«Скорая» не выедет

(1991 год)

Лидия Селягина

18 —  — путч ГКЧП. М. С. Горбачёв отказался от руководства КПСС. Ленинград переименовали в Санкт-Петербург (А. А. Собчак).

В конце года ещё не все перемены в Государстве укладывались в наших головах. Казалось, что бы там ни говорили, но хотя бы служба «Скорой помощи» останется для населения доступной.

В одну из пятниц я была вызвана на ВТЭК. Выездная городская медицинская комиссия проводилась в нашей районной поликлинике. И я, как и все, ожидала своего вызова в коридоре около кабинета. Ждала и понимала, что у меня нарастает температура. Но надеялась, что врачи обратят на это внимание и что-то посоветуют.

Но ничего подобного не произошло. Врачи по очереди осмотрели меня и выдали медицинское заключение об оформлении мне третьей группы инвалидности. А я в свою очередь решила, что о своём состоянии успею рассказать врачу, которая оформляла мне документы для комиссии: у неё ещё не закончились часы приёма.

Войдя к ней в кабинет, я прежде всего показала ей заключение ВТЭК и поведала о том, что у меня внутри всё горит и нарастает температура, что ещё утром, перед выходом, температура была 38 с половиной, а сейчас мне ещё хуже. На что врач парировала:

— Ну и что Вы хотите?

— Но ведь сегодня пятница, конец недели. И я хотела бы услышать какой-то совет, как мне быть. Понять, что у меня и какие меры принять. И как быть с больничным листом? Ведь мне дали заключение о третьей группе, а значит, больничный лист предусмотрен на определённое количество дней. Как это всё отрегулировать? — пыталась я получить разъяснение у специалиста.

— Нет, не совсем так, — ответила она. — Сразу после ВТЭК больничный лист не выдаётся. — Да, я вижу, что Вы вся горите, — сказала она, осматривая меня. Идите домой, отдохните. Пейте больше. Возможно, это от волнения, — посоветовала мне врач.

Я была не в силах переспрашивать и заторопилась домой. Хорошо, что жила недалеко от поликлиники. Дома, конечно, приняла жаропонижающее, потому что температура была уже 39 с половиной. Чуть опустившись, она поднялась до 40. Удалось принять меры и на какое-то время даже заснуть.

После десяти утра следующего дня я попыталась вызвать скорую. Записали мои данные, сказали: «Ждите».

Время шло, и температура снова добежала до 40, очень болела стопа — казалось, разламывало пальцы. Через два часа я опять повторила свой вызов и сказала, что хотела бы получить какой-то совет по телефону. Мне ответили, что, возможно, приедут позже.

А когда я через два часа ещё раз позвонила, то мне ответили, что по техническим причинам «Скорая» не выедет.

Тогда я попросила мужа подвезти меня к станции «Скорой помощи». С нами поехал и мой сын. Тогда ему было ещё 13 лет.

Вся дорога составляла 5-7 минут. Подъехав к станции, мы увидели, что около здания стоят несколько специализированных машин скорой помощи.

— Что это у них, забастовка, что ли? — удивлённо произнесла я. — Сейчас узнаем.

Сын пошёл со мной, а муж остался в машине.

Войдя в помещение, мы увидели группу медицинских сотрудников, что-то обсуждавших. С нашим появлением голоса смолкли. И, пользуясь тишиной, я обратилась к аудитории:

— Я очень прошу прощения за неожиданное вторжение. Но мне не к кому обратиться, кроме вас.

И я коротко описала своё состояние и то, что у меня с собой медицинская карта после вчерашнего заключения ВТЭК.

— Я вас очень прошу, кто возьмёт на себя смелость осмотреть эту женщину? Ведь у меня ещё сын не подрос… — ещё раз обратилась я с просьбой о помощи.

Вдруг встал один из сотрудников и сказал:

— Я готов, пройдёмте со мной.

И это меня спасло. Время было тревожное, некогда было обижаться, надо было выживать.

Врач, кроме того что осмотрел меня, записал рекомендуемые лекарства. Сделал полную запись в карточке, скрепив её печатью. И предупредил меня, что они сами сделают вызов участкового врача на дом.

В понедельник уже чуть снизившаяся температура опять подскочила до 39 с половиной. Пришла участковая врач по вызову «Скорой помощи» и сообщила, что никакого больничного листа выписывать мне не будет. Так не бывает, что сразу после ВТЭК — больничный лист. А ещё теперь поликлиника осталась должна «Скорой помощи» 18 рублей с копейками за мой вызов. Это введённый хозрасчёт.

А я не стала объяснять участковому врачу, что на станцию «Скорой помощи» меня привёз муж. Просто тихо попросила её поскорее уйти, потому что от её шумного, сумбурного состояния и огромной температуры моего тела у меня трещала голова.

Я оказалась живучей: к утру четверга мне стало легче. И я потихоньку отправилась в поликлинику, даже не предполагая, кто меня примет. Я думала только о том, как остановить это непростое состояние.

Войдя в поликлинику, я бросила взгляд вверх на лестницу и увидела, что по ней спускался замглавврача, который, также заметив меня, кивнул в знак приветствия. А подойдя ко мне, сказал, что вопрос уже обсуждался. И хорошо, что я пришла, и теперь мне надо обратиться к хирургу М. С. Френк. Видимо, это у меня пострадали суставы стопы. А потом мне надо отлежаться дней десять. За это время необходимо написать заявление во ВТЭК по центральному адресу.

— Адрес я Вам сейчас дам, — и он подал мне уже заполненный листок. — Перечислите Ваши диагнозы и попросите назначить Вам повторную комиссию, так как я уверен: всё, что имеется у Вас, с дополнительным обострением заболевания, подходит именно ко 2-й группе.

И уже недели через три после этого дня я шагала по Лиговскому проспекту на очередное освидетельствование ВТЭК. Меня сопровождала заведующая детским садом, где я работала воспитателем. На одной ноге у меня была калоша, так как на стопу была нанесена волшебная мазь, и она была укреплена лангеткой, а на второй ноге — валенок. Да и сама я на костылях, передвигалась на них уже более полугода. Дул февральский ветер и была скользкая дорога.

На повторной комиссии мне была определена вторая группа. А несколько позже я была госпитализирована в Институт диагностики.

Вот такие были сложные времена.