Ушастый спаситель

(1994 год)

Лидия Селягина

В ту пору мы жили в просторной двухкомнатной квартире с большой лоджией на три окна.

Однажды осенью одна из моих дочерей принесла двух кроликов, чёрного и белого, которыми её одарили за хорошую работу в детском саду.

— Куда же я их дену в своей маленькой однокомнатной квартире? — сказала она, явно перепоручая кроликов мне.

— Ладно, придумаем что-нибудь на лоджии, — согласилась я.

Муж и сын принесли два высоких и просторных деревянных короба, поставили их наклонно, по низу пропустили желоба для водосбора. Привезли опилки. И, пока было можно, до крайних морозов носили траву, ветки, овощи, сухари. Больше всего кролики любили аромат варящейся гречневой каши. Они пьянели от аромата, вставали на задние лапки и, смешно вдыхая носом, кружились в танце вокруг своей оси.

Я выпускала их на прогулку по квартире по одному. Они эти прогулки использовали и для посещения туалета. А уж если кому-то из них хотелось «отстреляться», тот начинал громко барабанить лапками, просил выпустить. Выбегал из клетки со скоростью звука, нёсся в коридор и там, пробегая туда и обратно раз десять, выстреливал из себя чёрные сухие горошинки. Я сразу же собирала их сухим веником в совок. «По-маленькому» кролик бегал на тряпочку к моим костылям у входной двери.

Приведя себя в порядок, ушастый забирался на мой диван и, растянувшись, как кот, сверху наблюдал за игрой внучек на полу. Любил и на коленях посидеть.

Муж полюбил кроликов. Больше приглянулся чёрный, более шустрый, малыш, и перед уходом на работу он выпускал его ненадолго из клетки. Брал его на руки и своим лбом касался лба малыша, тот млел от восторга. В это утро чёрный по привычке барабанил лапами, ожидая встречи. Но муж был не в духе и, выглянув на лоджию, грубым голосом произнес:

— Только бы носиться! Нечего делать! Ишь, набаловали. Хватит! — и пошёл на работу, хлопнув входной дверью.

В это время я открыла клетку чёрного кролика. В отчаянии и даже издавая какой-то звук, как бы повизгивая, он понёсся изо всех силёнок через комнату в коридор, к двери. Пробежав несколько раз туда и обратно и сообразив, что хозяин уже не появится, к моему великому изумлению, взлетел на кровать мужа и промочил её всю насколько смог, засыпал её чёрными изюминами. Медленно спустился на пол и, еле передвигаясь, скрылся в своем домике и затих.

«Вот это характер», — подумала я, собрала аккуратно всё постельное бельё и выстирала.

Вечером муж помирился с малышом. И после этого перемирия кролики снова вели себя на удивление прилично, как будто понимали человеческую речь.

А в конце следующего сентября мы должны были переехать в дом на Гагаринскую. Выяснилось, что там для кроликов не было места. Я не представляла, как смогу расстаться с ушастыми друзьями. Мы начали опрашивать всех знакомых. Одна из моих приятельниц, заручившись согласием своего брата, обещала взять их под Выборг. Он, много слышавший от меня об ушастых приятелях, сам решил понаблюдать за их поведением.

За день до переезда, поздним вечером, у меня началось резкое нарастание головной боли, чего не случалось много лет, поэтому аптечка не могла помочь. Я лежала, вцепившись в голову, и думала, что сейчас в ней что-нибудь лопнет.

В комнату вошёл сын:

— Кажется, черный барабанит. Выпустить?

— Выпусти, — еле ответила я.

Это чёрный стремился ко мне, как самая скорая помощь, как будто кто-то сообщил ему о моем жутком спазме.

Он мигом взлетел ко мне на диван, подскочил к изголовью, скинул с меня шерстяную махровую шапочку, которой я растирала голову, и, шлёпнувшись брюшком мне на лоб, стал глубоко дышать. Необычный жар стал проникать в глубь моей головы, я успела поймать себя на мысли, что боль отступает, и я куда-то проваливаюсь. Когда я проснулась, то от боли не осталось и следа.

Как жалко было расставаться с ушастыми друзьями, особенно с моим спасителем! Но иногда обстоятельства сильнее наших желаний. Такова жизнь.