Навстречу сияющему вдали солнцу

Галина Беззубова

Вдохнула жизнь сквозь зубы воздух, подтягивая всё ближе сигарету к губам.

— Сколько можно! — выругалась она матерной бранью. Хотя матерной назвать её сложно, так как матери если даже ругались, то тише и мягче. — Опять эти грабли, сколько можно биться лбом об их черенок!

Хорошо, что на этот раз они лежали другой стороной, и, наступив своей широкой лапой и резко её отдёрнув, она если и смогла что заметить и почувствовать, то только яркие звёзды, осыпающие её с головы до ног откуда-то из поднебесья, и горячеё, почти жгучее прикосновение черенка. От такого изумления и восторга она не успела подумать ни о чём, а только, резко вдохнув порцию такого же сильного и в то же время неожиданного глотка кислорода, села, прижавшись к рядом растущему дереву своей могучей спиной. Надо же было так попасть: опять шаг — и опять капкан.

Капканы и удары граблей были чем-то похожи в первом прикосновении. И отличались они только тем, что от граблей — отдышишься, ототрёшься, встанешь (или не очень: бывали такие удары, что приходилось ползти иногда километр, иногда и два, ещё хуже, если после пятого или шестого всё так же тяжело встать на ноги). А вот с капканом куда хуже: после того, как боль немного отступит, приходится ещё долго сидеть и думать, как его открыть, чтоб не причинить себе самому ещё сильнее боль, которая разъедает всё тело и кости.

— Да, хорошо, что не капкан! — выругалась она ещё раз, но немного мягче и тише, растерев свой широкий лоб, лапой затянув как можно глубже дым от разгоревшейся как свеча сигареты. — Век живи — век учись. И что же меня всё носит там, где кто-то то грабли разбросал, то капканы расставил! Может, я миноискатель? Так надо было на войну, где от моих шишек прок был бы хоть какой-то для человечества. А так — шишек море, толку нет.

И всё, чему в этом мире научилась длинной дорогой, выложенной западнёй в ад, — это грабли от капканов отличать да понимать то, что если бы на них не наступила, то точно шагнула бы мягким прямым шагом в западню.

Ещё раз растерев свой лоб от удара, жизнь встала и короткими шагами побрела дальше навстречу сияющему вдали солнцу.