Летопись от Древнекиевской Руси до России.
От Рюрика до Путина

Часть 3-я

Лидия Селягина

26-й стих

Но ведь мы не одни на планете.
Враг не дремлет — и снова беда.
И внезапно жестоко в рассвете
Он напал на Союз на года.

Эх, земля наша русская, боже!
Сколько крови в себя приняла!
Но себе и соседям поможет:
Всем союзом фашистов гнала.

Снова трудные дни. Снова голод.
Снова карточки в помощь пошли.
И я помню, как Сталин народу
Помогал всем по жизни идти.

Каждый год1 мы читали в газете,
Что на хлеб, молоко и крупу
Никогда не поднимутся цены,
Даже будут дешевле чуть-чуть.

После этой достойной Победы
Сталин понял народ, оценил.
После страшной разрухи на годы
Он как мог от беды нас хранил.

В послевоенное время, конечно, страна находилась в разрухе и бедности. Раз в год в газете «Правда» печаталась справка о стоимости жизненно необходимых продуктов на сегодняшний день и о том, на сколько копеек они подешевели на следующую весну. Но подорожать? — нет!

Вернувшись с войны, взрослые позже, вспоминая свою войну, рассказывали, как, идя в атаку, они кричали: «За Родину! За Сталина!» Даже когда по подлому доносу человека вели на расстрел, он всё равно произносил важные для него слова: «За Родину! За Сталина!»

И я помню, когда Сталина не стало. В коммунальных квартирах на кухнях люди ещё долго говорили шёпотом. А в день похорон рыдали все: и взрослые, и дети. «А почему же плакали взрослые?» — думала я.

Училась я тогда уже в шестом классе. Шепчась между собой и высказывая свои мысли о поведении родителей, мы с подружками (школа была женская) решили, что взрослые боялись, что если у страны не будет сильного руководителя, то снова может начаться война. И от этого было страшно. В школьную газету поместили моё первое стихотворение, и оно было о прощании народа с вождём.

Вот так искренне и наивно мы, дети, начинали свою жизнь. И только когда мы стали взрослыми, то многое узнали и поняли. Конечно, участвовать в политическом движении, а тем более быть его ведущим, отвечать в стране за всё — это всё равно что идти по тонкому льду, уметь ювелирно мыслить и кожей распознавать среди своего окружения верных и неверных людей.

1После 1946 г.
— прим. авт.