Багира и Черныш

(С 1990 года)

Лидия Селягина

Эта собачка была долгожданной. Сын ждал её появления у знакомых хозяев. Потом надо было подождать, пока подрастёт около мамки. И наконец маленькая боксёрша Багира была у нас дома.

Сначала всё было хорошо. С ней часто ходили гулять сын с отцом. Она была очень понятливая, ко времени прогулки она уже приносила поводок и, подскуливая, толкала носом меня, или сына, или мужа, кто был ближе, просилась гулять.

Гуляли с ней два раза в день. Она любила бывать на лоджии и наблюдать за движением внизу.

Через два года в очень тёплый летний день, в пятницу вечером, муж с сыном отправились с Багирой на прогулку. Ещё перед выходом сын хотел подтянуть немного ошейник, но отец предложил сделать это уже на улице. Вот и вышла беда.

За нашим домом (за «Муравейником») проходит Приморское шоссе, а по пятницам, конечно, — интенсивное движение. Машины в сторону города шли в три ряда. Собака, знающая маршрут прогулки, выскользнула из поводка и первая удачно перебежала через шоссе. Но нахлынувший поток машин вынудил пешеходов остановиться. Багира, перебежав на другую сторону, испугалась за хозяев, а те пытались жестами рук показать, чтоб она стояла.

При таком шуме машин человеческого голоса не слышно. Багира рванула назад, машины, мчавшиеся на Зеленогорск, по-прежнему в три ряда, пропустили её. В потоке, мчавшемся на Петербург, также в три ряда, водители боковых рядов остановились, а из среднего ряда вылетел лихач, и подцепил собаку на капот, она отлетела в траву.

Хозяева подбежали к ней, она потихоньку встала и медленно, но, видно, ещё находясь в шоке, пошла домой сама.

Всё, что произошло, было очень печально. Оказавшись на кухне, на своём месте, она упала на бок, вся опухла. Я оставила мужа с сыном около Багиры, а сама помчалась за травами, корневищами, ветками. Применила всё, что смогла. Прибежав обратно, я обложила её травами, примётанными на полотенце, обернула и живот, и спину. Я сидела около неё на полу, на коленках, а она стала спокойнее дышать, ароматы трав под утро дали ей возможность задремать. А с первым автобусом я помчалась в Белоостров к своим, взяла много мокрицы, чтобы делать ей обёртывания всего туловища травой на полотенце, а также подорожник с корневой системой, и мяту, и ветки разных деревьев для подстилки. Багира сама выбирала, грызла какие-то корни, а ароматы трав валили её с ног. Ветеринара можно было вызвать только из Петербурга, только за вызов пришлось бы заплатить столько, сколько у нас не было. Ведь это было время жестокого кризиса.

Во второй половине дня ей стало полегче, а я ещё меняла повязки мокрицы, давала понемногу питьё. Через кухню я вышла на лоджию, а за мной тихонько, ещё прихрамывая, — Багира. Внизу я увидела свою соседку по дому — Татьяну В. Она, завидев меня, спросила, как мои дела, а я ответила:

— А что про Багиру не спрашиваешь?

— Я боюсь.

— Не бойся, вот она. Да, Багира?

И Багира поставила лапы на заградительную плиту лоджии.

— Господи, слава Богу! Как только удалось? А я думала, что без врача не получится. Ну слава Богу! — от души говорила Татьяна.

— Основное с Божьей помощью прошли, теперь будем укрепляться.

— Да, я в окно видела, как вы тащили и траву, и кустарник — и вчера, и сегодня. Да так много.

— Да, я молилась и брала те травы и ветки, что подсказывал Бог. Потом встретимся и поговорим, а сейчас нам на процедуру. Пока.

— Ну давайте, пока. Молодцы. Встретимся, — и Татьяна с улыбкой помахала нам рукой.

За это время жизнь подарила нам много сюрпризов. Я встала на костыли. Не всегда получается, что хочется. А в сентябре 1994 года мы из замечательной квартиры переезжали в деревянный дом, в Разлив. Багира упиралась, боялась идти, а я просто умоляла её.

Сначала, пока было тепло, она жила на веранде. Участок был огорожен, и она с удовольствием бегала по нему. Надо было видеть, как она, поставив лапы на кусты смородины или крыжовника, с удовольствием поедала ягоды. Я до этого даже не предполагала, что собаки могут любить ягоды или яблоки, даже нежного сорта.

Она и правда была замечательной собакой, лишнего лая не позволяла. Меня мучила совесть, что взята короткошёрстная собака, а в доме для неё не оказалось места. На веранде в сильные морозы пришлось ставить электрический обогреватель. Потом муж сделал ей большой вольер, от веранды до забора, а уходил он с подкопом под веранду. Но это уже позже.

Получилось так, что Багира сбежала с участка, прибежав часа через два. Но этого хватило для того, чтобы она оказалась будущей мамой. В хмуром октябре ночью появились кутята, то есть щеночки. Троих взял приятель мужа, одного взяли мы.

Он был совсем не боксёр: чёрный, как ночь, шерсть длинная. Очень подвижный и добрый. Выбегая за калитку, он никогда никого не испугал. Почему Багире пришлось сделать вольер? Да потому, что Черныш подрос, и держать их вместе на одной территории было нельзя.

Муж построил ему будку и посадил на цепь. Вроде и просторно, и отпускаем его часто. Но всё равно было как-то не по себе. Кормили мы его в определённые часы, и куда бы он ни убегал, мгновенно отзывался на мой голос или свист.

И так он прожил около пяти лет. В тот день, пополудни, со мной внутри словно что-то произошло, и я около калитки закричала своим звонким голосом со всей силы, обращаясь к Чернышу. А в ответ услышала скрежет тормозов и страшный вскрик Чёрного.

Муж был дома, он сел в машину, чтобы всё увидеть своими глазами и, если возможно, помочь. Я на всякий случай дала ему большой полиэтиленовый мешок, потому что даже если и выжил бы, то всё равно надо было бы довести его до ветлечебницы, хоть она и расположена рядом. Черныш был сбит насмерть.

Багира ещё несколько дней чувствовала гибель своего сына. Особенно в первый день: отказалась от еды и скулила. Я много времени провела около неё. Так потихоньку она пришла в себя, но уже никогда не была такой весёлой, как раньше.

А раньше, когда все расходились по своим делам, я впускала Багиру в комнату через веранду (был отдельный вход). Она всегда радовалась этому и понимала, что больше её сюда никто не пустит. Мы сидели с ней рядом какое-то время, а потом я была у неё в вольере.

Но я особенно запомнила день перед её родами. Самое потрясающее — что никто из нас не знал, что она ждала щенков. Ей было всего шесть лет. У неё были весёлые глаза, она действительно светилась и была очень подвижна. И когда я впустила её в комнату в последний день перед родами — это было что-то необычайное. Она вскочила на кровать и растянулась на боку, потом прыгнула в кресло, посидела там. Я села сверху на диван, и она пристроилась ко мне и как будто весело поскуливала. Я даже не выдержала и задала ей вопрос: «Ты чему радуешься?» — а она уткнулась мне в колени и затихла. Она успокоилась, и мы пошли с ней на улицу. А ночью я услышала с веранды непонятные звуки. А получилась вот такая история.

Конечно, вольер — это замечательно, но зимой я всегда переживала за собаку, ведь взяли в одни условия, а в жизни всё может меняться. И прежде, чем брать животное, мы должны очень крепко подумать, сможем ли мы создать необходимые условия для него.

Багира умерла зимой на пятнадцатом году жизни. Я не знала, что с ней. Когда я приносила ей миску с едой, она вставала, выходила ко мне и съедала всё предложенное. Потом снова уходила в своё лежбище и со стоном ложилась.

В очередной раз я пришла к ней с едой, она с удовольствием поела тёплую еду и, подняв голову, так серьёзно посмотрела мне в глаза, что я даже перекрестила её и прочитала «Отче наш». Мне было жалко её до слёз, а она, наоборот, как будто улыбнулась, ещё раз взглянула на меня и пошла на своё место. Я ещё постояла, послушала, как она ляжет, будет ли сильно стонать. Нет, я только услышала, что легла она без стона, а когда легла, то глубоко вздохнула.

Через два часа муж приехал с работы, и пошёл посмотреть её, а она уже скончалась. Конечно, мужу пришлось хоронить и её.

Я очень часто вспоминала её и вдруг, уже в начале весны, увидела короткий сон, в котором наша Багира такая же высокая, как и была, оперлась передними лапами о карниз кухонного окна, сама в тюбетейке, хочет увидеть нас через стекло, мордочкой из стороны в сторону повела, как бы спокойная такая, и пропала.

Днём рассказала мужу, что Багира прощаться приходила. Что он мог мне на это ответить? «Жалко, но ничего не поделаешь».

А если бы она жила в правильных условиях — понятно, что когда-нибудь скончалась бы, но я бы точно знала, что мы были бы не виноваты.