Начало пути

(1962 год)

Лидия Селягина

Приходилось ли вам когда-нибудь возвращаться зимой последней электричкой в пригород, в дом, где вас некому ждать, кроме одинокой собаки, бегающей по тросу? А мне однажды пришлось — в феврале далёкого 1962 года. На Васильевском острове мы жили вшестером в одной комнате, и я упросила родителей разрешить мне пожить одной в нашем зимнем деревянном доме за городом. Я взяла ключ и, не дождавшись конца недели, после вечерней заводской смены поехала на последней электричке с Финляндского вокзала.

Меня провожала до вокзала школьная и заводская подруга Маша Карпова. Со мной был старенький облезлый чемодан, подаренный соседской девушкой Викой. В него я сложила книги, которые начала собирать ещё в школе, одну смену нижнего белья да платьице. Моя самостоятельная жизнь только начиналась. Прощаясь уже около электрички, Маша советовала:

— Если нападёт кто и отнимать будет, то сама отдай, да хоть живой останься. — А я отвечала:

— Да я как крикну, что там книги, так и отстанут, — ведь книги тогда стоили дёшево. А для меня это было всегда самое большое богатство.

В первом вагоне электрички народу собралось немало, но большинство вышло раньше. На платформе я оказалась не одна. Чемодан был тяжеловат, но я всё-таки успевала идти вместе с людьми. Но после перекрёстка у переезда я осталась одна.

Было около двух часов ночи. Яркая луна освещала путь, а огромное небо было усеяно звёздами, как на параде. Идти по хрустящему утоптанному снегу было легко. Из некоторых труб ещё тянулись к небу столбики дыма. Лапы елей держали на себе снежные подушки, а по бокам просёлочной дороги устроились высокие сугробы, прерываясь только у калиток. Путь был светел и чист.

На перекрёстке я свернула налево по Сестрорецкому шоссе. Передо мной шёл молодой человек, а за ним уже никого. Мороз усиливал звуки шагов. Несмотря на сохранившуюся дистанцию между нами, звуки наших шагов сливались в единый ритм. Меня это насторожило.

Я сменила мерность шага, то же самое сделал и молодой человек. Кроме того, продолжая идти впереди меня, он достал складной нож и, раскрыв его, на ходу жонглировал им, сверкая лезвием.

Я поняла, что меня спасёт только случай. Я вспомнила о собаке. У нас во дворе у калитки и у сарая врыты два столба, а между ними натянут трос. По нему пропущено кольцо с цепью, на которой держали Тоба. Соседка по просьбе моих родителей приносила ему еду.

Я решила обмануть этого молодого человека и, перейдя просёлочную дорогу, пошла по противоположной стороне. Я прошла несколько дальше своего дома и резко перебежала на свою сторону. Зная секреты своей калитки, мгновенно открыла её и захлопнула. Здесь и встретил меня обрадованный пёс. От перенапряжения у меня дрожали ноги.

Полуслепой и полуглухой, но ещё обладавший замечательным обонянием пёс, встав на задние лапы и поставив передние мне на грудь, лизнул меня в лицо. Я взъерошила его шерсть, и мы помчались с ним к крыльцу. Так хотелось скорее оказаться в доме!

Я думала, что, увидев собаку, молодой человек исчезнет. Но, войдя в дом и включив свет сначала на кухне, откуда окно выходило на крыльцо, я вошла в комнату, окно которой выходило на противоположную сторону дома, включила свет и услышала скрежет по стеклу. Резко нажала на выключатель и в полумраке увидела, что к размороженному пятну стекла приложен глаз.

Постояв немного в темноте, я прошмыгнула в другую комнату, окно которой выходило на фасад дома, и затаилась там, не включая свет. Вскоре увидела, как из-за угла нашего дома, пробираясь через сугробы, вышел молодой человек и, подойдя к забору там, где не достаёт собака, ловко перемахнул через него.

Я ещё немного постояла, обула валенки, так как в доме было всё проморожено, и пошла к сараю, чтобы приготовить дрова и растопку для печки и плиты. В доме стало по-настоящему тепло только к шести часам утра. В окнах соседних домов начал зажигаться свет, и мне стало уютнее на душе. Я закрыла вьюшку у плиты и прилегла, думая, что на чуть-чуть — закрывать заслонку у печки было ещё рано, синие языки на углях говорили об этом. Но открыла глаза только через час.

На душе, как в доме, было тепло и тихо. И я, победившая страх, чувствовала себя счастливой.