвращайся назад, пока не поздно.

— Я сказал, что я еду к тебе. Вот и всё.

— Ну дело твоё. Мне жалко тебя, но я предупредила.

В Сестрорецке вышло не так уж и много народу. Основная масса пошла в сторону вокзала, другая часть пошла в сторону Курорта, а в мою сторону — только двое: я и он. Когда мы уже спустились с платформы и он совсем приблизился ко мне, выспрашивая всё о моём муже (которого в ту пору у меня не было), я подумала, что совсем не плохо, что он ниже меня ростом и худой.

Я развернулась прямо на него и, забросив руку во внутренний карман шинели, завопила грубым мужским голосом:

— Пришью, как собаку!!! Стоять!!! Сволочь! Стреляю!

Мой неизвестный ухажёр от неожиданности присел и тут же помчался в сторону вокзала. И я направилась домой.

Конечно, наверное, это неправильно, что женщина в такое время оказывается на улице одна.