Компаньонка

Тамара Гусарова-Матвеева

Птичка

Как-то раз приехал бывший муж Лиды с другого конца города, поинтересовался: как дела? Много расспрашивал, долго выслушивал, раскладывая по полочкам в уме, наконец ему стало всё ясно, и он повёл доверительную беседу, разъясняя, убеждая, направляя.

— Родная, ты ещё как под гильотиной ходишь: они в любое время закроются и тебя выбросят на улицу. А мало ли проверка, так подставить тебя могут. Блеф наведут и поедешь… Раз работаешь, значит всё устраивает (что-то ведь имеешь?). Хоть ты плач, хоть головой бейся. «Москва слезам не верит». Торговля: там нет ни друзей, ни товарищей. Торговля — это когда все друг у друга воруют и всегда все отчитываются… Ты на пенсию не соберёшь ничего, они не зарегистрированы, и налоги не платят, и даже аренду не платят; они за аренду — кормят! Это — банда! Крыша хорошая у них; вахтёр предупредит: не зря тарелку супа наливают… А у тебя крыши — никакой. На следующий день проснёшься и в психушку попадёшь — вот поэтому мне тебя бросать не хочется. Хамство всё это! Позвони мне, я поеду к ним, сам их обхамлю, и ты выйдешь чистая. С какой целью тебя взяли? Ты потеряла своё «я». Обобрать тебя с ног до головы — весь их расчёт. Как бессовестная скотина мычит и молчит. Наверное, у тебя всё хорошо и у них тоже. Это надо настолько себя не уважать, чтобы за такие деньги работать!

Алексей был свидетелем, когда приехали на машине двоюродные родственники — брат и его гражданская жена, президент фирмы. Надеясь легко прибрать дочку к рукам, вдруг увидели его, сидящего в кухне. Подвыпивший, не работающий, он не произвёл на них должного впечатления. Тогда же М. припугнула его, типа: придут амбалы…

— А мне не страшно. Я ничего не боюсь, — смело заявил он.

Хозяйка магазина опешила и, не найдя, что ему ответить, опрометью прибежала к Лиде в комнату:

— Теперь ответь мне, дорогуша: он где-нибудь работает?! — испытующе взглянула она на неё.

— Нет…

— Так я и знала! — с радостью воскликнула М. — А на что он живёт? — не унималась дотошная родственница.

— Спросите у него сами… — и та ушла расспрашивать его…

Теперь Алексей рассказал подробнее тот эпизод:

— М. стала на тебя бочку катить, и я стал поддакивать, говорить против тебя (понарошку). А ей-то это на руку: «Ага, и он её ненавидит!» — и даже расцвела сразу. Стало быть, я — её «союзник»! Вот такой она человек!

— Забыла: она двуличная.

— И ненавидит вас, — продолжал он, — а через ненависть хочет достичь цели: не может такого быть, чтобы я, я, я! Как же так всё не по её? Имеет деньги, имеет планы…

— Три года назад хотели поменять нас в пригород, якобы там легче прожить, если будет участок с землёй…

— А то, что там нет работы, она не подумала?

— Ей — без разницы!

— Сегодня магазин! Хозяйка! А завтра — никто! И всё уйдёт под долги. У неё столько денег! А сломить твоего брата, женить на себе, не может. Маленькую одели, обули, она мне и говорит: «Я у тёти М. буду жить».

— Здесь что-то не то. Из-за площади всё закручено. Ненормально это, она же эту девочку первая ногой толкнёт в любую прорубь! Ни с того ни с сего захотели вас поменять в пригород, чтобы вам легче было, огородик был… Они заинтересованы. Я мог бы хлопнуть дверью, но это — отдать вас на съедение волкам!

— Спасибо, родной!

— На чужой беде наживаются. Сердце не даёт покоя из-за тебя и из-за маленькой. Всё воскресенье меня трясло.

— Вкусный салат, закусывай как следует.

Брат, несмотря на то, что был пьян, открывал ей глаза:

— Они зажравшись, всё куплено котлетами, а я буду хлеб с водой есть, а не прятать глаза. Куплю водки, напьюсь димедрола и уйду на тот свет, но на мне ни крови, ни предательства. Я — чистый. — Тут он заметил, что стопка ещё полная. — Я думал, что уже выпил — настолько ты меня отрезвляешь…

— Спасибо — поддерживаешь советами.

— А знаешь, за что тебя купили? — вдруг, улыбаясь, Алексей уставился на Лиду.

— Ну?! — а она — на него.

— За проездную карточку! Карточка, кусок колбасы — и Лидка моя полетела! А стервятник ловит птичку. Ты всю жизнь была птичкой. — Тут он в упор посмотрел ей в глаза. — Блефуешь с колбасой. Уважай себя — и тебя зауважают. Я около помоек находил импортную колбасу. Они покупают просроченную колбасу на рынке и быстро пускают в продажу. Задумайся, что ты ешь? Я тебя знаю: не уходишь — и терпеть невмочь, мечешься, отсюда и болезни. От чего они? — от совести. И когда демонстрация на Дворцовой, а ты едешь мимо, — не мимо демонстрации едешь, а мимо себя. Опомнись, очнись!.. Так мне приехать к тебе на работу?

— Как-нибудь сама обойдусь без посторонней помощи…