Завод

(1958 год)

Лидия Селягина

Такое короткое слово — «завод». Всего пять букв. А какая сила!

Он объединяет тысячи человек. Каждый найдёт себе равного — и по возрасту, и по интересам.

Завод научит чувствовать время и ценить его. Он даст тебе понять, что в этой сборочной машине ты сам как деталь в сборочном цеху, деталь, без которой не обойтись.

Чем ответственнее работа, тем больше она мне нравилась. Особенно в нашем сборочном цеху. Иногда случался простой из-за не доставленной вовремя детали, и тогда, чтобы уложиться в сроки, требовалось приступить к аккордной работе. То есть, на основании личного заявления каждого из нас приступали к работе на износ, то есть сколько выдержит человек, например, сутки, и через короткие часы отдыха продолжали свою работу. Ибо было очень важно уложиться в сроки, поставленные руководством. Но хочу заметить, что военпредовский контроль был обязателен, позже я сама работала на испытаниях в связке с военпредами. А в период перестройки произошло попустительство, так как военпредовский контроль был снят.

Но кроме будних дней есть и выходные. От нашего завода был клуб «Профинтерн». В этом клубе была организована работа всевозможных курсов: иностранных языков, двухгодичные — кройки и шитья (которые я окончила), театральная студия, которую вёл артист Лопатников Владимир Николаевич. А на заводе имени Козицкого — курсы радиомастеров от городской школы, которые я тоже окончила.

Занималась на двухгодичных курсах испанского языка. Но, окончив один курс, остановилась, не видя применения его в будущем.

Театральная студия — как одна семья. Владимир Николаевич уделял много внимания нам, молодым. Он не только учил нас дикции или как запоминать тексты, а ещё говорил: «Вы, такие молодые, красивые и доверчивые, обязательно должны быть готовы к отпору любого нахала». И поутру он предлагал нам не только «шлёпать» губами друг о друга, чтобы был чёткий звук, но и обязательно ребром каждой ладони (от мизинца) попеременно стучать по столу от пятидесяти ударов и больше, перед сном повторять. «Тогда рёбра ваших ладоней загрубеют, и вы сможете постоять за себя», — рассказывал нам Владимир Николаевич. Я читала стихи, участвовала в спектакле «Иркутская история».

В это время мои стихи уже печатали в нашей заводской газете «Калининец», редактором которой был поэт Николай Новосёлов.

В городской театральной студии я была представителем от нашего завода. Мне нравилось предлагать людям билеты в театры нашего города, предварительно рассказывая какие-либо новости театрального мира. За мою инициативу мне всегда давали по два билета на литерные места на все спектакли.

На время поездки с агитбригадой по колхозам и совхозам нашей области (десять дней) в расчётной книжке ставили «ВГО», то есть «выполнение государственных обязанностей». Оплата была по среднему. Мы ездили в автобусах.

Помню, как после очередной поездки по колхозам и совхозам нас привезли в город на встречу с Владимиром Тотосовым. Для нас было почётно сидеть в театре на первом ряду. Вот кого интересно было посмотреть!

Куда бы мы ни ехали, песня всегда были с нами.

Выступали мы также и в цехах заводов. Уже здесь, на заводе, я познакомилась с поэтом Николаем Новосёловым, в нашей заводской газете он вёл литературную страничку, а также с поэтом Николаем Кутовым, который руководил литературным объединением во Дворце Культуры в Гавани. В этом объединении я познакомилась с Валентином Устиновым, и какое-то время мы дружили. В ту пору он учился в ЛГУ и работал инструктором в райкоме комсомола. А позже уехал в Петрозаводск, стал поэтом, выпустил несколько книжек стихов.

Жизнь захватила меня в свои объятия очень цепко: и дети, и развод, и любимая работа. И только по ночам — краткие записи в стихах и прозе. Новую попытку выйти «влюди» я сделала при случайной встрече с Валентином Устиновым, когда у меня уже были две доченьки. Он отвёз меня к Николаю Новосёлову, с которым раньше я была знакома по заводской газете «Калининец». Николай Новосёлов передал мне записку на имя заведующей библиотеки Л. Голубчик, в которой просил представить меня руководителем литературного объединения «За Нарвской заставой».

Мне удалось побывать на нескольких встречах, но непредвиденное знакомство с членом этого объединения Надеждой Пушкиной, экскурсоводом по пушкинским местам, и связанное с этим событие в личной жизни привели меня к решению — оставить хотя бы на время эти встречи. В это время в объединении предлагалось делать переводы стихов с подстрочных переводов. Интересные записи остались у меня с той поры.

И только неожиданная инвалидность и постановка меня на костыли дали мне время и на преодоление заболевания, и на приведение в хронологический порядок моих записей.

Когда мне исполнилось пятьдесят и я жила, сопротивляясь болезни и развиваясь в вопросах литературы, неожиданно через Т. К. Скалецкую — физика ЛГУ — получила приглашение на заседание только что организованного литературного клуба «Рунеж», руководителями которого были поэт-маринист Пётр Васильевич Камчатый и поэт Диана Радес (Диана Петровна Иванова). Встречи проходили на базе районной библиотеки по адресу: Ленинский проспект, дом 115.

Встречи с людьми по духу всколыхнули мою душу, и полилось на волю всё, что в ней накопилось. И пока я ещё могла добираться на Ленинский невзирая на костыли, я позволяла себе эту отдушину.

Но затем судьба остановила меня, и я уже могла добраться только до литературного объединения «У Лукоморья» в Сестрорецке, организатором которого был поэт М. П. Балашов. Общение с людьми и выдача на их суд рождённого тобой — это здорово!

Но судьба снова догнала меня: я оказалась в коляске и несколько отдалилась от Сестрорецка, живу в дачном некоммерческом партнёрстве «Памир» в Белоострове. Навестив меня по этому адресу, Диана Радес на прощание сказала: «Всё дано не зря. Пользуйся данным тебе временем».

И я стараюсь. Много интересных людей встретилось мне в начале моего жизненного пути, это сформировало мой характер и организовало мою жизнь.

Но и попав, кажется, в безнадёжные обстоятельства, я снова оказываюсь среди своих единомышленников, среди друзей. И с жаждой оставить на Земле следы — истории о нашей жизни.