Большой принц

Борис Хантаев

Да простят меня почитатели Антуана де Сент-Экзюпери и возненавидят поклонники Андерса Беринга Брейвика!

Сидя за ноутбуком, Константин пытался не сбиться с графика и написать сорок тысяч знаков за день. Именно так он писал свои книги: определённый размер делился на несколько дней, за которые он и должен его преодолеть. Целый роман писался за неделю, целая книжная серия — за месяц. Главное — не сбиться, не написать меньше, не уйти на отдых, и тогда всё получится. Очередной бестселлер на рынке страны. Сколько он написал книг? Константин не помнил этого, он помнил, что с понедельника по пятницу у него сорок тысяч знаков, а в выходные — ноль, такая вот рабочая неделя. Если его коллегам по перу нужно было вдохновение, то Константин работал без него. Раньше он писал хорошие книги, но делал это очень медленно, сейчас он пишет куда хуже и получает куда больше. Если у тебя есть имя — тебя будут читать, и уже совсем не важно, что и как ты написал. Книги поп-музыкантов покупают куда сильней, чем начинающих, но очень хороших авторов. Люди покупают не книги, они покупают имена. Люди покупают людей, так было всегда, и с этим вряд ли что-то можно поделать.

Константин посмотрел на счётчик в «Вордe», который показывал, что рамка тридцати тысяч знаков преодолена, осталась лишь четвёртая часть — и можно идти отдыхать. Константин сделал передышку, лишь чтобы зевнуть да щёлкнуть костяшками пальцев, но вместе с зевотой и щелчком костей услышал приглушённый металлический звук. Это был автомат с глушителем, который только что перезарядили перед писателем.

— Напиши рассказ, — раздалось за его спиной. Это был голос парня с автоматом, что стоял в метре от Константина, пальцы которого уже не бегали по клавиатуре компьютера.

— Простите? — всё ещё пялясь в монитор, в котором отражался облик незнакомца, внезапно появившегося в его комнате, промолвил писатель.

— Напиши рассказ и повернись, хочу посмотреть в твою душу.

Мужчина у компьютера тяжело сглотнул. Его зелёные глаза шарили по рабочему столу в поисках хоть какого-то подобия оружия, но ничего кроме компьютера не нашли, а ноутбук был не самым подходящим средством против вооружённого автоматом грабителя.

— Я не грабитель, я же не прошу тебя отдать мне все свои сокровища, я прошу написать рассказ!

Константин повернулся, вернее, повернул свой стул. Перед ним стоял очень молодой человек, лет восемнадцати, одетый во всё чёрное. Чёрные штаны, чёрная облегающая рубашка и чёрные солнцезащитные очки. Волосы парня были цвета пшеничного поля, они были светлыми и золотыми одновременно, писатель никогда не видел таких волос.

— Кто ты? — спросил Константин, переводя свой взгляд с волос парня на автомат в его руке.

— Напиши рассказ. Разве я много прошу? Напиши рассказ — или я сделаю то, ради чего сюда пришёл, прямо сейчас, — незнакомец кивком головы указал на оружие, направленное на писателя.

— Но что мне написать?

— Не знаю, — молодой человек приподнял и опустил свои плечи, показывая всем своим видом, что он и вправду не знает. — Напиши что-нибудь настоящее, что-то, что понравится всем.

— Но это невозможно, нельзя понравиться всем.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю, — уверенно произнёс Константин. В лице молодого человека писатель видел кого-то очень знакомого, знакомого из детства, но кого именно, понять не мог.

— А ты попробуй! Попробуй, иначе я точно убью тебя.

— Если попробую, не убьёшь?

— Если напишешь то, что всем понравится, — нет.

Константин снова повернулся к компьютеру, и перед ним на экране снова предстал его роман.

— Я сейчас пишу одну неплохую книгу, может, она подойдёт?

— Мне нужна не книга, мне нужен рассказ. И мне не нужен неплохой рассказ, мне нужен тот, который понравится всем, — на несколько секунд парень замолчал, а потом добавил: — Ты пишешь плохую книгу, все твои книги, кроме первой ошибки, и чем дольше ты такое пишешь, тем больше совершаешь ошибок. Ещё одна такая ошибка будет стоить тебе жизни.

Писатель не ответил. Он был очень гордым и не считал свои работы таким уж бредом. Да, первая была лучше всех, но на неё он потратил пять лет жизни и больше ничего так долго писать не хотел.

— Про что мне всё-таки написать? В каком жанре и каким размером, задай мне рамки?

— А разве писателям нужны рамки? Разве так они пишут? Разве выдуманные миры — это всего лишь чьи-то указания?

— Да, — ответил Константин, он не хотел спорить и пускаться в длинные обсуждения с парнем, который держал автомат, ему хотелось как можно скорей избавиться от него и продолжить писать свой роман.

— Тогда вот тебе мои указания: напиши хороший рассказ, пусть он понравится всем. И взрослым, и детям, и здоровым, и больным.

Писатель тяжело вздохнул. Он создал новую страницу в «Ворде» и принялся набирать новый текст.

— Ты спрашивал, кто я. Я принц, прилетевший с другой планеты, которая ненамного больше твоей квартиры.

Константин набирал текст, а в его голове уже строились предположения, из какой психбольницы сбежал этот ненормальный принц.

— На Земле я уже второй раз. В первый раз мне здесь повезло, я нашёл друга, и не одного. Я узнал много интересного и счастливым вернулся домой, вернулся, но не один. Со мной был барашек, самый лучший барашек на свете, тот, которого я всегда так хотел. Но однажды этот барашек съел самое прекрасное, что росло на моей планете. Съел мою розу, и всё потому, что неудавшийся в жизни художник забыл правильно нарисовать намордник. Но я его не виню.

Внезапно писателя осенило, он, к своему ужасу, понял, кто перед ним стоит. Ужасу — лишь потому, что эта информация не укладывалась у него в голове. Перед ним стоял повзрослевший маленький принц из сказки Антуана де Сент-Экзюпери. Лицо этого парня с автоматом было очень похоже на иллюстрацию из детской книжки, что писатель читал ещё в школе. Но это не могло быть правдой, так старался думать Константин, продолжая набирать текст.

— Я вернулся на землю, чтобы найти этого художника, он мог нарисовать мне новую розу. Но, к сожалению, люди здесь живут куда меньше, чем на других планетах, и мой друг уже давным-давно умер. Мне кажется, чем больше планета, тем меньше дана жизнь её обитателям. Если так, то я проживу ещё очень, очень долго, ведь моя планета очень маленькая.

Парень с автоматом всё говорил, а писатель писал. За всё это время принц ни разу не подошёл к компьютеру и не посмотрел, что пишет Константин.

— Но, несмотря на свой короткий век, вы, люди, совсем не умеете ценить собственную жизнь. Не умеете ценить то, что вам дано: любовь, дружбу, мир. В мой первый визит к вам Земля мне понравилась куда больше, чем сейчас. Не знаю, стала ли она хуже или всегда была такой, но она, как и твои книги, — ошибка, которую вы почему-то не спешите исправлять.

— Что заставило тебя придти к такому выводу? — не отводя глаз от монитора и набирая всё новые знаки, которых уже было шесть тысяч шестьсот шестьдесят семь, спросил писатель.

— На вашей планете есть такие люди, как Андерс Беринг Брейвик.

Услышав имя норвежского террориста, который под музыку из «Властелина колец» убил больше семидесяти человек, шестьдесят девять из которых собственноручно расстрелял из автомата, Константин остановился. Его пальцы, которые ещё секунду назад бегали по клавишам, зависли в воздухе, ведь писатель обернулся. Он хотел внимательнее разглядеть парня, одетого во всё чёрное, и когда увидел то, что хотел, а точнее, небольшие наушники в ушах принца, вновь повернулся к компьютеру, и звук нажатия клавиш вновь заполнил комнату.

— А разве ты не поступаешь сейчас, как он? Ты угрожаешь мне убийством, если я не напишу хороший рассказ. По сути, это тот же терроризм, — спросил писатель, который понятия не имел, какое отношение к маленькому принцу, хорошей истории и его убийству имеет Брейвик, о котором он слышал лишь из новостей.

— Раньше я таким не был, — понизив голос чуть ли не до шёпота, промолвил парень с автоматом в руках. За солнцезащитными очками не было видно его опущенных глаз, которые смотрели вниз. — Но ваша планета сделала меня таким. Вам почему-то очень нравится насилие, я до сих пор в нём ничего не нашёл, но вы видите что-то, наверное, действительно волшебное, раз всё время творите его.

Он замолчал, а когда продолжил, рассказал о своём возвращении на планету Земля. Когда-то маленький принц рассказал историю, которую ещё никто не знал, которая сделала из него того, кем он стал.

Первой, кого я встретил на вашей планете в этот раз, была очень красивая девушка. У неё были золотые волосы, заплетённые в косы. Будь я писателем, я бы куда лучше её описал, а так я могу лишь сказать, что никого прекраснее в жизни не видел. Она была даже лучше той розы, что съел мой барашек. Эта девушка звонко смеялась и танцевала на лугу, когда я к ней подошёл. В её волосах росли цветы, и это действительно было волшебно.

— Кто ты? — спросила она меня. — И что ты здесь делаешь? Тебе нельзя здесь находиться, если ты только не один из нас.

Я не успел и слова сказать, как впереди послышались шаги.

— Поздно, теперь молчи, иначе тебя убьют, — промолвила девушка и встала передо мной. Мне почему-то показалось, что она хочет меня спасти, но почему и от кого, я не знал.

Через несколько секунд перед нами стояли двое парней, одетых во всё чёрное. Они силой тащили девушку в платке, которая брыкалась, кричала и звала на помощь, но никто кроме нас не слышал её мольбы.

— Что это за чудила, сестра? — указывая на меня, спросил один из парней.

— Он свой, — сказала девушка.

— Раз свой, тогда пусть держит камеру.

Мне дали видеокамеру, устройство, на которое вы записываете свою жизнь, а иногда и смерть. Девушка продолжала кричать и брыкаться, пока один из парней не стукнул её по голове. Мне хотелось остановить его, но девушка с цветами в волосах схватила меня за руку.

— Она должна умереть, — тихо, чтобы это услышал только я, прошептала она.

— Но почему?

— Потому, что она не такая, как мы. Она разносит ложную веру.

Один из парней достал пистолет. Он направил его в сторону незнакомки в платке, а затем раздался выстрел, такой громкий, что казалось, будто небо сейчас упадёт. Девушка, что ещё секунду назад пыталась вырваться, теперь лежала мёртвой в луже собственной крови. Позже мне сказали, что она была мусульманкой, а мусульмане и их вера — это зло. Я до сих пор не могу понять, как чья-то вера может быть злом, мне всегда казалось, что вера — это доброе чувство, которое несёт лишь добро.

Они называли себя рыцарями-тамплиерами, масонами нового времени. Они считали, что их нация лучше остальных, что лишь их вера истинная, а вера остальных людей — нет. Я не мог понять, чем это они лучше других людей, я пытался, но действительно не мог. По мне — вы все одинаковые, независимо от цвета кожи или вероисповедания, в вас течёт одна и та же кровь, так зачем тогда всё это насилие? Зачем сильному показывать своё превосходство над слабым? Ответ на эти вопросы я так и не нашёл. Но зато понял, что насилие здесь — очень популярная и заразительная вещь.

Меня посвятили в рыцари, и я стал одним из тамплиеров. Моей задачей было снимать видео, на которых сильные уничтожают слабых, на которых истинные, как они сами себя называли, убивают ложных. Я не хотел этого делать, но мне очень понравилась девушка с цветами в волосах. Не знаю, была ли эта любовь: когда ты видишь столько жестокости, ты перестаёшь различать такие чувства, как любовь, дружба, доброта, ты становишься монстром и теряешь свою душу. К тому же, если бы я попытался от них уйти, меня бы убили, но не смерть меня останавливала, я всё ещё надеялся кое-что понять, найти причину столь постоянной и бессмысленной жестокости, которая творится здесь.

Мне рассказали о Брейвике, о парне, который собственноручно расстрелял шестьдесят девять человек, в числе которых были и дети. О нём мне рассказала та девушка, рассказала с восхищением, сказав, что он герой их времени, что именно такие личности нужны их стране и миру в целом.

— Но почему? — спросил тогда я. — Разве здесь недостаточно места для людей с разным мировоззрением? Ведь не важно, во что человек верит, главное, чтобы его вера не мешала свободе других людей.

Она мне не ответила, лишь поцеловала и сказала, что хочет отдаться такому человеку, как Брейвик.

Вскоре я привык к убийствам и насилию, узнав побольше о вашей планете, я понял, что то, что творится здесь сейчас, было всегда. Войны и геноцид, голод и эпидемии — всего этого можно было избежать, но вам нравятся катастрофы, на их фоне ваша жизнь выглядит не такой бессмысленной. Может быть, именно поэтому многие планеты такие маленькие и на них живут по одному, так, во всяком случае, точно не будет войны, ведь делить землю и ресурсы будет не с кем. Может, мы рождены, чтобы воевать, может, нам не дано жить в мире? Не хочу в это верить. Я понял одно: одиночество — это не самое страшное, лучше быть одиночкой на далёкой, никому не нужной земле, чем убийцей на самой лучшей планете. Хотя нет, ещё хуже быть зрителем на планете среди убийц, тупо смотреть новости в ожидании новых кровавых подробностей из самого пекла ада под названием Земля.

В итоге я действительно стал одним из вас, стал землянином, и мне даже захотелось стать Брейвиком, но это лишь ради той девушки, ради неё я потерял свою душу. Хочу сказать, что сейчас в мире очень много этаких масонов и тамплиеров, что с помощью насилия пытаются избавить мир от лжецов и не похожих на себя людей. Они хотят оставить эту планету лишь одной, самой высшей расе, во всяком случае, так понял я. Но мне кажется, что даже если у них это получится и на Земле действительно останется лишь одна нация, она всё равно найдёт, ради чего развязать вражду. Ведь вы живёте не ради мира, вы живёте ради войны.

Писатель одновременно писал и слушал историю когда-то маленького принца, а теперь — рыцаря-тамплиера с автоматом в руках. Этот рассказ и трогал, и вызывал отвращение. Константин слышал о неонацистах, которые, вдохновлённые «подвигом» Брейвика, решили продолжить его дело, которые гордо себя называли тамплиерами и масонами, толком не понимая, кто такие тамплиеры и масоны. Эти расисты в большинстве своём были глупыми детьми, которые приняли на веру слова очень злого человека. Писатель много о них слышал, но ни разу с ними не сталкивался. Всё, что он о них знал, было в сводках новостей, поэтому Константин никогда не думал, что тема неонацизма коснётся и его. И дело тут не в его национальности или вероисповедании, просто мы редко думаем, что беда из телевизора может дойти и до нас. Для нас телевизор — это окно в другую реальность, за которой нам так нравится наблюдать.

— Мне сказали найти писателя, — продолжил молодой человек в чёрных очках. — Найти того, кто сможет написать для нас манифест вроде того, что перед терактом написал сам Брейвик.

Глаза писателя округлись. Он слышал о манифесте норвежского террориста, этот так называемый документ насчитывал более тысячи пятисот страниц и по большей части являлся плагиатом, содержащим тексты других, похожих по смыслу манифестов.

— Ты же сказал мне написать хороший рассказ, а не какой-то манифест неонацистов! — чуть ли не крича произнёс Константин. Его пальцы перестали щёлкать по клавишам, стул повернулся в сторону парня, и сейчас писатель смотрел тому в лицо.

— Да, сказал, — спокойно произнёс рыцарь-тамплиер. — Мне сказали найти писателя, заставить его написать манифест, а затем убить, и я согласился. Мне на самом деле захотелось убить человека, я никогда ничего подобного не совершал, и я подумал: может, мне это понравится, может, в этом что-то есть, вам же это нравится, вы же устраивайте войны, дерётесь, где вам только не вздумается, видимо, вам всё это очень в кайф. Вчера та девушка с цветами в волосах отдалась мне, это был мой первый секс, и он был прекрасен. Она сказала, что убийство неверного или убийство ради высшей цели не менее прекрасно, чем половой акт.

— Но почему именно я? — не выдержал Константин. — Почему из всех писателей ты выбрал меня? Почему не Сергей Лукьяненко или Пелевин, почему не Борис Хантаев или Перумов? Почему я?

— Мне хочется думать, что не все люди одинаковые, что не все живут ради насилия и войны, что есть те, кто живёт не только ради разрушения, а ради создания чего-то вечного, чего-то, что и спустя очень много лет не сломать. Но я, наверное, ошибаюсь, ведь вы всегда говорите «Почему я!», вы не хотите строить, вы не хотите жертвовать малым ради большего. Вы думаете, что вам не под силу изменить этот мир, вы считаете себя очень слабыми и не хотите даже пытаться что-то поменять. Если не делать мир лучше, не пытаться исправить ошибки ваших предков, то ради чего тогда жить? — парень в чёрной рубашке на секунду замолчал, он словно собирался с мыслями или о чём-то задумался. — Именно поэтому я попросил тебя вместо манифеста написать хороший рассказ. Я хочу верить, что каждому под силу изменить свою планету. Писателю — с помощью книг, строителю — с помощью зданий. Люди не рождаются просто так, это было бы бессмысленно. Ваши философы столетиями пытались разгадать смысл жизни, а он всего-то и заключается в том, чтобы изменить мир.

— Ты хочешь, чтобы я изменил этот мир? — спросил писатель, который уже окончательно запутался. Он уже не понимал, на чьей стороне находится принц.

— Да, потому что ваш мир изменил меня. Он забрал мою душу. Я больше не тот принц, каким меня когда-то встретил неудавшейся художник с планеты Земля. У вас говорят, что глаза — это душа человека, с этим я согласен, — парень, что так внезапно появился в квартире Константина, снял солнцезащитные очки, и то, что увидел писатель, повергло его в шок. У когда-то маленького принца не было зрачков. — Теперь я монстр, и я убью тебя.

— Но мой рассказ ещё не закончен, этот хороший рассказ ещё не подошёл к концу! — запротестовал писатель.

— Ты врёшь. Надеюсь, когда тебя найдут мёртвым, когда найдут твой последний рассказ, он изменит этот прогнивший мир, и на свет перестанут появляться такие люди, как Андерс Беринг Брейвик, а значит перестанут появляться и те, кто будет их почитать. Надеюсь, твоя смерть будет не напрасной, — парень без зрачков одной рукой направил автомат в сторону писателя, а другой полез в карман. — Говорят, музыка очень успокаивает, так мне сказала девушка с цветами в волосах, поэтому я убью тебя под Бетховена, он, как и вся ваша планета, был глухим, глухим на боль и страдания, но, в отличие от вас, он ещё писал прекрасную музыку, которая нравится почти всем, а значит, пытался изменить мир.

В прошлом маленький принц, а в будущем убийца достал из кармана mp3-плеер, и именно он в тот момент занимал всё его внимание. Парень в чёрной одежде пытался найти подходящий трек, песню, под которую можно прервать чужую жизнь.

Писатель внимательно посмотрел на рыцаря-тамплиера и понял, что это его единственный шанс. Он вскочил со стула и подбежал к новоиспечённому Брейвику. Константин схватился за автомат в надежде вырвать его из цепких рук маленького принца, но у него ничего не получилось. Парень без зрачков мёртвой хваткой держался за оружие, не желая его отпускать. Они начали танцевать под Бетховена, обнимая огнестрельное оружие, что дулом смотрело то в сторону писателя, то в сторону тамплиера.

— Ты не должен этого делать, ты не должен меня убивать! — прокричал Константин, но добрый пришелец с другой планеты уже умер, теперь на его месте был монстр, неспособный на жалость, робот, выполняющий чей-то приказ. Парень без зрачков не ответил, он всё тянул автомат на себя, а затем раздался выстрел. Кровь брызнула на стены и потолок, а тело с шумом упало на пол. Маленький принц умер, а может, отправился к себе домой. Его лицо улыбалось, словно всё произошло так, как и было задумано, а в глазах появились зрачки, очень маленькие, но всё-таки зрачки.

Константин на корточках сидел у стены, и из его глаз лились слёзы. Но он оплакивал не смерть парня, что с оружием вошёл в его дом, он оплакивал целый мир, планету, которая полна насилия и жестокости, людей, что не захотели стать людьми, а предпочли быть ублюдками. Ведь мир, в котором даже такой добрый и положительный персонаж, как маленький принц, становится монстром, — это мёртвый мир. Писатель вспоминал их схватку, что произошла несколько минут тому назад, вспоминал, как парень в чёрной одежде в последний момент забрал автомат, а затем раздался выстрел. Маленький принц убил себя сам. Было ли это случайностью, или парень в последний момент одумался, понял, что натворил, Константин не знал. Возможно, это был чётко продуманный план, задумка пришельца с далёкой, но очень маленькой планеты, миссия, которую не дано понять, во всяком случае, пока.

Но в тот момент писатель чётко знал лишь одно: наша планета — это большая ошибка, которую нужно исправлять. Писателю — исправлять с помощью книг, строителю — с помощью зданий. Константин поверил, что если написать книгу или рассказ, который понравится абсолютно всем, то это на самом деле сможет кое-что изменить.

К сожалению, рассказ, который под дулом автомата написал Константин, понравился далеко не всем. Но этот рассказ под названием «Большой принц» был лучшим из того, что писатель когда-либо писал. Константин поклялся, поклялся самому себе написать действительно хорошую вещь, и не важно, сколько времени она займёт, месяц, год или всю жизнь, итог всё равно себя оправдает. Ведь истинный писатель пишет не ради денег, он пишет ради людей.