Антисумерки. Блог вампира

Часть II

Юлия Зябрева

Глава 6

Незаметно, день за днём, пролетели три недели. Только что было пятое мая — и уже опа! Двадцать пятое!

Акакий гипнотизировал счётчик посещений в блоге.

За прошедшую неделю его посетили всего девятнадцать человек. Слыхано ли дело, блог вампира — и такая нулевая популярность! Бабушка Селестина, не раз пытавшаяся выяснить причину нервности и грусти любимого внука, даже посоветовала ему публиковать в блоге рецепты праздничных салатов с красивым оформлением, схемы вышивки крестиком, фотографии с телескопа Хаббл…

Акакий же отмахивался.

С недавних пор дневник стал для него местом, куда он один за другим вписывал планы по завоеванию Карины.

План А провалился. План Б не сработал. План В оказался невыполнимым. План Г был, собственно, тем, чем назывался. План Д вызвал у Карины недоумённый взгляд — и только. План Е не на шутку рассмешил её, но не помог воплотить в жизнь план Ё — основанный именно на том, что Карина будет весела и несерьёзно настроена.

К плану Ж Акакий готовился три дня и чуть не расплакался, когда в конце третьего Карина подошла к нему и надела на голову ватманский лист, наколотый на деревянную рамочку. В связи с этим план З пришлось отменить.

Когда планы И, Й, К, Л, М, Н, О, П, Р, С, Т, У, Ф, Х и Ц один за другим провалились всего за каких-то семь дней, Мерзлихин отчаялся. Бабушка Селестина, чтобы развеять внука, организовала настоящий праздник. Приглашёнными гостями стали Рауль и Степан, и к концу вечера сам собой придумался план Ч.

Праздничного запала хватило на то, чтобы успешно организовать и провалить планы Ш, Щ, Ъ, Ы, Ь, Э, Ю и Я.

Целые сутки Акакий провёл в настоящей депрессии. Он не пошёл на работу, сказавшись больным, и выпил двухмесячную норму донорской крови.

Утром его душил страшенный сушняк, и, проторчав около часа в ванной, жадно глотая прямо из-под крана ледяную воду, Акакий приступил к составлению плана А-1.

Не сработал.

Б-1, кстати, тоже.

Светочка была, в принципе, не настолько глупой, насколько её считал таковой Акакий. Ей даже хватило сил и гордости не бегать за Мерзлихиным, не выпрашивать у него внимания, жалости, снисхождения. Но, вот странное дело, она — любила его, этого странного вампира со странными манерами, странной внешностью и архистранным подходом к жизни.

Она хотела ему добра, поэтому взялась помогать в завоевании Карины, вот и теперь уговорила принять самое что ни на есть деятельное участие в общественной жизни.

Конкурс красоты, запущенный в жизнь Озолотиным, незаметно разросся во всеобщее награждение всех и за всё, потому что телестудия «Шарм» вот-вот должна была отметить своё двухлетие.

Власий Васильевич намекнул Акакию, что он заработал звание «Гранд-Оригинала Шарма» и что было бы вовсе даже неплохо привести на день рождения студии ту красотку, о которой было столько разговоров. Мерзлихин, призвав на помощь всю свою природную изворотливость, таки вывернулся. Ему предстояло заняться воплощением в жизнь плана Д-1.

План Д-1, собственно, и был планом пригласить на день рождения «Шарма» Карину Лебедеву, но, как назло, она совершенно исчезла из поля зрения Акакия. Он больше не видел её «Мазерати», он не встречал её в коридорах, не видел её тени, не слышал даже отзвуков её голоса. Окольными путями удалось выяснить, что у неё творческая командировка, которая закончится ко дню рождения студии.

Акакию всё меньше нравились высокомерные взгляды, которыми его встречал и провожал Вольдемар Заболонский.

И — совершенно не нравилось, что удалось выяснить про всех, кто и кого приводит на праздник, кроме Вольдемара. Да, можно было присоединяться к сальным шуточкам Стёпы (он более чем прозрачно намекал, что метросексуализм Заболонского перерос в однополые страсти), можно было поддерживать ле Ружа в отстранённой пофигистичности (какая разница, с кем придёт Вольдемар, ведь важнее, кого приведёт Карина!). Но почему-то тревожно и зябко дрожало что-то в груди, путало мысли и вызывало всё большее беспокойство.

День Икс, то есть день двухлетия «Шарма», праздновали на широкую ногу. Озолотин решил для начала собрать весь бомонд столицы в коридорах студии, коридоры под это дело устелили ковровыми дорожками, уставили икебанами, увешали воздушными шарами и ёлочными шариками с логотипами компании. На праздник пригласили модные музыкальные коллективы, всех, кто за эти два года принял участие в съёмках передач… Народу набилось столько, что просто яблоку негде было упасть. Впоследствии планировалось переместиться на «окончательные торжества» в залы соседнего ресторана, благо для того, чтобы в него попасть, всего-то нужно было спуститься на первый этаж.

Акакий накануне внезапно изобрёл для себя карнавальный костюм. Он и ле Руж отвозили приглашение руководителю студии исторического костюма «XIX+XXI». Пока Рауль очаровывал хозяйку студии Галочку, Мерзлихин пошёл между стеллажами, разглядывая развешенные на плечиках костюмы и обряженных по всем правилам манекенов.

С чёрной пластиковой шеи одного из них свисал небрежно наброшенный платок.

Акакий медленно пропустил его между пальцами. Потом повязал изящным узлом на манекене. Потом стянул с манекена, пробрался к большому, в рост человека, зеркалу и повязал платок себе, уже другим узлом. Рауль продолжал рассыпаться в шутках и реверансах, а Мерзлихин один за другим присваивал предметы туалета манекенов.

Цветной жилет. Потом другой жилет. Нет, сначала всё-таки белая рубашка с кружевами, а потом — жилет. Шейный платок. Синий сюртук с подбитой ватой грудью и пышными у плеча рукавами. Цилиндр…

— Вау!..

Пропетый дуэтом возглас вернул Акакия к реальности. Он встретился взглядом с джентльменом в зеркале и удивился тому, как здорово синий сюртук сочетается с джинсовыми шортами.

Галочку не пришлось даже упрашивать, чтоб она одолжила на день исторические костюмы. Она сообразила, что это будет лишняя реклама её студии. Вот теперь и встречали гостей Акакий и Рауль в приталенных сюртуках и Светочка с Галочкой в корсетах, пышных юбках, меховых боа и с расшитыми лентами и кружевами зонтиками. Причёски девушек представляли собой настоящие произведения искусства!

— Ах, Акакий! Если б вы только согласились сбрить эту ужасную бороду!.. — кокетливо крутила зонтиком Галочка.

Мерзлихин нервно улыбался и молчал, оглядывая прибывающих гостей.

Разумеется, он высматривал среди них всего одну, единственную, неповторимую — Карину.

Не было на празднике жизни и Вольдемара. И чем дольше отсутствовали Заболонский и Лебедева, тем мрачнее становился Акакий. Хоть бабушку Селестину и не посещали больше предчувствия, ему казалось, что добром этот день не закончится.

И точно.

Самому лютому врагу, самому злейшему своему недругу Мерзлихин, может быть, и пожелал бы такой участи. Но уж точно не себе! Но…

Что он мог поделать, если Карина, красавица Карина, любовь всей его жизни, его ночная грёза, его мечта вошла в разукрашенный коридор, придерживаясь за локоть Вольдемара Заболонского?

В первый миг Акакий даже не понял, что происходит. Улыбнулся, шагнул навстречу и отвесил поклон, соответствующий одеянию. Увидел, оценил, осознал, впитал и навечно впечатал в память огненный образ Карины — алые губы, алый свет в глазах, струящееся алое платье, переливающиеся радужными бликами кудри, рассыпающиеся по белым мраморным плечам, и длинная стройная нога в разрезе платья, и лёгкое пламя шарфа вокруг нежной шеи, так манящей отчётливо проступившими артериями…

А потом… это было как удар об асфальт при падении с крыши двадцатиэтажного дома. Акакий падал. Акакий знал, с чем сравнивает.

Изящная рука Карины, украшенная идеальными алыми ногтями, легонько придерживалась за локоть Вольдемара!

Карина улыбалась и смотрела куда-то мимо Акакия. Она в который уже раз проходила мимо него!

Просто — мимо. Как будто его тут и вовсе не было.

Что было потом? О, потом Мерзлихин нахамил Светочке и Галочке. Вызвал Рауля на дуэль. Заработал затрещину от Степана. Осознал себя в компании Паши-диктора и Севы. Поставил фингал Паше. Схлопотал пощёчину от Севы. Прибился к компании уборщиков, распивающей пиво литрами. Смассовал их на какой-то невероятный рейд по ночной Москве…