Антисумерки. Блог вампира

Часть II

Юлия Зябрева

Глава 2

Акакий шёл упругим шагом в одной левой сандалии. Правую оставил там же, у мусорных бачков, где и оборвал подошву. Вот уже показался угол здания, занимаемого с недавних пор независимой телестудией «Шарм», а вот и друзья, обоих Акакий знал только по псевдонимам. Рауль ле Руж и Степан Степанищев — ну не могли, по его мнению, это быть реальные имена.

Впрочем, друзья тоже не верили в то, что «Акакий Мерзлихин» — настоящее имя.

Устроиться в «Шарм» Акакию помог Рауль, утончённый, изнеженный метросексуал, которого умилял стиль одежды случайного знакомого, а впоследствии друга. Рауль несколько раз встречался с бабушкой Селестиной, и вдвоём они иногда разворачивали крупномасштабные компании по изменению имиджа Акакия.

Не на того напали!

Вампир был верен бомжевато-хиппозному стилю.

Степан Степанищев, высокий, плечистый, мощный такой, во всём Акакия слушался. Он безоговорочно признавал интеллектуальное превосходство друга, во всём с ним соглашался и поддерживал в любых начинаниях. Временами это начинало раздражать, но Акакий понимал: то, что раздражает сейчас, может ой как пригодиться через полчаса.

Да, кстати, что немаловажно, и Рауль, и Степан были вампирами.

— У меня две новости, — сказал ле Руж, как только закончились дружеские объятия и приличествующий полугодовой разлуке обмен автоматическими вопросами о жизни.

— Хорошая и плохая? — прищурился Акакий.

— Обе плохие! — захохотал Степан. — Можно я скажу ту, что похуже?

— Ну давай, — милостиво разрешил Рауль.

— В общем, так, — рубанул ладонью воздух Степанищев. — Так! Ты помнишь Вольдемара?

Акакий скривился, словно ему под нос сунули что-то, что умерло не своей смертью неделю назад в жарко прогретом помещении.

— Вольдемар Заболонский…

Медленно выцеженное сквозь зубы имя превратило друзей в китайских болванчиков, ритмично кивающих головами.

— Вольдемар Заболонский!

Ещё бы Акакию не помнить эту личность.

Впервые Мерзлихин и Заболонский пересеклись на телестудии, где снималась программа «Вечерние прогулки с…». Оба были операторами, только почему-то Акакию камера служила продолжением тела — любая камера! — и он понимал с полуслова, что от него требовалось. А Заболонский выбрал другую тактику прорыва в «верхние эшелоны» и любимчики. Он, стоит признать, действительно был вполне хорош собой и считал, что красивым людям всегда и везде должны уступать все те, кто особой красотой не отличается. Вольдемар стал мешать Мерзлихину чем только мог. Дело доходило даже до перетирания проводов в камере, именно перетирания, а не перерезания, чтоб причастность Заболонского обретала полную недоказуемость.

Примерно в то время Акакий познакомился и с Раулем. Тот пытался всем объяснить, что на самом деле Мерзлихин ни на йоту не уступит во внешней красоте Заболонскому, а во внутренней даст ещё и приличную фору, но ведь Акакий не давал сбрить бороду и сделать нормальную стрижку…

Вольдемар был всего лишь человеком и многого просто не понимал — а связанные по рукам и ногам декретами о цивилизации вампиры ничего не могли с ним сделать.

Ну или просто не хотели. Больно надо, нервы портить из-за какого-то там жалкого человечишки! Он мигнёт и погаснет, а им ещё жить, и жить, и жить…

— Ну так и в чём же новости, плохая и ещё одна плохая? — поторопил друзей Акакий, усилием воли задвинув подальше неприятные воспоминания.

— Первая: Вольдемар Заболонский перевёлся работать в «Шарм».

Акакий почувствовал, как сводит нёбные мышцы, как против его воли выдвигаются клыки:

— Что ж! В этот раз я буду действовать его методами! А вторая новость?

— Вторая новость: он наш начальник, — тихо-тихо прошептал Степан.

Рауль стоял, упершись взглядом в кирпичную стену. Наверное, рыжие жилки складывались в очень интересный узор.

— Я буду просить, чтоб меня куда-нибудь перевели, — так же тихо, как Степан, сообщил он.

— Вот уж нет! — взорвался Акакий. — С какой стати мы будем бегать от этого придурочного человечка?! Я — остаюсь! И вы, если вы всё ещё мои друзья, тоже остаётесь! Со мной! Кто он, в конце концов?! Букашка! Мы дадим ему бой, который он запомнит до конца своих букашьих дней!..

Рауль погладил Акакия по руке, успокаивая.

Подействовало: Мерзлихин даже смутился, правда, не сильно.

— Извините! — радостно объявил он, и друзья не уловили в его голосе ни капельки раскаяния.

— А я тут научился гадать по радужке! — поспешил сменить тему Рауль.

Акакий нахмурился:

— То есть как?

— Вот смотри… — ле Руж взял Мерзлихина тёплой ухоженной рукой за бороду и чуть повернул его лицо к свету. — Смотри на меня.

Акакий вздохнул и заглянул в тёмно-голубые глаза друга.

Рауль был похож на итальянца. Каштановые волнистые волосы, яркие светлые глаза, смуглая кожа… кому оно надо знать, что это краска, линзы и солярий!

И тут глаза его подёрнулись ледком, меняя цвет с голубого на серый. Выходит, всё-таки не линзы. Акакий дёрнулся, пытаясь отстраниться, но пятерня ле Ружа держала его за бороду очень и очень крепко.

— Стёп… — тихонько позвал Мерзлихин второго друга, но тот деликатно отошёл слишком уж далеко.

Рауль закатил глаза и заговорил не своим, слишком низким и грубым голосом:

— Она… она идёт… идёт к тебе… она… она проходит… проходит мимо… а ты, ты смотришь на неё, ты думаешь о ней… но она идёт мимо!

Шорох тормозов вывел Рауля из транса и заставил разжать пальцы на бороде Акакия.

Тёмно-вишнёвый, гладенький Maserati 3200 GT с разгону затормозил у дверей телестудии. Дверь водителя открылась, и мир провалился в замедленный рапид.

Полутьма салона неохотно выпускала изящную ножку в ажурном чулке — чулке! длина юбки позволяла увидеть широкую кружевную резинку! — и лакированной туфельке на шпильке, потом другую ножку, потом две тонкие, одновременно хрупкие и гибкие руки, похожие на двух экзотических змей… детали впечатывались в мозг Акакия одна за другой, но в общую картину сложились только тогда, когда обладательница длинных ножек и гибких рук подошла вплотную к Мерзлихину.

Обдала пряным, сладким, густым ароматом…

…ароматом свежей, только что пролитой крови…

Акакий, как под гипнозом, шёл на запах, впитывая каждой колбочкой и палочкой сетчатки магический образ красавицы, припарковавшей авто у дверей телестудии.

Если б только она работала здесь… если б только она хоть кому-нибудь оставила свои координаты… если б только получить возможность хоть раз ещё увидеть её снова…

Мерзлихин шёл за прекрасной незнакомкой до самых дверей гендиректора. Даже помог ей войти к нему! Торопливо скомкал и выкинул из головы крамольные пошлые мысли. Прислонился к стене и закрыл глаза, пытаясь восстановить дыхание.

Да, он не был одинок. Друзья и бабушка Селестина не в счёт, ведь всегда рядом с ним оказывалась какая-нибудь Крыска, Людочка, Монстера или там Хлоя-Федерика — человеческая или вампирская женщина. На данный момент всегда была готова составить компанию вампиресса Светочка. Такая мягкая, послушная, недалёкая и обыкновенная, могла ли она сравниться с шикарной незнакомкой?

Самодовольный, напыщенный и одновременно язвительный смех выдернул Акакия из мира грёз, где он составлял планы, как наберётся смелости и сначала спросит у прекрасной незнакомки, как её зовут, а потом попросит телефончик.

Вольдемар Заболонский собственной персоной стоял, скрестив руки, прямо перед Акакием, издевательски хохотал и качал головой.

— Подбери слюни, Акашенька! Эта ягодка не для тебя росла!

От неожиданности Мерзлихин не сумел сразу же придумать достойный ответ, а к тому моменту, когда он родился, мысль о том, что Заболонский формально начальник, убила всякое желание озвучивать искромётный, уничтожающий, ломающий достоинство и так далее…

А Вольдемар продолжал хихикать, изящно вскидывая красивую белую руку, чтоб поправить короткую модельную стрижку:

— Ты же видел, или ты не видел! Карина на тебя ни разу даже не взглянула — так чего ж ты хочешь, друг Акашенька? Вали отсюда, чем быстрее, тем лучше!

Акакий блаженно улыбнулся:

— Вам как ответить, «слушаюсь и повинуюсь» — или «так точно, будет исполнено»?

Заболонский оценил шутку, поэтому смеяться перестал:

— Просто сгинь с глаз моих, пока не позову.

Мерзлихин шутовски раскланялся и «сгинул», но в его голове поселилась новая, доселе неизведанная мысль: никогда раньше Акакию не приходилось добиваться женщин. Тем более таких, которые проходили мимо него, как мимо пустого места.

Карина ещё не успела привыкнуть к своему новому авто. Maserati 3200 GT — это вам не игрушки! Не просто машина для города, а настоящая философия жизни.

А ещё, между прочим, достойное продолжение для «змеиного» костюма от Версаче и туфелек от Луи Вуттона.

У дверей «Шарма» о чём-то возбуждённо переговаривалась колоритная тройка мужчин. Двоих Карина уже видела раньше, Стёпу и Рауля, а вот третий… составив ногу в изящной туфельке на асфальт, молодая женщина замерла, поражённая до глубины души взглядом этого третьего, совершенно незнакомого бородатого рыжего горбуна, одетого, как житель подкопов к теплотрассе…

Нет.

Этого просто не может быть. Она обозналась.

Стиснув зубы, Карина легко, не останавливаясь, не задерживаясь, прошагала в студию. В конце-концов, её ждали на совещании у гендира.

О чём, собственно, шла там речь, Лебедева потом так и не вспомнила, выясняла окольными путями у тех, кто присутствовал.

У неё перед глазами стоял пронзительный синий взгляд… не может быть. Этот придурочный парень просто не может быть Александром! Её Александром.