Мёртвое дерево

Тамара Гусарова-Матвеева

Коль оживили «мертвеца»

Книга стала настольной, часто открывая её, Лидия перечитывала в ней строки применительно к себе, задумывалась. И тогда начинало расти возмущение: надо начать действовать!

Приподнимать жизненный дух автор советовал через полярную противоположность. И пусть первая её попытка прошла неудачно — не беда, можно ещё раз повторить. Тем более, ничего придумывать не надо: просто позвонить подруге Нине, чтобы уточнить дату первого занятия в литературном объединении «Морской прибой». Приглашение получила на октябрь.

Три года Лида числилась там, стихов не писала вовсе, так как поэзия закончилась и началась проза жизни. Целыми днями на работе, а затем уроки с дочкой, чрезмерная занятость мамой — сплошные обязанности и заботы. И вот — дефолт! Какие могли быть кружки? Сколько же понадобится денег, чтобы доехать на метро и троллейбусе до центра!

А теперь, несмотря ни на что, через неделю Лида обязательно поедет, разведает: что там да как? По её соображениям, мужчин там — пруд пруди!

Вечером, перед сном, она вновь заглянула в книгу:

«Чем настойчивее тело говорит: не разрушай меня, — тем менее вы слышите его. Вы создаёте трещину внутри себя. Между вами и вашим телом начинается битва, а тело — естественно, оно просит то, что Господь дозволяет и уготовил ему. И тело как бы молит, просит и преследует вас…» (Ошо.)

В день открытия сезона Лидия с сильно бьющимся сердцем переступила порог библиотеки, где присутствовало около тридцати любителей поэзии: вот выбор-то где! Молодой человек лет тридцати семи принёс ей стул, подал чашечку кофе с печеньем. В знакомой обстановке через некоторое время Лида почувствовала себя как дома, словно не было пропущенных занятий. Рядом оказались давно знакомые мастера и дилетанты поэзии, и подруга Нина постоянно подбадривала её.

Когда руководитель Вячеслав Кузнецов произносил вступительные слова, рядом всё тот же мужчина, не спуская глаз с новенькой, продолжал оказывать ей всяческие знаки внимания: ещё принёс кофе, а она ограничивает себя, осторожна с этим напитком. И вот он достал из дипломата свой первый сборничек стихов, подписал и подарил ей! После занятий вызвался проводить, всю дорогу сыпал комплиментами, даже смелости набрался напроситься в гости… А перед расставанием, когда подошёл автобус, вложил в руку номер телефона на судне, где он дежурит. Семейное положение скрывать не стал, а у Лиды не возникло желания встречаться с женатым человеком. Считая это грехом, она перестала думать о новеньком.

В середине ноября известная актриса пригласила членов кружка на свой юбилей в Дом ветеранов. И Лидии позвонила: к двенадцати часам без опоздания, пару тарелок, пару рюмок и ещё четыре-шесть строк комического содержания. И добавила, что будут все свои — заядлые стихотворцы. Для дорогих гостей у неё богатый стол и большой торт.

Среди приглашённых оказался незнакомец Н.: высокий, солидный, за сорок. Ночь не поспал, а написал виновнице торжества стихотворение «Актриса» и прочитал выразительно и вдохновенно. Сидел он напротив Лиды, поэтому полностью завладел её вниманием, а стихотворение «Берёзка» продекламировал с большой артистичностью.

Яркая личность и творческая натура отвечали её душевным качествам, запросам, и пробудился интерес к жизни, появился стимул. Когда приглашённые гости направились к остановке, он взял Лиду под руку, отвёл в отдаление и приготовился сказать ей самое сокровенное. Она почувствовала, как учащённо пульсировала жилка на виске, как он, пригнув к ней голову из-за большого роста, молча подбирал самые сокровенные слова, стыдясь и колеблясь одновременно…

Как вдруг один из «маяковцев», Стас, считая, что чужак не имеет столько прав, сколько он, вероломно прошёл между парочкой, разъединив её, взял Лиду за руку и отвёл её подальше от него. Надо было видеть разочарование в глазах у новенького… Доехав до Гостиного двора, они со Стасом долго махали вслед автобусу, увозившему того до Площади Восстания. Лиду взбудоражил тот взгляд, он будто бы укорял её в чём-то…

На протяжение нескольких дней и она корила себя, сама не понимая за что… Случай выбил её из колеи: не участвовала в выборе лично, за неё этот выбор сделал другой…

«Как же такое могло произойти? — задавала она себе один и тот же вопрос. — Наверное, от неопытности и растерянности?.. Стас — женат, и ему известна моя позиция по отношению к семейным людям. А, кстати, у новенького на правой руке она не заметила колечка… свободен ли он?»

Всю неделю Лида жила ожиданием встречи с ним. К её счастью, на занятия он явился, выступал с микрофончиком. Рассказывая о себе, поведал всем, что обошёл все объединения, и, что отрадно, здесь его по-человечески поняли. Лида не сводила с него увеличенных зрачков, её охватило чувство влюблённости, и сердце затрепетало: вот оно запрыгало от волнения и взметнулось вверх с такой силой, работая с учащённой амплитудой колебания, что Лида почувствовала: в ней оживает «мёртвый» человек…

Журналист, интеллигент, в костюмчике и галстучке, читая свои сонеты, снял очки: лицо приятное, светлое — в такого просто нельзя не влюбиться! Сердце, взлетев вверх, не опускалось на место… Интересно, знает ли он о её присутствии? Ей стало грустно… Грустно от любви?..

Жаль, Стас так поступил. Получилось, что она легкомысленно променяла его на Стаса? Да если бы это было так! Вдруг Н. заметил её! И Лида ожила, в ней возродилась надежда всё переменить.

Шло обсуждение стихов поэтов, кто критиковал, кто хвалил. Затем поэтесса Л. прочла несколько своих стихотворений. На щеках у Н. заиграл румянец: он смущён присутствием Лиды?

А далее руководитель делился своим опытом и мастерством со всеми:

— Поэзия — точнее математики. У поэта должна быть дерзость идти непроторенными путями.

Вдруг Лида поймала на себе взгляд журналиста, он словно обжёг ей лицо… И теперь, как обрывки сна, доходили до неё поучительные наставления маститого поэта:

— Идите непроторенными путями, любой дорогой. Взлетайте!

Тут же у неё за спиной словно выросли крылья, она почувствовала, что оживает и что он тоже неравнодушен к ней. В душе появились необъяснимая радость, взволнованность, лёгкость. Она несколько дней находилась под впечатлением от этой встречи, сердце пело. Влюблённость даёт вдохновение:

Забыла я, что истина — в любви,
Ведь не везло ни раз, ни два, ни три,
И все попытки счастие познать
Не охладили поиска? — Как знать…

А я хочу в себя поверить вновь,
Но разбудить в себе мечту смогу ль?
Когда у лета красочный покров
Вянет и блекнет — я любви хочу!

Вы соловьём поёте о любви,
Напоминая: истина вся — в ней!
Ведь оживить забытые мечты,
Исполнить… может только соловей!..

Лидия чувствовала себя на седьмом небе: ведь на занятии они обменялись телефонами и уже стали перезваниваться. Он рассказал о своей интересной профессии журналиста, о том, что пишет много статей. А на его вопрос о себе Лида рассказала о массажной практике:

— Несколько постоянных клиенток ежегодно обращаются ко мне за помощью, — увлечённо поделилась она.

— Вот чудесно! Дать здоровье пальцами! Вы всегда представлялись мне особым созданием, загадочным, нежным. С удовольствием общаюсь с вами: душа добрая, чистая, непорочная.

Мы встретились — это не сон,
Мой вам известен телефон,
Мы долго будем в дружбе жить?
Протянется ли к счастью нить?

Периодически Лида продолжала заглядывать в книгу, вот опять вычитала интересный абзац применительно к себе:

«И чем больше вы истощаете тело, тем больше оно молит и преследует вас. Вы можете принять это как вызов и продолжать сражаться с телом со всё большим неистовством, агрессией, и наступает момент, когда вы становитесь вялым. Тело немеет, вы теряете чувствительность, тупеете, становитесь безразличными. Вы не побеждаете, а отрываетесь от основания, потому что истина познаётся только через тело, она познаётся сознанием». (Ошо.)

Удовлетворение от победы над телом куда-то подевалось, а вот процесс оживления, наоборот, с каждым днём всё нарастал, и она бабочкой порхала по жизни на крыльях любви:

Отраднейшая мысль моя:
Вы, образ ваш, а рядом — я.
Утерян мной покой — и вот:
Взметнулось сердце ввысь, поёт!
Но теплотою нежных строк
Пытаюсь я согреть листок…

Вы рядом — я цвету, как май,
В свой адрес — больше добрых слов,
Быть может, больше никогда
Не повторятся трели снов,
Раздаривая всплески их,
В душе надеюсь на любовь.

И, кажется, остановить сей миг —
Увы — мне вовсе не дано…
Хочу быть чуточку добрей,
Послать вам нежное «люблю»,
Кто знает, может, соловей
Полюбит и меня, и песнь мою?

Долго они ещё перезванивались с Н. и пересекались на литературных тусовках. Памятный подарок ей — его новый сборничек стихов «Венок сонетов».

Наблюдая за ним со стороны, Лида как-то однажды услышала о его подруге, а чуть позднее в Доме журналистов, на выступлении «маяковцев» по приглашению Якова Львовича Сухотина, она увидела их вдвоём…

В сердце не оставалось места отчаянию при столкновении с правдой. Чувство зародилось, оно захлёстывало её с головой, сглаживало ситуацию. Во время полёта бабочке всё казалось лёгким, воздушным, иллюзорным…

Когда же эйфория прошла, один момент всё же не оставлял Лиду в покое: вновь и вновь лицо этой женщины упорно вставало в памяти… Несомненно, она её где-то встречала, а где — не припомнить…

Продолжая выискивать в памяти ухоженную, миловидную, интеллигентную яркую шатенку с химической завивкой… не отступалась, и как-то, пересматривая альбом с фотографиями со дня юбилея Екатерины Судаковой, увидела-таки её!

Ну и дела… Ослеплённая любовью бабочка ничего не замечала вокруг себя. Упустить из виду то, что он пришёл не один, — это одно. Да — невнимательная, неопытная, забитая, а вот то, что он ей голову морочил — это совсем другое… Получалось: Стас — прав, он всё знал и не позволил Н. вести себя неподобающим образом… Вот ведь как в жизни всё непросто…

А вообще это — симпатичная пара, дай бог им здоровья и счастья. И снова в книге утешение — лишь в ней можно почерпнуть отдушину:

«Пойми, что ты — одинок, научись мириться с этим. Не бойся. Лучше радуйся этому, сумей понять: насколько это прекрасно, сколько в одиночестве тишины, чистоты и невинности. Никакой грязи, ведь в эту святыню не войдёт никто кроме тебя. Она остаётся девственно-чистой — никто тут не был и никого не будет. В тебе скрыта непорочность». (Ошо.)

Да-да, точно так же и Н. сказал: душа — непорочная… У Лиды заблестели глаза, и она продолжила чтение: «Не путайтесь в логике ума, не становитесь жертвами сентиментального чувства». (Ошо.)

— Да как же так?! — Значит, у неё было сентиментальное чувство? Ведь с нею ничего подобного давно не происходило, это было — прекрасно! Она устала от одиночества и далее не может мириться с ним, тем более — радоваться ему!.. Она любви хочет!

Всё её существо протестовало. Обхватив голову руками, на ресницах почувствовала увлажнение: несомненно, это — слёзы радости. Встретив Н., ожила её душа, и восприятие мира стало иным. Она почувствовала, что ещё может встретить свою любовь. Фонтан продолжал бить, выплёскивая каскады струй, остановить его было невозможно:

Коль оживили «мертвеца»,
Из спячки вывели — отныне,
Разбуженный от летаргии,
Вам будет верен до конца!

Влюблённо своему кумиру
Готов сложить все лавры мира,
А сердце мечется ревниво:
Проснулся — где половина?!!

Он долго в спячке находился,
Потусторонний мир презрев,
И неожиданно явился…
Растаял отрешенья след,

И смотрит, не отводит взгляда,
Заворожён «Венком сонетов»,
А соловей на ветке сада
Поёт, расхваливая лето!

Сердце не унималось, и чтобы полёт не завораживал более, периодически раскрывала книгу: что ещё в ней интересного?

«В один прекрасный день вы обнаружите, что жена, с которой вы жили, или муж — чужие вам. Даже после того, как вы прожили пятьдесят лет вместе, отчуждение не исчезло. Наоборот, оно стало глубже. Вы были не такими чужими в первый день вашей встречи». (Ошо.)

— Нет! Не на той странице открыла, — и Лида бегло пробежалась по тексту. Кажется, здесь написано о ней…

«Одиночество означает полноту. Вы — целы, и нет необходимости, чтобы кто-нибудь вас дополнял. Так что постарайтесь найти свой внутренний центр, где вы всегда одиноки и всегда можете быть одиноким. В жизни, в смерти, где бы вы ни были, вы всегда будете одиноки. Но — это одиночество совершенно, наполнено всеми соками жизни, всеми красотами и благословениями существования». (Ошо.)

Несомненно, она успокаивалась, психологически ей становилось легче. А сердце не унималось, ведь она продолжала думать о Н., и они поддерживали связь по телефону.

Сердцу невозможно было объяснить, что надежды нет и что любовь безответна…

Иллюзии и миражи —
В моём мозгу разгорячённом.
Взъерошенная в клочья жизнь —
По ней скитаюсь я девчонкой,

И вот встречаю на пути
Костёр любви неугасимый —
Он теплотой к себе манит,
А стану ли я с ним счастливой?

Коль сделаю навстречу шаг —
Согреюсь или обгорю? —
Высчитывал мозг, вопрошал,
Молило сердце: не стерплю
И не сдержусь, к огню сойду.

Впоследствии стало известно, что красивая пара просуществовала недолго: любимец женщин с завидной лёгкостью сходился и расходился с ними.