Антисумерки. Блог вампира

Юлия Зябрева

Эпилог. Никаких событий!

Конечно же, никуда мы утром не уехали: мама увидела Акакия и передумала.

Я тоже увидела Мерзлихина и мгновенно поняла, что больше не смогу называть его Косичкобородцем, косичкобородым монстром и даже просто монстром… по крайней мере пока.

Акакий выполнил все требования мамы и сделался совершенно другим человеком. Поневоле верилось, что Селестина рассказала о нём правду и ничего кроме правды.

Оказалось, его волосы, если их аккуратно подстричь и вымыть, будут песочно-русыми, овал лица без дурацкой бороды станет волевым и уверенным, а кожа после душа расстанется с парой килограммов грязи и значительно осветлится.

А глаза у него оказались голубыми. Просто раньше на фоне грязных кожи и волос смотрелись слишком уж бесцветными.

Мерзлихин… или его уже нужно было называть Тьерри? Он старательно мёл хвостом перед мамой, и я видела, что все его стрелы попадают в цель. А мне одна за другой приходили СМС-ки от дяди Серёжи, и с каждым новым посланием ситуация всё более усугублялась.

Сначала он жаловался на недостаток внимания. Потом уверял, что уже открыл газ в духовке и вложил в неё голову. Следующим ходом была подготовка к прыжку из окна. Затем он вернулся к единожды сработавшей тактике: заявил, что уже стоит на стуле, сунув голову в петлю. Когда и это тоже не помогло, дядя Серёжа сочинил СМС о том, как он стал неупокоенным духом, требующим отмщения, и с помощью телекинеза и полтергейста отправляет это послание… а я даже не могла от души посмеяться над выкрутасами истеричного дядьки. Одной как-то не смеялось, мама была занята Акакием, папа с помощью тёти Вали и Волков сколачивал какие-то странные, если не сказать стрёмные конструкции на стоянке для автобусов, Вера дрессировала Фила, да так старательно, что мне уже казалось, что я сама могу обернуться кроликом. Вдох, вдох, вдох! Бегом! Кувырок! Белый кролик кувыркался через голову с места, с разбегу, подпрыгивая в воздух… и всё равно оставался кроликом. Бабушка Селестина попыхивала своей шикарной трубкой и каталась в инвалидном кресле по Фролищам в окружении свиты из местной малышни. Таких сказок, какие рассказывала Селестина, здесь раньше не слышали даже маленькие оборотни!

Я, сославшись на лёгкое недомогание, которого не было и в помине, ходила из угла в угол по своей комнате.

Эдик был со мной всю ночь, всё утро, он завтракал вместе с нами. Он ушёл домой какой-то час назад, а я уже сходила с ума от разлуки!

Нет, так дальше дело не пойдёт.

Мы созданы друг для друга. Мы должны быть вместе!

— Надя! Надя!

Полный отчаяния голос Гара выдернул меня из построения радужных планов о том, как и что мы с Эдиком предпримем для того, чтоб не расставаться ни на минуту.

Я высунулась в окно:

— Привет! Чего хотел?

— Поговорить хотел!

— Ну… говори.

Игорь расхохотался, и я вздохнула:

— Ну ладно, подымайся ко мне сюда.

Повторять приглашение не потребовалось. Парень в мгновение ока вбежал в дом, проскакал на второй этаж и даже забыл постучаться, прежде чем войти в мою комнату.

Я жестом предложила ему на выбор кровать или стул, но он решил выбрать пол под окном. Плюхнулся там, складываясь острыми углами в локтях и коленях.

— Надя, я понимаю, что мои вопросы могут быть несколько не ко времени, но всё же скажи мне, я сошёл с ума?

— Если ты про существование оборотней и вампиров — нет. Ты в своём уме. Я вампир, Клюевы тоже, Вера и Фил — оборотни.

Игорь нервно засмеялся:

— А я? Я кто?

— А ты — человек.

— А кто ещё?

— Кто ещё — что?

— Ну кто ещё люди? А кто оборотни? Кто вампиры?

— Ну Гар, я вряд ли смогу дать ответ на твой вопрос! Я же тут почти никого не знаю.

Он снова хохотнул:

— Твой папа?

— Человек.

— Волки?

— Это допрос?

— Нет, но я хочу знать!

— Узнаешь. Со временем.

Игорь сгрёб волосы на лицо и пробурчал из-за кудрявой занавески:

— Я всё понимаю, Надя, вот только ты не в состоянии понять меня и снизойти до моего… состояния, да, пожалуй, допустим эту незначительную тавтологию в мою и без того путаную и бессвязную речь…

Несмотря на то, что только что изъяснялся едва ли не морзянкой, Гар был верен себе и снабжал речь большим числом наворотов.

— Да, ты прав. Я не в состоянии понять, чего ты от меня хочешь.

— Уже ничего, — с горечью выговорил парень и, раздвинув руками волосы перед лицом, посмотрел на меня так, словно его сейчас уведут на расстрел.

Я подошла к нему ближе.

В конце концов, я же была виновата перед ним. Я же флиртовала с ним, использовала его в своих целях. Поиграла и выбросила.

То есть поступила точно так же, как по меньшей мере с сотней ребят до него. Эта мысль заставила меня поморщиться. Я вообще не понимала себя недельной давности! А тут ещё воспоминания о том, как мне нравилось флиртовать, заводить пачки поклонников и разбрасываться ими!

Ведь я же изменилась.

Мне же теперь нужен всего один человек.

Да, и он с минуты на минуту вернётся! А у меня тут, видите ли, гости сидят…

— Игорь, может быть, ты… пойдёшь? — предложила я, и он прищурился:

— Что, человеки — неподходящая компания для могучих вомперов и ликантропов?

Я ответила очень доброжелательной улыбкой:

— Что ты! Подходящая. Но, понимаешь…

И тут поняла я: Игорь не в курсе событий вчерашнего позднего вечера. Он же пошёл к себе, когда у нас началась основная заварушка!

— Понимаешь, Гар, я вчера… слегка устала, поэтому мне… скверно сейчас. Давай мы с тобой обсудим как-нибудь в другой раз… э-э… то, что ты хотел обсудить.

— Хорошо, — кивнул он, поднимаясь с пола всё теми же ломаными, резкими движениями. — Хорошо. Я очень надеюсь на то, что у нас с тобой периодически будет появляться время для бесед… мне искренне жаль, что… что всё оказалось так, как оказалось.

И он ушёл, а я осталась ждать Эдика, без конца поглядывая на часы.

Вот уже полтора часа, как он отправился к себе, пообещав, что вернётся сразу же… то есть в течение получаса.

Ожидание было мучительным. Наверное, раньше мне просто никогда не приходилось так долго ждать! А теперь я ждала, ждала, ждала и, кроме ожидания, ничего не могла найти в своей душе. Не могла ни о чём больше думать, только о том, как увижу Эдика после этой невероятно долгой разлуки… и о нашем будущем.

О будущее!

Нам будет очень хорошо жить вместе среди величественных сосновых боров, ходить в гости к моему папе, к Арсению Михайловичу, ездить в Москву к маме — конечно, предварительно узнав, не увёз ли её на Мальдивы или там в Сочи некто Александр-Акакий! Возможно, со временем нам удастся примирить травоядных вампиров и кроликов-оборотней — ведь здесь столько зелени, что хватит на всех! Я была уверена в том, что, например, Вере, Филу и Эдику найдётся о чём поговорить, если они откажутся от дурацких предрассудков. Мало ли кто на каких сказках вырос! Я вон на «Аленьком цветочке»…

Ёлки-палки! Но правда же! Обожала сказку о том, как красна девица влюбилась в чудовище — и пожалуйста, взяла и влюбилась. Ведь нельзя поспорить с тем, что вампир, пусть даже травоядный, — это самый настоящий монстр.

— Боль уйдёт, переломы срастутся… — зазвучал вдруг живой и тёплый голос Эдика, и я сразу вспомнила кувшинки, пахнущие любовью всей моей жизни.

— Ветер крылья наполнит, как прежде! — продолжал Эдик, и я таяла в волнах нежности его голоса.

— И тогда до любви от надежды непременно дороги найдутся…

Я смотрела на него из окошка, и ветер колыхал белые занавесочки, и Эдик — воплощение элегантности, хоть на нём и были всего лишь тёмно-синие джинсы и белоснежная футболка, — протягивал ко мне руки.

— Иди ко мне!

Разве могла я устоять?

Нет, конечно! Не задумываясь ни на миг, перемахнула через подоконник и ласточкой слетела на руки к Эдуарду Клюеву. Он закружил меня, благо никаких деревьев поблизости не оказалось, и мои ноги ни обо что не цеплялись.

Мы сидели на скамейке под аркой благоухающих клематисов, но их запахи не могли сравниться с ароматами крови Эдика. Мы целовались до головокружения. Мы о чём-то говорили, сбивчиво, но увлечённо, и я больше не пыталась читать его мысли.

— Я буду рядом с тобой всегда, — клялся Эдик, и я вторила ему:

— Я никогда тебя не оставлю!

— Я люблю тебя больше жизни! — шептал он мне на ухо, и я ловила губами его ухо:

— Я готова расстаться с жизнью ради тебя!

— Я не отдам тебя — никому! — обжигающе-страстное дыхание Эдика превращалось в волны жара, катящиеся по всему телу.

— Я не взгляну ни на кого, кроме тебя!..

— Кхе-кхе.

Я подпрыгнула на месте от неожиданности, нарушая клятву и разглядывая Игоря, но отстраниться от Эдика не дало кольцо его рук. Я ощутила его настоящей каменной стеной, через которую ко мне не пробьются не то что какие-то там «кхе-кхе», но и пули.

Разве что сам Эдик решит ещё раз подстрелить меня.

— Прошу покорнейше меня извинить, ежели помешал вдруг чему, — Гар постарался накачать в голос столько ехидства, что оно пузырилось и искрилось в каждом звуке.

— Извиню… потом как-нибудь.

Эдик постарался стать ещё более ехидным. Получилось!

— Ничего, как-нибудь потом я это переживу. Меня послали к вам наши общие друзья, попросили передать, что такое видели только по телевизору в рекламе кока-колы…

Эдик больше не удерживал меня, он встал со скамейки вместе со мной.

Мы вместе, держась за руки, вышли к стоянке автобусов, где уже сворачивался палаточный городок «Эмобойзов», а там…

— Праздник к нам приходит, праздник к нам приходит… — гулко пел за моей спиной Игорь.

От палаточного городка и насколько хватало видимости по дороге на Дзержинск стояли фуры, грузовики и автобусы.

— Что это?! — удивился Эдик.

— Не знаю… но догадываюсь, — покаянно ответила я.

— Веселье приносит и вкус бодрящий! Праздника вкус всегда настоящий! — подоспевший Фил и Гар вдвоём трясли воображаемыми мараками и приплясывали.

— Э… Эдик… мы тут… э-э… в общем, похоже, у нас тут будет праздник.

И всё было так, как я того хотела почти неделю назад.

Были палатки с мороженым и охлаждёнными напитками вдоль берега Луха, был концерт эмо-рок-группы «Эмобойз», было показательное выступление байкерской стаи Вольных Волков — и мой папа вместе с ними выделывал головоломные трюки, бабочкой порхая с одной деревянной городушки на другую, — были цыганские, испанские, восточные танцы от коллектива «Аллегро», и даже Фил сплясал для нас ирландскую чечётку, поразительно преобразившись на время танца… была дискотека, к которой присоединились, похоже, почти все жители Фролищ, и выступления бардов — доморощенных и приезжих, — и здесь уже блистала талантами Вера… качались на волнах и таяли в песке мириады свечей… мама и Акакий-Александр проводили конкурсы для всех желающих, а их было просто немерено, папа и тётя Валя развлекались с моим телефоном, ведя переговоры с дядей Серёжей… местные девчонки радостно гоняли за солистами и музыкантами «Эмобойзов», а те купались в лучах всеобщего внимания… бабушка Селестина нашла себе дедушку из мугреевских оборотней… и всё время со мною рядом был Эдик.

И чем темнее становилось небо у нас над головами, тем сильнее меня мучило желание выпить его крови.

Он был так близко, что я постоянно ощущала тепло его тела.

Его руки так часто прикасались ко мне, мы так часто сливались в поцелуе, что глоток его крови — один единственный глоток! — казался самым логичным завершением вечера.

Взгляд Эдика, глубокий, пронзительный, кружил голову. Я задыхалась. Его дыхание становилось чаще. Моё — тоже.

— Укуси меня… — прошептал он, и я не поверила своим ушам.

— Укуси меня, любовь моя! — повторил Эдик.

Я почувствовала, что краснею.

Обняла его. Прильнула губами к его напряжённой шее. Ощутила биение пульса.

И в небо над нашими головами взвились многоцветные фейерверки.